Closer / Ближе

      Библиотека стала чем-то вроде зоопарка.       Болгарский игрок в квиддич, которым все так увлекаются, находится там всё время, и полчища студентов решили, что им тоже нужно туда заскочить.       Я правда не хочу идти, но мне не хватает информации о свойствах печени дракона, а она мне нужна, чтобы закончить эссе по зельям. Сдавать через неделю, и я не хотела бы оттягивать до последней минуты.       Болгарин встаёт и выходит из Большого Зала. За ним немедленно следует рой людей. Гримасничая, я выпиваю остаток сока и встаю следом. Возможно он выйдет на улицу; если мне повезёт, я смогу побыть в библиотеке и уйти оттуда через час, избежав их всех.       — Куда ты собралась? — кто-то дергает меня за руку.       Я смотрю вниз на Парвати.       — В библиотеку, — прошипела я. — мне нужно работать над эссе по зельям.       — Какое эссе? Тот, который нам задали только сегодня днём? — она стонет. — Гермиона, никто сейчас не в настроении учиться.       Это не правда. Я в настроении.       — Говоря о настроениях, она разрушает здешнее, — недоброжелательно говорит Рон.       Рядом с ним Лаванда смеётся. Она смеётся над всем, что говорит Рон, поэтому я не обижаюсь. Гарри играет со снитчем, который он, вероятно, украл, и задумчиво смотрит в ту сторону, где скрылся знаменитый игрок.       — Если бы я мог просто пойти в библиотеку и стать таким же отличным играком в квиддич, я бы пошел за тобой прямо сейчас, — говорит он.       И резко выпрямляется, как будто на него снизошло озарение.       — Подожди-ка минуту! Как ты думаешь, поэтому Крам всё время в библиотеке?       — Нет! — говорю я поспешно, встревоженная выражением понимания, которое теперь распространяется на Рона и Невилла рядом с ним. Последнее, что мне нужно, это команда гриффиндорцев по квиддичу, присоединяющихся к штурму в библиотеке.       — Нет, — повторяю я. — Определенно нет. Он просто ищет заклинания, которые помогли бы ему в выполнении заданий. Я… видела, как он вчера читал книгу про орбитальных теориях трансфигурации неодушевленных предметов.       Я этого не видела, но полагаю, что это отвлечет их от идеи ходить за мной в библиотеку, и это работает: их лица сменяются одинаковым выражением отвращения. Парвати пытается скрыть смех.       Я машу́ рукой на прощание и ухожу.

***

      В библиотеке тихо. Я забыла, как сильно скучала по тишине. С прибавлением учеников из двух других школ, в замке не было так тихо с самого начала учебного года.       Некоторые студенты, сдающие СОВ и ЖАБА занимают учебные столы в центре секции зелий, и я держусь от них на почтительном расстоянии, прочёсывая полки настолько ненавязчиво, насколько могу. Я ищу недавно опубликованные книги, в которых учтены высказывания профессора Дамблдора о двенадцати применениях драконьей крови.       Найдя книгу с многообещающим названием, я достаю ее:

«Регулирование гормонального дисбаланса у драконов среднего веса»

      — Печень, — шепчу я на книжный каптал, и на нём мгновенно появляется число пятьдесят шесть, прежде чем исчезнуть. Пятьдесят шесть упоминаний о печени в этой книге. Многообещающе. Я переворачиваю на первую светящуюся страницу.       — Можно тебя на пару слов?       Я подпрыгиваю, слегка ругаюсь, бросаю книгу и снова ругаюсь. Затем оборачиваюсь на голос.       Знаменитый игрок в квиддич стоит позади меня. Один, и выглядит так, как будто он только что использовал дезиллюминационные чары. Его одежда все еще полупрозрачная по краям.       — Извини, если напугал тебя, — извиняется он. У него очень выраженный акцент. Я даже не уверена, правильно ли слышу половину того, что он говорит.       Я подозрительно смотрю на него, оглядываясь через плечо на признаки его последователей. Там нет ни одного. Должно быть, он, наконец, устал от них и стал ходить вокруг в невидимом обличии, и я не виню его.       — Чем могу помочь? — шепчу я.       — Я Виктор, — он предлагает мне свою руку для пожатия.       Принимаю его руку, все еще смотря вокруг него.       — Я Гермиона. Знаешь, ты не должен ходить невидимым в Хогвартсе.       Я знаю, что он технически не здешний студент, и, хотя, я ему и сочувствую, но на запрет должна быть причина, и никто не должен быть освобожден от правил.       — Мне жаль, если я тебя напугал, — снова говорит он и делает шаг назад. — Я надеюсь, что не оскорбляю тебя своей прямотой, но мне бы хотелось узнать, как ты это скрываешь.       Это очень странный разговор, и я чувствую себя неловко, но поблизости есть как минимум дюжина студентов пяти и семи курсов, так что я не слишком волнуюсь.       — Скрываю что? — я спрашиваю, хмурясь на него. Он вроде тоже хмурится. Но потом я вспоминаю, что он всегда выглядит так, будто хмурится, поэтому не зацикливаюсь на этом.       Он жестом показывает на меня.       — Ну знаешь… то, кемты являешься.       Я отшатываюсь в шоке.       — Если ты указываешь на тот факт, что я магглорождённая, — я огрызаюсь как можно тише, — то ты должен знать, что у нас, как правило, нет мерцающего объявления на лбу, указывающего на происхождение. Теперь, если ты меня извинишь.       Я поднимаю упавшую книгу. Оно перестало светиться.       Парень все ещё стоит передо мной, теперь выглядя поражённым. Может быть, это первый раз, когда кто-то противостоит ему, но если он думает, что может сделать такие чудовищные заявления и избежать грубости, ему пора пересмотреть свое поведение.       Но его глаза расширяются в удивлении.       — Ты не знаешь… — ошеломленно говорит тот.       Он смотрит на меня несколько мгновений, пока я смотрю на него, раздумывая, требовать ли извинений или просто уйти. Затем лёгкая улыбка вспыхивает на его лице, стирая его встроенный хмурый взгляд.       — Я имею в виду, — поясняет он, — что ты красивая девушка. Очень красивая девушка. Я думаю, что ты очень привлекательная. Как ты скрываешь свою… истинную красоту от других, вот об этом я тебя и спрашивал.       Я чувствую, как кровь приливает к лицу, и краснею еще немного. Мои глаза бегают вокруг. Это шутка? Или он действительно имеет это ввиду?       — Гермиона, — говорит он, с нарастающим голосом, — я думаю, ты самая красивая девушка в Хогвартсе.

Ох.

      От его голоса что-то раскручивается в моём животе. Он делает шаг вперёд. Я чувствую себя пригвождённой к месту.       — На следующей неделе ты пойдешь со мной на Святочный бал, — говорит он еще более низким голосом. Его взгляд направлен на меня. — Да?       Я только киваю.       — Хорошо, — его голос возвращается в нормальное русло.       Он улыбается и подмигивает мне.       — Скоро увидимся, Гермиона.       Я стою в том же месте некоторое время после того, как он уходит, прежде чем вспоминать, зачем я здесь.       — Печень.       Страницы начинают светиться.

***

      Святочный бал уже завтра. Я знаю, потому что я отсчитывала дни в нервном ожидании. Вместе со всеми остальными. Наконец, Рон попросил Лаванду пойти с ним, но, увидев, как он просил её только вчера вечером, после слухов о том, что тот был публично отвергнут чемпионкой Шармбатона, она действительно не должна была быть такой счастливой, как сейчас.       Никто не спрашивал меня, есть ли у меня пара, и я, также, никому не сказала. Иногда это похоже на сон или большую шутку, но каждый раз, когда я думаю об этом, в моей голове звучит голос Виктора. — Ты пойдешь со мной на Святочный бал на следующей неделе, да? И этот голос заглушает все сомнения. Итак, я купила платье, очень дорогое платье, потому, что мне нужно было сделать его на заказ в последнюю минуту. Мои родители совсем не возражали. Оно темно-розового цвета и напоминает лепестки цветов. Я думаю, что это мой любимый цвет. Стук в окно. Сова зловеще смотрит на нас, махая белыми крыльями на фоне неба. Один из ребят идет, чтобы открыть окно. Невилл. Он берет письмо. — Это для Гермионы, — говорит парень, подходя ко мне. Все смотрят. — Кто послал тебе письмо? Ночью!, — спрашивает Лаванда, сидя с выраженным интересом на лице. Я пожимаю плечами и опускаю перо. — Спасибо, Невилл. Я разрываю конверт. Парвати читает вслух через мое плечо. «Завяжи волосы завтра», — выдыхает она. — Кто В? Я снова краснею. От этого становится только хуже. Лаванда наклоняется и вырывает листок пергамента из моих рук. Она взволнованно кричит. — Кто такой В, Гермиона? Мальчики закатывают глаза и возвращаются к разговору про квиддич. Гарри смотрит на меня на мгновение, словно видит что-то, что его волнует.

---

Я так горда, я думаю. Войдя в Большой зал через руку самого известного мирового игрока в квиддич, и все смотрят. Я занята тем, что стараюсь не споткнуться, и нервно улыбаюсь никому и ничему конкретно, но краем глаза замечаю, как они смотрят на нас. Виктор, гордый, самодовольный и ведущий себя так, будто это он хвастается мной. Как будто он увидел что-то во мне, что до него еще никто не замечал. И я хочу в это поверить, что, наконец, кто-то видит, что при всей моей борьбе за принадлежность к этому миру я все еще девушка, настоящая девушка, но у него такая озорная улыбка на лице, как будто он рассмотрел что-то во мне, и хвастался не мною, а тем фактом, что нашел меня. Спускаемся по лестнице. — Мне нравятся твои волосы, — говорит он мне. Волосы собраны на моей голове гладкими локонами, для достижения которых были потрачены часы. Есть некоторые постоянные меры, которые я могу предпринять, чтобы те оставались гладкими и прямыми, но мне нравятся мои волосы такими, какие они есть. — Спасибо, — говорю я. Я смотрю на него. Он в бордовом и на плече красуется меховая накидка. Я бы не сказала, что он мой тип, но он пригласил меня, и вот мы здесь. Я думаю, он действительно очень красивый, в довольно своеобразном смысле. — Мне, эм, нравится твоя накидка. Мы проходим мимо ряда молчаливых студентов. Некоторые из них выглядят ужасно недовольными, особенно члены его фан-клуба, а лицо Венеры Локхарт — ошеломленным. До меня дошли слухи о том, что Виктор попросил ее стать его парой, а затем неожиданно отменил приглашение, и это звучит не очень мило с его стороны, поэтому я надеюсь, что это неправда. Я собираюсь спросить Виктора об этом, когда он опережает меня. — Ты должна все время носить такую прическу. Подчеркивает твою прекрасную шею. Он касается моей шеи пальцем. Я слышу вздох и шепот одного из учеников, рядом с которым мы только что прошли, и оборачиваюсь, чтобы увидеть, кто это, но все шепчутся. Некоторые вытягивают шею. Некоторые даже стоят на цыпочках и наклоняются над своими друзьями, чтобы посмотреть на нас. Все они выглядят расстроенными, словно они смотрят на то, что когда-то считали мифом. Они не могут поверить, что их знаменитый игрок пригласил меня, местную, на свидание. Не могу винить их в этом, потому что сама все еще не верю. Виктор направляет меня к другим чемпионам, которые уже находятся в центре Большого зала, прямо перед рядом разодетых профессоров и чиновников министерства. Никого из них нельзя считать счастливым. Профессор Каркаров успокаивает Министра магии. Он медленно жестикулирует руками. — Я могу заверить вас, что в этом нет злого умысла… — слышу я, как он говорит, прежде чем начинается музыка, и нас захватывает перый вальс. — Как думаешь, что там происходит? — спрашиваю Виктора, пока мы двигаемся в такт. Виктор открыто смеется и кружит меня. — Они не очень довольны мной, — радостно говорит он. — Что ты сделал? — спрашиваю. Вероятно, его поймали, когда он бродил невидимым. Я предупреждала его. Но тогда даже это не привело бы к Министру магии. То, что он натворил, скорее всего был чем-то серьезным. Кажется, он на мгновение задумывается, а затем только отвечает. — Они думают, что я кое что украл. Я ошеломлена и не могу вальсировать следующие несколько шагов. Я замечаю Лаванду и Рона среди размытых лиц. Лаванда что-то шепчет ему на ухо. — Это было бы серьезным обвинением! Он снова смеется и вращает меня, и когда мы снова приближаемся, моя рука лежит на его руке, я тихо хихикаю: его смех заразителен. — Не шути про такие вещи, — ругаю я. — Ты на самом деле ничего не крал, не так ли? — Нашел — храни, — загадочно говорит он, широко улыбаясь. Он выглядит намного менее грозным, когда улыбается. — Ха-ха. Очень забавно. Я знаю, что ты играешь хранителем в квиддич и все такое, но я очень сомневаюсь, что такое детское оправдание будет иметь место в суде. Его очередь выглядеть ошеломленным. — Я ловец, Гермиона. — Ловец, искатель, похититель, как бы ты это ни называл… . — Нет. Что? Нет! Я играю ловцом. В квиддич. — Ой, прости, — я искренне извиняюсь. Возможно, мне нет дела до игры, но я уверена, что это важно для него, и мне стыдно, что до меня не сразу дошло. Меня много раз обвиняли в том, что я проявляю больше интереса к книгам, чем к людям, и, возможно, это правда. Я должна была приложить немного больше усилий и провести некоторое исследование про то, что он предпочитает, чем не интересуется и тому подобное после того, как я согласилась пойти с ним на бал. Темп вальса замедляется, и мы следуем примеру музыки. — Ну, что они думают ты украл? — спрашиваю я, пытаясь приидать голосу энтузиазма. Песня заканчивается. Мы отдаляемся и кланяемся друг другу, и, как только начинают звучать первые аплодисменты, он кладет большой палец в рот, сосет его, а потом протягивая руку, протирает пальцем вдоль моей ключицы. — Тебя, — говорит он.