Closer / Ближе

Я смотрю перед собой. Полагаю, я догадывалась, к чему вел этот разговор, но слышать такое, все же ввело меня в шоковое положение. По крайней мере, теперь я знаю какое имя дать этому. Точнее тому, кем являюсь, по всей видимости. Омега. Думаю, что смогу поработать с этим. — А в чем их отличие? — спрашиваю. Вот где все кажутся озадаченными или стесненными. Лаванда хихикает. Гарри пожимает плечами. У Рона появляются складки на лбу как, когда его просят ответить на вопрос в классе. - Они просто… разные, — нерешительно говорит Кит. Он медленно краснеет. — Я не хочу говорить, как именно. Но они отличаются. Голова Седрика Диггори пробивается сквозь поверхность озера. Мы все автоматически поднимаемся с мест и аплодируем. Он медленно идет к берегу, таща за собой Чо Чанга; ее длинные волосы напоминают морские водоросли в воде. — Какой обреченный роман, — смеется Лаванда. — Тебе, вероятно, стоит поговорить с ней. — Роезия наклоняется, чтобы говорить мне на ухо, пока мы видим, как Диггори оборачивает дрожащую девушку толстым полотенцем. — Она единственная Омега за пределами Слизерина. Кроме тебя, конечно. Трибуны начинают медленно опустошаться. После более чем часа сидения и пристального взгляда на озеро очень немногие заинтересованы в ожидании судейских баллов, все уверены, что Диггори получит высокие оценки. Флер Делакур даже не смогла спасти свою сестру. — Какой чемпион попадает в ловушку гриндилоу? — говорит Кит пренебрежительно. — Мне стыдно вместо нее.

---

Купе поезда переполнено. Здесь находятся десять человек, не считая шести сов, которые, время от времени, кричат и ухают. Я раздавлена с раскрытой книгой на коленях, между одним из близнецов Патил и окном, выходящим в оживленный коридор. Мы почти у Хогвартса, поэтому каждый занят переодеванием в школьные формы или посещением других купе, чтобы встретиться с друзьями и похвастаться предметами, которые получили за лето. Сквозь потускневшее стекло я вижу, как Гарри шагает в нашу сторону. Дверь купе открывается, и он врывается внутрь. — Эй, где мой снитч? — спрашивает Гарри сразу. — Я знаю, что одна из вас, девочки, украла его. Дин сказал мне. Он встретился с морем невинных лиц. — Мы не знали, что у тебя есть снитч, Гарри, — говорит кто-то. — Ты никогда раньше не упоминал об этом. — слова сопровождаются серией едва подавленных хихиканий. — Ладно, — говорит Гарри. Он начинает вытаскивать случайный багаж со стеллажа, игнорируя все громкие протесты. Я убираю колени с дороги. Становится невозможным читать. Одна из сумок падает на клетку для сов. Металлическая дверь распахивается, и птица безумно взвизгивает. Кто-то падает на бок, столкнувшись со мной. Моя голова ударяется о стеклянное окно. — Грр! — я ворчу, надоело. — Прекрати это! Оно у Джинни! Джинни стащила твой проклятый снитч. — Гермиона! — кричит Джинни. — Зачем ты взяла и наснитчила на меня? Более громкое хихиканье. Я их игнорирую, заметив, как Чо Чанг проходит по коридору одна, и не хочу упустить ее. Я вскакиваю и выхожу из купе, раздраженно протискиваюсь между ведьмой и ее тележкой, усыпанной сладостями и выпечкой, и легонько хлопаю Чанга по плечу. Она смотрит через плечо и вежливо улыбается. — Да? Я представляюсь. — Могу ли я поговорить с тобой наедине? Над головой гудит что-то золотое и блестящее, и мы упираемся в стену, когда мимо нас проносятся несколько мальчиков. Кажется, Гарри вернул свой снитч. Я вздыхаю и поворачиваюсь к ней: — Ну, позже. Когда мы доберемся до школы. Она поднимает бровь. — Я не знаю, успею ли я попозже. Почему бы нам просто не поговорить сейчас? Вагон префектов должен быть пустым, — Ее щеки слегка розовеют. — Я только что пришла оттуда. Я помню, что она встречается с Седриком Диггори. — Отлично. Мы добираемся до конца купе и закрываем за собой дверь. Я никогда не была здесь раньше. Оно чище; кожаные сиденья менее изношены и в углах нет пустых оберток от сладостей. С потолка свисают цепочки вымпелов с изображением герба каждого факультета. Чувство зависти пронизывает моё сердце: я надеялась стать префектом в этом году. Мы сидим лицом друг к другу. — Я надеялась прояснить кое-что, — начинаю я неуверенно. — О… о нашей ситуации. Единственное, в чем я уверена, в отношении омег, это то, что эта тема, кажется, довольно деликатной. Ее лицо загорается от немедленного понимания. — Кто это? — она спрашивает. В смысле кто это? — Не бери в голову, ты не должна говорить мне. Кто бы это ни был, они уже есть в списке? Очевидно, Седрика еще нет. Но он будет представлен, я это знаю. — я ловлю отчаянную надежду в ее голосе. — Что… — я потираю пальцами виски. — Извини. Можешь с самого начала? Я ничего не знаю ни о списке, ни о представлении, ни о том, кто присутствует в списке или кто — нет. Чо смотрит удивленно. — Разве твоя семья не сказала тебе? Тебя еще не выбрали? Рассказали, на самом деле. «Ты Омега, Гермиона!» Вот и вся суть разговора. — Мои родители — маглы, — говорю я. — Они ничего не знают. Можем ли мы начать с того, что такое Омега? — Хорошо, — медленно говорит она, неудобно ерзая, скорее всего из-за обсуждаемой темы. — Омега — это тип ведьмы. Мне хочется закричать. — Продолжай, — подталкиваю я, заставляя себя сохранять спокойствие. — Что с ними не так? Почему никто не хочет говорить о них? Она хмурится: — Ты имеешь в виду о нас. Ну, это как говорить о сексе. Но страннее, — она выпрямляется. — Ладно, ты знаешь, как можешь определить, является ли кто-то омегой или альфой по запаху? Я качаю головой, но вещи начинают обретать смысл. Все эти анализы в больнице, и предположения, что я уже знала, что отличаюсь ото всех. — Запах… Мы пахнем? — морщу нос в отвращении. — Это звучит… мерзко. Ты чувствуешь мой запах сейчас? Она снова хмурится. — Это не мерзко. И да, ты пахнешь. Я имею в виду, ты хорошо пахнешь. — она разочарованно вздыхает. — Это трудно объяснить, и странно, что ты этого не чувствуешь. Это довольно определяющая часть для омеги. Может быть, ты просто не знаешь, какой запах чувствуешь. Она поджимает губы. — Чем я пахну для тебя? — Гм. Я не знаю, — говорю я. — Я не могу ничего чувствовать отсюда. Возможно ли, что все ошиблись? — Ты пахнешь как омега для меня. — она хлопает на пространство рядом с собой. — Пересядь сюда. Попробуй понюхать мои волосы. Я пересекаю небольшое расстояние между нами и наклоняю голову к ней. Это странно. — Может быть, шампунь? — я думаю, щурясь от концентрации. — Розы? — Да, это мой шампунь, — она смеется. — Думаю, ты первая, кто заметил, что я пользуюсь ароматизированным розовым шампунем. Все остальные просто чувствуют омегу. Странно, что ты — нет. Ты должна чувствовать на таком расстоянии. Хм. Это неправильно, но… попробуй понюхать мою шею. — Она ослабляет свой сине-бронзовый галстук и укладывает волосы в хвост. — Ладно, - это очень странно. Я наклоняюсь. — Что именно я должна… Дверь открывается с поразительным ударом, и я отскакиваю назад. — Развратненько, — комментирует кто-то. Эйвери Гаунт стоит в дверях, сложив руки. Зелено-золотой значок блестит на его груди. — Хм. Я знаю, что такие люди, как вы, не становятся префектами, так почему вы в моем купе? У меня отвисла челюсть. — Ты — новый староста? — из всех несправедливых вещей в мире. — А почему это нам не стать префектами? — я добавляю в негодовании. — Мы лучше подходим для этой роли, чем ты! Он начинает смеяться, почти воющий звук, с безудержной радостью. — Кто бы тебя слушал? — выдавливает он между потоками смеха. — О, отвали, Гаунт, — огрызается Чо Чанг. Это только заставляет его смеяться сильнее. Наконец он выпрямляется. — Это моё купе, — говорит он. Парень обвинительно указывает на меня. — Ты. Этим летом я слышал о тебе достаточно от моей семьи, чтобы быть сытым до конца жизни, — он переводит палец к Чо. — А ты. Не думай, что я не знаю, чем вы с Диггори занимаетесь тут. Вы оба на выход. Сейчас же.

---

Волшебник и ведьма, сжимающие руки, приторно улыбаются мне с лицевой стороны блестящей брошюры. «МАЛФОЙ ГЛОБАЛ ЭССЕТ МЕНЕДЖМЕНТ»* гласит жирный зеленый заголовок. — Я прочитала это три раза и до сих пор не понимаю, чем они занимаются, — вздыхает Лаванда. Ее лицо скрыто за брошюрой, но я представляю, что та выглядит раздраженной. — Наш папа там работает, — вставляет Парвати. — И даже я не знаю, чем они там занимаются. — Управляют активами, наверное, — говорит Рон с пониманием, выпячивая рот картошкой. Почти у всех гриффиндорцев сегодня была встреча с профессором МакГонагалл. Остальные должны видеться с ней в понедельник. Я еще не получила записку с указанием времени встречи, но на самом деле, я слишком занята пересмотром, чтобы напомнить ей. Лаванда с еще большим вздохом складывает брошюру и бросает ее в грязную кучу. Она поднимает еще один. «Фармацевтическая сеть Блэк и Малфой», — зачитывает она вслух. — Глобальная компания по зельям в Лондоне. В аптеках «Фармацевтическая сеть Блэк и Малфой» мы стремимся установить стандарты качества, безопасности, инноваций… Ааргх. — Она откладывает и эту брошюру. — Это действительно напрягает. Я бы хотела, чтобы кто-то просто решал за меня. — Твои результаты СОВ, скорее всего, решат за тебя, — говорю я, закрывая «Основные принципы физиологии животных для студентов с направлением Трансфигурации ЖАБА». Рон выхватывает его из моих рук. — Почему ты читаешь учебник по ЖАБА? — спрашивает парень. — Тебе даже не придется сдавать их. — Никому не приходится сдавать ЖАБА, Рон, — злобно говорю я, забирая книгу и складывая ее в сумку. — Ты уж точно не будешь их сдавать с такими оценками. Знаешь, они не позволят тебе списать с меня на экзаменах. Я перекидываю ноги через скамейку и поспешно ухожу, прежде чем Рон может придумать, чем ответить на мою фразу. Лаванда уже читает другую брошюру. — О, это модный бренд! — она визжит взволнованно. — « Модный дом Малфоев, семейный многонациональный…» вау, у Малфоев все и везде?

---

Устойчивое царапание перьев на пергаменте заполняет небольшую круглую комнату. Я делаю паузу в собственном письме, чтобы оценить этот звук: думаю оно мое любимое во всем мире. Вокруг меня мои одноклассники перешептываются друг с другом. Технически мы должны решить проблему в одиночку, но это явно сбивает с толку людей. Профессор Вектор читает журнал, перевернутый с ног на голову. На доске рядом с ней виднеется проблема, выведенная мелом. Я читаю его уже в пятый раз. » Джек планирует оптимальное время для встречи с Роуз на свидание в Лондоне. Он знает, что Роуз двадцать пять лет, и она — единственный ребенок. Если Джек рассчитал, что их свидание должно состояться в семь тридцать пять вечера в пятницу во время убывающей гиббсовой фазы Луны, когда луна освещена на 72% и на широте: 0 ° 59 'северной широты, долгота: 132 ° 10' восточной долготы, когда же родился Джек?» Я кусаю щеку изнутри, пытаясь сложить в уме цифры, и наклоняю голову, чтобы набросать необходимые уравнения, и шепчу: — Каппа, эпсилон, омикрон, бета… . Моя партнерша, Дафна Гринграсс, зевает и откидывает свою светловолосую голову на руки. Обычно я сижу рядом с Падмой Патил, но ее освободили от занятий из-за Карьерной Консультации с профессором Флитвиком. Нумерология — очень маленький класс, и в нем объединены все факультеты. Я бросаю взгляд на ее расчеты и сразу замечаю явную ошибку. — Положение луны — изменчива, — шепчу я, не в силах удержаться от того, чтобы исправить ее. Она поднимает голову: — Что? — Положение Луны не имеет отношения к его году рождения. — неудивительно, что у людей возникают проблемы с этой задачей. Они, вероятно, делают ту же ошибку. — Ой! — она оживляется. — Спасибо. — Да, нет проблем, — криво улыбаюсь я, наблюдая, как она вычеркивает неправильные уравнения. — Все это не имело бы смысла, если ему тридцать девять, не так ли? — Конечно, — фыркает Дафна, бросая на меня странный взгляд. Мы продолжаем писать, и через некоторое время она делает паузу, чтобы еще раз взглянуть на меня. — Я действительно впечатлена, что после всего, тебе не все равно. Полагаю, он тебе позволил продолжить обучение после ЖАБА? Я опускаю перо и бросаю на нее вопросительный взгляд: — Кто? Она копирует выражение моего лица. — Твой жених? Кто он, кстати? Я не видела официального объявления.