Closer / Ближе

— Ну, я полагаю, это несколько обнадеживает, — говорит целитель Хьюитт. Он пытается вырвать накидку у меня из рук, но я ною, тяну обратно и смотрю на мужчину. Он отпускает ткань и поворачивается к профессору МакГонагалл. — Я бы хотел оставить ее здесь на несколько дней для наблюдения, если вы не против. — У Виктора какая-то болезнь? — я спрашиваю. Я заразилась какой-то магической болезнью? Он заразил меня слюной? Это единственное моё объяснение тому, что происходит сейчас. — Нет, мисс Грейнджер, вы не подхватили болезнь, — видно, профессору МакГонагалл неловко. Ее рот — тонкая линия, а руки скрещены. Профессор обращается к целителю. — Вам понадобится разрешение мисс Грейнджер или ее родителей. Дамблдор уже связывается с ними, пока мы разговариваем. — Я не против, — быстро выпаливаю я. Мне тоже хочу узнать, что со мной не так. Профессор Дамблдор появляется через несколько минут. Он все еще носит свои серебряные атласные платья. — Ах, это студент, о котором идет речь? — спрашивает он, любезно сверкая своими глазами на меня. — Я понимаю, мисс Грейнджер, что у вас могут быть некоторые вопросы. Я горячо киваю. — Да, профессор. Что происходит? Почему они не позволяют мне увидеть Виктора? Что-то не так со мной? Никто ничего не объясняет. — Я думаю, что это одна из самых плачевных ситуаций, — говорит он серьезно. — Я помню, всего несколько лет назад, я обедал с моим очень хорошим другом, Николасом, и он непрерывно упоминал некое порошкообразное… Профессора МакГонагалл и мадам Помфри прочистили горло. — Ах да. Мисс Грейнджер, вы должны понимать, что с вами абсолютно все в порядке. В самом деле, Вы — особенная ведьма. У меня перехватывает дыхание. Особенная? Каким образом? — Теперь это традиционно разговор, который происходит между ведьмой и ее родителями, но ваши родители — маглы и не знали о вашем положении, — Дамблдор делает паузу. — Это очень необычная ситуация. Они только что были осведомлены и решили продолжать в духе традиций и быть теми, кто… поговорит с вами, когда вы отправитесь домой на каникулы. Между тем, Ваш учебный год должен продолжаться как обычно. — Но профессор, — протестую я. — Как мои родители могут объяснить, что я за ведьма, если они едва понимают значение обычной ведьмы? В других условиях я была бы удовлетворена их энтузиазмом к волшебному миру и их готовностью принять его нормы, но идея того, чтобы ждать месяцы для получения знаний, не самая радужная идея. — Если Вы все еще будете неудовлетворены, то сможете обратиться к главе Вашего факультета, — говорит Дамблдор. Он поворачивается к Целителю Муру, который привлек к себе внимание прокашлявшись. — Говоря Николас, ты имеешь в виду Николаса? Николаса Фламелья? — целитель интересуется. -Продолжай рассказ, Альбус…

---

Спустя три скучных дня наблюдений в больнице святого Мунго, меня встречают новостью о том, что Виктор Крам отказался от участия в Турнире Трех Волшебников, сославшись на обязательства по квиддичу, и вернулся в Болгарию. От этого меня накрыло внезапным и острым чувством грусти и предательства. Я не знаю почему, мы ведь даже не встречались. — Турнир Трех Волшебников, в котором участвуют только два чемпиона, не так интересен, правда? — Лаванда кладет подбородок на руку. Мы сидим на трибунах над озером, смотря на небо, отражающееся на спокойной водной глади, и мрачно слушаем, как Бэгмен сообщает, чем именно заняты оставшиеся чемпионы под водой. — Ну, конечно, особенно, когда самый захватывающий чемпион отсутствует, — говорит Роезия, двинувшись ближе к нам. Она Пруэтт, и ученица Рейвенкло, но проводит много времени со своими двоюродными братьями Уизли. Рон соглашается. — Диггори — придурок, а чемпионка Шармбатона — скучна, — он сидит между Лавандой и своей кузиной в нижнем ярусе и выглядит недовольным расположением сидений. — Это ты во всем виновата, Гермиона, — снова жалуется он, оборачиваясь, чтобы взглянуть на меня несчастным взглядом. Я закатила глаза на него. — Какова моя вина, Рональд? — он ненавидит, когда кто-то к нему обращается полным именем, поэтому мне очень приятно видеть, как от этого вздрагивают его плечи. Роезия пинает его. — Она права, ей не изменить то, кем она является. Будь повежливей, Рональд. Что, если выберут тебя на роль ее жениха? Багман выбирает именно этот момент, чтобы объявить об успехе Седрика в освобождении заложницы. — ЧЕГО? — Рон, Лаванда и я восклицаем все сразу. Мое лицо и лицо Рона разделяют те же оттенки красного. Наш возглас привлекает внимание соседских Хаффлпаффцев, и те стреляют в нас злобными взглядами, и мы все начинаем хлопать и подбадривать вместе с толпой. — Что здесь происходит, дети? — Близнецы Уизли присоединились к нам. Они носят черно желтые шарфы. — Рон думает, что ему предложат Гермиону, — предлагает Роезия между воплями и криками. Рон захлебывается от злости. Через секунду его уши приобретают красный оттенок. — Маленький Роникен надеется, что его представят? — хихикают близнецы — Зачем это он должен получить меня? — выкрикиваю я. Фред смеется. — Не будь грубой, Гермиона. Хотя мы все знаем, что ты сохнешь по Краму… — А разве мы исключение? — продолжает его близнец печально. — это уже длинный список. Рон мог бы очень хорошо… — Уизли придется отбиваться от многих, — спокойно произносит новый голос. Мы смотрим на новичка, Эйвери Гаунт, темноволосого слизеринского мальчика из шестого курса, который явно проходил мимо и подслушал наш разговор. Фред и Джордж стоят с идентичным выражением отвращения. — И ты знаешь это, потому что? Сам просматривал этот список? — Фред спрашивает. — Наверное, уже выяснил, сколько людей от него отказались. Если он даже представлен, — закончил Джордж. Эйвери усмехается. — Я бы прошел, в любом случаи. Возможно, Уизли и не против, но Гаунты женятся только на чистокровных. Все смеются над этим, даже Лаванда. Даже подслушивающие Хаффлпаффцы. Я слишком смущена, чтобы обижаться. — Трудно не жениться только на чистокровных, если выбор состоит только из них, — говорит Гарри. Он несет большой стакан сливочного пива, двигаясь к ним оттуда, откуда ему, скорее всего, удалось стащить пиво, и пробирается к нам, стараясь не пролить жидкость. За ним следуют Невилл и Кит*. — Что, — объясняю я, стараясь быть как можно более терпеливой, — вы все в курсе? — Привет, — говорит Кит. — Это так. Все они думают, что знают, чего хотят, пока их не представят. Очевидно, как и мой отец. — Твой отец? — Прославленный лорд Блэк, — саркастически тянет Невилл. — Не позволяйте ему слышать, что вы так его называете, — говорит Гарри. — В любом случае, если когда-нибудь дело дойдет до тог, что выбирать можно будет только маглорожденных, , я уверен, что увижу тебя замужем именно за маглорожденной. — усмехается он Гаунту. — Может быть, даже за магл… — Не смей заканчивать это предложение, — шипит Гаунт. Я игнорирую его. — Я знаю, кто отец Кита, — даже маглорожденные знают, кто такой Сириус Блэк. Когда Кит был распределен в Слизерин, тот появился в школе на следующий день, как гром среди ясного неба, с требованием пересмотреть распределение. Это было весьма драматично. Как правило, я ненавижу признавать, что чего-то не знаю, боюсь, что на меня посмотрят свысока. Но любопытство прожигает дыру во мне. — Я не понимаю. Что они представляют? Что это за список? — Что они представляют? — повторяет Кит медленно. Он буквально смотрит на меня сверху вниз, оттуда, куда он наконец уселся, на один уровень выше. — Я… ты правда… я все еще не понимаю гриффиндорского юмора, — наконец говорит он, обращаясь к Гарри и Невиллу за помощью. — Гермиона… — Гарри пронзает меня тем же озабоченным взглядом, который я видела на нем в ночь перед Святочным Балом. — Гермиона, ты же в курсе, кем являешься, верно? Я качаю головой. — Я ведьма? — слабо шепчу я. Я знаю, что это не то, что он имеет в виду, но… — О, она действительно не знает, — тихо говорит Роезия. Лаванда закатывает глаза, но мальчики смотрят на меня широко раскрытыми глазами. — И это, — театрально заявляет Эвери Гаунт, — именно то, почему я буду отклонять маглорожденных, даже если буду представлен. Он уходит. — Не слушайте его, — говорит Фред. — Он козел, — добавляет Джордж. — Ты знаешь, что такое Омега? — спрашивает Роезия. — Да, — быстро отвечаю я с облегчением, чувствуя себя в своей тарелке. Я знаю это. — Один из символов в Рунах, часто означающий Конец, или Конечный, или даже Судьбу. Его происхождение… — Нет, нет… Это вид чистокровной ведьмы. Оказывается, там, где взрослые были сдержаны, мои одноклассники более чем были готовы помочь мне понять. — Очень редкий вид, — добавляет Кит. — Их партнер — Альфа. — И всегда волшебник, — добавляет Невилл. — Также редкое явление. — Но не такое редкое как Омега. Их становится все меньше. — Если волшебник — Альфа, его представляют в семнадцать лет, — говорит Рон. — И Чарли, и Билла представили. Я не знаю про Омег, хотя… — Омеги представляются в период полового созревания, — говорит Роезия. — А, — я начинаю понимать. — То есть это генетически передаваемая… Кит кивает. — Это явление лишь в чистокровных семьях. Я полагаю, именно поэтому все были удивлены, когда ты была представлена.