Тайные желания

      Мы чуть не проспали: настолько было классно лежать голыми в обнимку, хорошенько потрахавшись перед сном. Постельное было замарано кровью и спермой, и Анатолий Сергеевич на мой взволнованный взгляд ответил, что просто выкинет грязное и купит новое. «Для следующего раза». Но не уверена, будет ли этот следующий раз. Я уже получила от него то, что хотела, но, чтобы не портить наш невероятный вечер, никак не выразила эти мысли и просто игриво улыбнулась.       Я попросила Анатолия Сергеевича не останавливаться рядом с моим домом – родители уже приехали с работы и могут увидеть. Потом такие вопросы посыплются, что хоть домой больше никогда не возвращайся. Поцеловавшись на прощание, я вышла из машины на темнеющую улицу. Учитель проследил, чтобы я без происшествий дошла до подъезда, прежде, чем уехать. Дома меня уже ждала котлета с макаронами. Мама без умолку расспрашивала, как я с подругами провела время, какие они, какие у них хобби и много ещё всего. Врать получалось убедительно, и она даже позволила мне, не спрашивая её разрешения, проводить время с этими подругами, но всегда возвращаться домой чётко в шесть вечера. Ни она, ни папа даже не догадались, как на самом деле я провела всё это время своего отсутствия дома. Даже не верится, что я ещё и в школу сегодня ходила. В память врėзались моменты из секса с самым охрененным учителем, которого я когда-либо видела. Мама мою радость на лице посчитала за заслугу подруг. Что ж, пусть она и папа не знают правду. Так всем будет лучше.

***

      Я больше не приходила рано по утрам перед физрой, так как расписание решили поменять, и этот урок перенесли в самый конец дня. Так даже лучше – намного приятней, когда не после физкультуры сидишь все остальные уроки и чахнешь от пота и усталости. И так совпало, что Анатолий Сергеевич в дни, когда у моего класса физра, только с утра в школе, а потом уезжает домой. Редко мы видимся в коридорах, но всегда он нежно смотрит на меня, проходя мимо. Может, я зря переживаю из-за вопроса, был ли у нас просто секс без обязательств, или теперь он ожидает, что мы начнём тайком встречаться. Прошло несколько недель после того раза, но он так и не попросил мой номер, что к лучшему. Кажется, я знаю, почему он разошёлся со своей бывшей прямо перед свадьбой: по-любому изменил ей, а она узнала. Но ясно, что уж слишком я его зацепила: ни на одну девчонку он так не смотрел и не смотрит, как на меня. И поэтому у меня остаются сомнения и нерешённый вопрос: что делать, что сказать, если он подойдёт с желанием начать встречаться?

***

      Владимир Николаевич совсем перестал смотреть в сторону Яны, даже трюк с сиськами ей больше не помогает. Она каждый день жалуется мне на холодность препода, особенно после каждой неудачной попытки обратить его внимание на себя. Но даже если ей полностью раздеться, отсосать нашему физруку и напрыгаться на его члене, он всё равно будет к ней относиться только как к способной ученице. Максимум, как к дочери. Моя лучшая подруга совсем не понимает, что происходит. А я – да. Её любимый учитель, которому через пять лет и пятый десяток стукнет, смотрит только на меня. Мне даже не надо наклоняться, чтобы показать ему грудь – он на неё готов хоть издалека глазеть. Чувствую: что ни занятие, а я больше проникаюсь симпатией к Владимиру Николаевичу. Его наглые глаза перечёркивают все недостатки в крупном, но больше не благодаря мышцам, теле. Благодаря тому, что залы хорошо отапливаются, я могу каждое занятие приходить в разных коротких шортах. Когда же я на уроках не в футболке, а в открывающей грудь майке, внимание физрука со мной до самого звонка.       В один такой день, когда очередь выполнять норматив дошла до меня, а все остальные играли в волейбол, периодично меняясь, я висела на турнике и старалась поднять ноги ровно под прямой угол. Физрук решил «помочь» и выпрямил и так прямую спину. Но сделал он это, коснувшись не только спины, но и видной части груди. Я возбуждённо прикусила губу, но промолчала вместо того, чтобы тихо сказать: «Хотите узнать, какая на ощупь грудь у девочки, младше Вас почти на тридцать лет?». Прозвучит глупо и наивно. Но даже если он ответит положительно, нам нельзя быть вместе. Я не хочу уводить у Яны её любимого мужчину. Но… Чёрт возьми. Ничего не поделать, если его привлекает не она, а я.       Плюсом, он меня тоже возбуждает. Он старше, чем Анатолий Сергеевич, и это уже не поставить в сравнение с красотой последнего. Да, в школе есть физрук, который старше и моего учителя, но он у нас даже не преподаёт и никак со мной не разговаривает. Теперь, когда урок сместили в расписании, я чаще вижу Геннадия Родионовича. Меня пугает его прямой взгляд. Он словно говорит: «Хоть я и стар, а ты молода, я тебя всё равно когда-нибудь обязательно оттрахаю». Но с тех пор, как он ворвался в гардероб, когда я переодевалась, мы больше никогда не перекидывались словами. Только я здороваюсь с ним, на что он отвечает быстрым «Здравствуй». Пожилые люди не хотят, чтобы о них окружающие подумали «плохо», и он также: всеми силами пытается скрыть бурную реакцию на меня. Думаю, если б не посторонние, Геннадий Родионович набросился бы на меня, хочу я этого или нет.

***

      Четверть близится к каникулам. Однажды после школы Анатолий Сергеевич подловил меня на машине после всех моих уроков и предложил прокатиться, а потом к нему. Но я отказалась, списав всё на загруженность перед контрольными и подготовку к экзаменам. Он заметно расстроился, но предложил подвезти меня до дома. Садясь в машину, я думала, что физрук вполне себе может увезти меня насильно к себе или в какое-нибудь безлюдное место, чтобы отыметь, но нет – вскоре я оказалась дома. За его адекватность, я решила ему предложить встретиться во время каникул у него в квартире. Его глаза засияли, как только он услышал моё предложение, и согласился, пожелав мне удачи в подготовке к контрольным и экзаменам.

***

      Мои оценки по физкультуре вдруг резко упали на уровень «тройки», хотя по другим предметам у меня выходят хорошие оценки. Ну не быть же мне троечницей только из-за дурацкой физры! Я чаще подхожу к Владимиру Николаевичу, чтобы узнать, как я могу исправить свои оценки. Понятное дело, в мыслях у него: «Займись со мной сексом», а на словах – пересдача нормативов, оценки по которым я получила в соответствии со своими умениями, да и которые лично мне очень сложно напыхтеть своими силами хотя бы на «четыре с минусом». Те, кто тоже хотел исправить свои оценки, оставались после каждого последнего урока, когда он оказывался физрой. Мне надо было срочно пересдавать столько всего, сколько другим даже не нужно, чтобы получить оценку выше. Обленилась в край после первой, такой лёгкой четверти, где не было нужды стараться так, как все – всё равно хорошие оценки получала. Была уверена, что и в этот раз прокатит. Ну да, ну да.       Все мои одноклассники уже разошлись, и в зале остались мы с Владимиром Николаевичем. И Яна, которая ждёт меня, переодевшись давным-давно. Что-то мне подсказывает, что она начинает что-то подозревать. Я бы тоже начала: любимый учитель был так близок к тебе, что ездил вместе с тобой на соревнования, доверял личные секреты, и тут на – пришла новенькая, да ещё и красивая девочка в класс, и с каждым новым месяцем установившаяся связь между тобой и возлюбленным рушится. Можно понять, что вероятность построить после такого с ним отношения очень мала, и постараться забить на это. Но Яна не из тех, кто сдаётся. Она каждое занятие приходит в довольно откровенном виде, чаще всего это просто спортивный топ и короткие шорты, настолько короткие, что немного видно попу. Одноклассники даже прозвали её легкомысленной. И они правы. Яне нужен Владимир Николаевич не на одну ночь, а на всю жизнь, но методы завоевать его у неё крайне сомнительны.       - Яна, ты можешь домой идти, - сказал ей учитель. – Алёне ещё шесть нормативов надо пересдать.       От последнего его предложения у меня дёрнулся глаз. Да сука, я устала уже, а мне столько ещё надо пересдавать! И ведь упёрся, не хочет ставить четыре, пока все тройки не исправлены.       - Да ничего, я подожду, - постаралась ответить мягко Яна, но нотка злости пробежала у неё в голосе.       - Родители не потеряют?       - Не-е.       Непослушность подруги не понравилась физруку, но он больше ничего не сказал, лишь продолжил гонять меня подобно лошади по залу. Ещё это присутствие ревнивой Яны накаляет атмосферу. Ну не нравишься ты ему больше, ну что теперь сделать-то?! Если бы она ушла, может быть Владимир Николаевич хоть немного б сжалился надо мной. Я еле набегала, напрыгала три норматива на четыре. Физрук дал немного отдохнуть, и моё вспотевшее тело устало плюхнулось на скамейку. Аж в зубах чувствуется пульсация. Нет, в следующей четверти никак нельзя отлынивать. Если Яна и дождётся меня, то очень зря: мне бы ещё отдохнуть и в душе смыть пот с тела. В нашей школе он открыт всегда после последних уроков и отремонтирован. Под фон шипения в ушах я услышала, как Янин мобильник зазвонил.       - Да, мам?.. В школе… Что, прямо сейчас?.. Ну ма-а-ам!       Давай уже домой иди. Мама фигни не скажет.       - Ладно, иду, - как будто бы мне сказала подруга и выключила телефон.       Попрощавшись, она с недовольным видом ушла, оставив нас наедине. Через минуту после её ухода Владимир Николаевич отлип от писанины в своей записной книжке и прошёл к выходу, чтобы убедиться, что предпоследняя ученица ушла. Затем направился ко мне.       - Давай ещё один норматив, а остальные два необязательны.       - Владимир Николаевич, а можно я его в следующей четверти сдам? Я не обманываю.       - Нет, надо сейчас. Всего один вместо трёх.       Я устало простонала, но вместо привычного «Давай-давай, и так тебе скидку делаю!», которое он говорил моим одноклассникам в подобных случаях, он лишь опустил глаза, поспешив сесть. Стояк, что ли?       В моей голове созрел план. Чтобы быть безнаказанно ленивым, нужна же смекалка. Я сняла пропотевшую до последней нитки футболку, оказавшись в одном лифчике, моментально почувствовав то же самое волнение, когда на меня обнажённую смотрели два других физрука. Обратив внимание на моё шуршание одеждой, учитель повернулся в мою сторону и сглотнул с шоком в глазах.       - Не могу заниматься, когда жарко, - ляпнула я на всякий, хотя в случае чего вряд ли меня это спасёт.       - Но.. Хотя да, как тебе будет удобней.       Так, шаг пройден.       - Поэтому остальное я, наверное, оставлю.       - Ага.       Я заставила встать своё тело, изнывающее от усталости и соблазна запрыгнуть на колени Владимира Николаевича. Немного так постояв, будто раздумывая, я расстегнула ширинку шортиков и начала медленно снимать их, не сгибая сильно спину. Глаза физрука уже были на этом сползающем элементе одежды, и вот уже шорты почти достигли пола, как он выпалил:       - Так уж и быть – поставлю тебе «четвёрку». Вижу, что устала, и всё равно стараешься заставить себя хорошо всё сдать. Можешь собираться домой.       Я решила не сдерживать улыбку победы, выдав её за большую благодарность. Не стала надевать одежду обратно, только взяла её в руки. Владимир Николаевич даже больше мне понравился, и захотелось, чтобы он ещё посмотрел на мои красивые изгибы тела. Он только рад и совершенно никак не призывает меня одеться. В мыслях пробежало удивление, что в этой школе меня точно хотят два физрука, и, скорее всего, самый старый из них тоже. Я поблагодарила преподавателя, спросив разрешения на то, чтобы быстро помыться, и, получив его, ушла в раздевалку. Наконец-то всё! Пол в гардеробе слегка влажный, уже практически сухой – уборщица была тут недавно. Но, похоже, она оказалась доброй – ни туалет, ни душ не заперты. Я сходила сначала в одну по маленьким делам, а потом ушла в другую, похвалив себя в мыслях, что не зря постоянно таскаю с собой сменное бельё и полотенце на физру. Оставила двери не запертыми, но за всё время, пока мылась, не увидела Владимира Николаевича. Однако надеялась, что он придёт сюда, понятно для чего. Но нет. Не услышав его шаги и разозлившись, что вдобавок ещё и полотенце забыла, я резко открыла дверь.       Владимир Николаевич стоит в дверном проёме с ещё большим удивлением, чем когда я сняла футболку в зале. Ошибалась: он всё-таки пришёл. На радостях и улыбка появилась у меня на лице под яростный стук сердца. Учитель спохватился и поспешил закрыть дверь, но я крикнула:       - Нет-нет, погодите… У Вас случайно нет полотенца? Я своё забыла дома.       Что ж, моё пусть подождёт. Не хочу упустить шанс, возможно единственный, чтобы попробовать соблазнить окончательно настолько взрослого мужчину, который даже старше, чем мой первый аж на тринадцать лет.       - Да, есть. Скоро принесу.       - Хорошо.       Ждать долго не пришлось. Владимир Николаевич прошёл в раздевалку. Я, не дожидаясь стука, открыла ему.       - Вот.       Он протянул полотенце, которое больше моего уж точно вчетверо. Но я не его взяла, а руку своего учителя и потянула вглубь комнаты с душем.       - Что ты делаешь?       - То, что Вы сами стесняетесь сделать.       Учитель недолго возражал и зашёл. Я не мыла голову, поэтому размер полотенца, которое я приняла из руки физрука, как раз хватит, чтобы хорошенько вытереть лишние капельки воды.       - А зачем Вы пришли сюда сначала?       Мужчина помялся. Да уж, много он сомневается, притом ещё, что намёков я ему предостаточно дала.       - Думаю, ты сама понимаешь.       - А вдруг я что-то другое поняла? – Хотела подтолкнуть его в нужном направлении, но словила себя на мысли, что так он может и вовсе уйти, и решила исправить ситуацию. – Поняла не то, что хотела?       Владимир Николаевич облизнул губы и, наконец, позволил себе рассмотреть моё тело нормально, а не быстрым движением глаз вниз.       - Ты очень сексуальная. У меня ещё никогда не было с несовершеннолетними, но…       Я соблазнительно прикусила уголок нижней губы, выжидая паузу.       - Вы давно смотрите на мою грудь. Можете потрогать.       Мои слова вызвали ещё больший стояк у физрука. Он дрожащими руками коснулся девичьих манящих припухлостей, по которым медленно скатывается вода. Вагина сразу среагировала и начала имитировать половой акт. Большие руки массируют красивую грудь, как тесто. Наши глаза встретились на моменте, когда я легонько простонала. Владимир Николаевич глубоко задышал и остановился.       - Нет, не могу. У меня жена и ребёнок…       - Никто не узнает, я никому не скажу, - ласково прижала я ладонь к его колючей от щетины щеке. – Я правда не лгу.       Прости, Яна.       Физрук растворился в моей нежности. Через пару секунд дверь закрывается им на щеколду. Он сам потянулся ко мне и поцеловал. Не так страстно, как Анатолий Сергеевич, но и так неплохо. Полотенце в моих руках скользнуло вниз. Мы нежно целуемся, приобнявшись, а сырость переходит с моего тела на одежду мужчины. Поцелуй стал ещё приятней, когда учитель прислонил ко мне набухший член. У обоих дрожащее дыхание. Владимир Николаевич отстраняется и рывком приспускает штаны. Господи, какой же толстый у него член! Мне даже страшно стало, что сейчас снова может ещё больше порваться плева, но возбуждение сильнее. Повернув меня лицом к стене и движением рук заставив прогнуться, он водит половым органом по моей мокрой промежности, а потом нежно вставляет его в меня. Я вскрикиваю от боли между ног. Плева ещё сильнее порвалась.       - Зачем же ты девственницей с женатым? - прохрипел учитель.       Не хочу, чтобы он узнал правду сейчас. Вместо слов насаживаюсь на него ещё сильнее. Мы оба стонем - настолько нам классно вместе. А боль скоро пройдёт. Что теперь, из-за неё домой бежать, когда я добилась своего?       Он не стал церемониться с самого начала. Моя голова чуть ли не бьётся по инерции об стену от его ярых движений. Мне так приятно, что даже не понимаю, то ли это благодаря другой позе, то ли размеру его члена. А может, всё сразу. Вряд ли после этого секса я захочу поехать снова к Анатолию Сергеевичу.       Маленькая комнатка наполнилась стонами и пылкой страстью. Если бы мама увидела, что её дочь трахается уже со вторым учителем, да ещё и в школе, она бы точно убила меня, а папа убил бы Владимира Николаевича. Но их тут нет, а физруки здесь могут хоть когда уходить с работы домой. Как бы его жена или сын не позвонили сейчас. Очень некстати. Ведь я слышу сзади, как наслаждается каждым толчком, каждой секундой во мне мой учитель. Он вбирает в себя воздух, мычит от волнующих ощущений, но мои тонкие стоны заглушают звуки, которые он издаёт. Ноги подкашиваются. Я начинаю сползать вниз, когда меня настигает лавина самых мощных ощущений, но учитель не даёт мне уйти, крепко взяв за талию. Не сбавляя темп, он впивается пальцами в моё тело. В затуманенной голове проскакивают неприятные мысли, что нас могут услышать: уборщица, не закрывшая двери, Геннадий Родионович, которого я видела сегодня, и он мог пока что не уйти домой, или та же Янка, если притаилась где-то. Но тут же становится абсолютно пофиг. Если бы спалили, то уже это б произошло, но сейчас слышно только нашу страсть.       Мне так приятно, что бёдра сами начали двигаться в такт, и толчки стали более размашистыми и грубыми. Владимир Николаевич накрутил мои волосы на кулак, слегка потянул на себя, и от этого я ещё сильнее прогнулась и закатила глаза. Стоны физрука стали громче. Я прикусила губу и не отпускаю её. Он вот-вот кончит.       - Быстро вставай на колени и открывай рот.       Я послушно сделала так, как сказано, высунув язык, как в порно. Но не стала, как те актрисы, таращиться в глаза партнёру: мне интересно, как именно он будет кончать. Владимир Николаевич быстро дрочит, глубоко дыша, опускает взгляд, и в этот момент из его головки члена вылетает мне на лицо и в рот белая горячая сперма. Я закрываю глаза, чтобы в них не попало. С моей щеки скатывается свежая, густая струнка, и я не даю ей покатиться с подбородка, проведя по нему пальцами. Во рту оказывается ещё такое же количество спермы, как и в начале. Я не даю ей стечь в горло, проглочу потом.       - Оближи, - ахнув, снова приказал физрук.       Я спешно сглотнула неприятную консистенцию и взяла головку члена Владимира Николаевича в рот – больше просунуть просто не могу. Он как-то уже без сил протянул довольное мычание, пока я посасывала его крупный орган, ласкала языком, словно это очень вкусный леденец.       - Ты просто золотце, - улыбнулся он мне, помогая встать. - Знаешь, я передумал. Как в тех самых фильмах, поставлю тебе даже не «четыре», а «пять».       - Это не обязательно и может вызвать подозрения. Я сделала это с Вами не ради оценок, а потому, что Вы мне понравились.       - Приятно такое узнать. Давно не слышал подобные слова от своей жены: она ручная, как кошка, только когда ей что-то от меня надо. Причём, обязательно что-то дорогое. Она тоже младше меня, как и ты, только она – на восемнадцать лет.       «Что ж, только что был Ваш первый раз с маленькой школьницей, пока ещё не потрёпанной жизнью, в отличие от Вашей жены», - подумала я, но решила не говорить.       Учитель накинул на мои плечи полотенце.       - И Вы не хотите с ней разводиться? – принялась я вытираться.       - Хочу, хоть сейчас. Сына только жаль. Когда он будет взрослым, тогда уж.       - Вам явно понравилось с той, кто младше Вас не на восемнадцать, а даже почти на тридцать лет.       - К чему ты клонишь?       - Моя подруга, Яна. Что Вы думаете насчёт неё?       - Милая девочка, только надоедливая. Представь себе: когда она ушла из зала после звонка мамы, она не домой отправилась, а спряталась во втором гардеробе для девочек. Пока ты мылась, её там уборщица нашла и погнала к выходу из школы. Та не ушла. Тогда женщина домыла последнюю раздевалку и вместе с Яной отправилась к выходу. Одноклассница твоя хотела что-то возразить, но я сказал, что ты уже ушла. Видимо, не прогадал с тоном и выражением лица – поверила и спокойно ушла. Дверь, ведущую через коридор сюда, я запер, но это уже на крайний случай. Так что тебе не о чем беспокоиться.       - А Вы герой, Владимир Николаевич.       - Для такой волшебной девочки, как ты, не жалко, - погладил он меня по голове. – Знаю, что Яна влюблена в меня. Но я не люблю её: она мне как дочь, не более. Да и как любить одну, а хотеть другую?       Логично. Ну, хотя бы хоть как-то попыталась сделать что-то для Яны.       - Я не девственница, Владимир Николаевич. До Вас я занималась сексом с Анатолием Сергеевичем.       - Да и не так это важно, на самом деле, - на удивление спокойно отреагировал физрук. – Меня лишь распирает гордость: похоже, мой член больше, чем у нашего молодого преподавателя.       Я хихикнула.