1.1
24 июля 2020 г., 16:32
Такого пекла Мусутафу не знал давно. Пришибленные жарой жители города спешат покинуть улицу, прячутся в кофейнях, торгующих холодными напитками, и стремятся туда, где есть кондиционер. Создается ощущение, что даже асфальт плавится под палящими лучами солнца и к концу дня станет непригодным для использования.
Харуко Иноэ, низенькая девушка в джинсовом комбинезоне, собирает рассыпанные по плечам вьющиеся волосы в хвост и широкими шагами пересекает улицу. Она обмахивается рекламной листовкой, щурится от солнца и решает срезать путь через темный переулок, выдыхая от облегчения. От мусорных баков тошнотворно пахнет скисшими от жары отходами, две уличные кошки дерутся за рыбий скелет с кусочками плоти на костях.
Харуко обходит сцену сражения, огибает здание и оказывается в крошечном дворике с разбитыми около подъездов садиками. Плоды на ветках яблонь, персиковых деревьев и вишен практически лопаются от спелости. Харуко вдыхает сладковатый аромат и понимает, что отдала бы многое ради стаканчика холодного кофе и прохладной ванны.
Она достает ключи из рюкзака и поднимается на крыльцо своего подъезда, отпирает тяжелую дверь. Внутри коридора приятная прохлада и почти полное отсутствие света, потому что кто-то из нерадивых соседей все-таки ворует подъездные лампочки. Она поднимается на третий этаж и открывает дверь собственной квартиры.
Оказавшись на пороге, Харуко сразу же понимает, что здесь что-то не так. Запах гари и сизый дым выбивают слезы из глаз и не дают вдохнуть. Сбросив обувь и прикрыв нос ладонью, Харуко к бежит источнику происшествия, обнаруживая на включенной плите сотейник. Громко ругнувшись, она отправляет кастрюлю в раковину и заливает водой. У нее практически нет сомнений, что это полоумный старик в очередной раз, отвлекшись от готовки на какую-то ерунду, забыл выключить плиту.
По пути в его комнату Харуко распахивает по всей квартире окна и без стука открывает белую деревянную дверь пинком ноги.
— Какого хрена, дед?!
Седовласый старик со всклоченной шевелюрой отрывается от своего занятия и поднимает ленивый взгляд на нежданную гостью. От работающего паяльника в его руке тонкой струйкой поднимается дымок.
— Ты чуть квартиру не спалил! — продолжает кричать Харуко, уперев руки в бока.
Будто опомнившись от долго сна, старик соскакивает со стула и бросается в сторону кухни, толкнув Харуко угловатым плечом. Закатив глаза, она выключает паяльник и идет за ним, наслаждаясь метаниями деда по комнате, с досадой проклинающего радиоприемник, которому срочно понадобился ремонт.
Акихиро Иноэ, выдающийся инженер-конструктор и дедушка Харуко, был пару лет назад с позором выгнан из государственного университета из-за пожара в учебной лаборатории. Он сумел отделаться легким испугом, когда двое из студентов серьезно пострадали, но не стали подавать в суд на некогда любимого профессора. Оставшись с малолетней внучкой на руках, он был вынужден устроиться автомехаником за крошечный оклад.
— С чего вдруг взялся за готовку? — спрашивает Харуко, облокачиваясь на кухонный остров и наблюдая за мельтешащим дедом, пытающимся оттереть пригоревшую ко дну сотейника массу.
— Тебе письмо пришло из твоей дурацкой академии, — поясняет старик и мокрыми пальцами достает из кармана белого халата конверт. — Думал, отпразднуем вишневым пирогом.
Харуко немедленно вырывает из рук деда письмо и чувствует, как сердце бьется где-то в районе желудка. Она убирает выбившиеся из прически пряди за уши и усаживается за стол, поджимая под себя ноги. Вертит конверт в руках, рассматривает логотип Юэй и фирменную печать, щупает бумагу, не находя в себе сил раскрыть и прочитать письмо. А вдруг она сделала недостаточно на практическом экзамене? Если из-за волнения и неуверенности провалила тест?
— Прекрати вести себя, как ссыкло, — рычит дед, доставая из холодильника миску с тестом, прикрытым пищевой пленкой. — Открой этот чертов конверт и смирись с тем, что там написано.
Конечно, ему-то не о чем волноваться! Этот старый хрыч настолько самоуверен, что считает всех окружающих непроходимыми идиотами. Он уверен в собственных знаниях и в том, что все, выходящее из-под его руки — гребаные шедевры. Куда уж ей до гениального деда.
Харуко набирает полную грудь воздуха и аккуратно разрывает конверт, откуда выпадает на стол листок и круглое устройство для передачи и прослушивания сообщения в виде голограммы. Дрожащими и взмокшими пальцами она разворачивает письмо и несколько раз перечитывает расплывающиеся перед глазами строчки с набранными баллами.
Дед снизошел до ее просьбы, и они провели многие вечера и бессонные ночи за подготовкой к письменному тесту. Физика, высшая математика, тригонометрия, химия и компьютерные технологии уже стали сниться Харуко, но старик настаивал на повторении изученного в школе материала. Впрочем, письменный тест не был главной проблемой. За что действительно стоило бояться, так это за практический экзамен.
Поступающие на факультет поддержки должны были оперативно собрать из предоставленного набора материалов и с помощью собственной причуды то, что впечатлило бы экзаменаторов. Дед, выслушав рассказ о том, что именно Харуко продемонстрировала на экзамене, долго и до хрипоты смеялся, утирая слезы рукавом грязного рабочего халата. Реактивный ранец из магнитолы, двигателя старой спортивной тачки и корпуса компьютерного блока питания.
И вот, сидя на кухне и выслушивая ворчание деда над ухом, Харуко читает, что ее, черт возьми, принимают в ученицы академии Юэй. Баллов она набрала больше, чем рассчитывала, но собственная неуверенность сообщает, что это какая-то ошибка или розыгрыш вселенского масштаба.
— Ну что там? — нетерпеливо интересуется дед, раскатывая тесто пластами.
— Меня приняли.
Дед оборачивается слишком резко, и пакет с мукой, задетый его локтем, шлепается о столешницу, выбрасывая в воздух горсть своего содержимого. Он лыбится так самодовольно, будто сам сдавал эти проклятые экзамены.
— Все-таки твои дебильные родители не смогли испортить мои прекрасные гены, — со знанием дела говорит дед. О его особом мнении насчет родителей Харуко не знали только глухие люди. — Дедушка тобой гордится, детка!
Она кивает, все еще сжимая письмо в руке. Напряжение выходит из нее нервными смешками и через дрожащие пальцы. Харуко поднимается и уходит в свою комнату, чтобы переодеться и оставить вещи. Она прижимается затылком к двери и позволяет себе облегченно улыбнуться. Значит, она не настолько тупая, как уверяли мама с папой.
Харуко переодевается в домашние майку и шорты, разбирает рюкзак и возвращается на кухню, где дед уже ставит в духовку противень с пирогом. Вкусно пахнет корицей и сахаром. Она вынимает из шкафчика под раковиной совок и щетку, чтобы убрать с пола муку, пока дед, ухмыляясь, ставит на полку с цветами починенный радиоприемник и настраивает их любимую волну с панк-роком. Он устраивается на стуле, закинув длинные ноги с пушистыми тапками на стол и, порывшись в кармане халата, прикуривает косячок.
Харуко закатывает глаза и, пританцовывая, убирает за дедом беспорядок. Старик никогда не отличался чистоплотностью, оправдывая бардак творческим подходом к делу. Вытряхнув мусор в ведро, она достает из холодильника банку пива и протягивает деду. Занимающийся закат бросает узкие полоски света сквозь просветы в занавесках песочного цвета, окрашивая комнату в теплые желтоватые тона. В воздухе аппетитно пахнет выпечкой — единственным, кроме яичного рулета, что умеет готовить Акихиро Иноэ.
Они едят пирог под серию любимого криминального телесериала. Когда дед начинает пускать слюни на обивку дивана, Харуко вынимает из старческих пальцев тлеющую сигарету, тушит о дно пепельницы и укладывает деда на диване, накрывая пледом. Она прибирается на кухне, моет посуду и запирается у себя в комнате. Харуко заводит будильник, потому что утром в школу, которая у нее уже в печенках сидит. Но перед тем, как заснуть, включает устройство, выпавшее из конверта. Мигая частыми перебоями, голограмма озаряет маленькую комнату голубоватым свечением, и крошечный мышонок в костюмчике сообщает о том, что будет обязательно ждать ее после весенних каникул ради встречи с будущими учениками академии Юэй. Изображение пропадает, и Харуко закрывает глаза, натягивая простынь до самого подбородка, все еще отказываясь верить в произошедшее.
***
Утром Харуко просыпается от громкого хлопка. Мгновенно проснувшись, она соскакивает с постели и бежит на кухню, подозревая, кто именно стал виновником шума. Склонившись над дымящимся тостером, дед с неподдельным интересом рассматривает вспыхивающие угольки, который еще мгновение назад были кусками хлеба. — Хотя бы день может пройти, чтобы ты ничего не испортил? — кричит она, отталкивая деда от кухонной поверхности. Сама заглядывает внутрь и с уверенностью может сказать, что у них нет денег на новый тостер. — Ты будешь оплачивать новый? — Вечером починю, — отмахивается дед, растеряв к испорченной технике всякий интерес. Харуко надувает щеки от возмущения и, успев схватить деда за подол неизменного халата, дергает на себя. Под ее чутким руководством старик оказывается приставленным к жарке бекона, пока она греет рис в микроволновке, раскладывает его по тарелкам и наполняет кружки растворимым кофе. Когда куски мяса поджариваются до золотистой корочки, Харуко самостоятельно снимает их со сковородки, игнорируя бурчание деда под боком. Они едят под утренние новости и шум просыпающегося города. — Будешь продолжать работать? — внезапно спрашивает дед, отправляя себе в рот большой ломоть бекона. — А ты вдруг стал больше зарабатывать? — приподнимает бровь Харуко и смотрит на старика в упор. Он надувается от возмущения, выпячивает грудь и раскрывает рот, чтобы поспорить, но Харуко его перебивает: — У нас куча неоплаченных счетов, скоро соседи узнают, что ты подключился к их кабельному, а электрик отключит нам свет из-за долгов. Конечно, я не брошу работу. Дед молча кивает, быстро доедает и моет за них двоих посуду, пока Харуко умывается и переодевается в форму. Они выходят из дома одновременно — старик меняет свой излюбленный халат на рабочий комбинезон — прощаются, направляясь по разные стороны.***
Кацуки самодовольно скалится, когда учитель на весь класс объявляет о его поступлении. Он принимает поздравления от друзей и одноклассников, млеет от восхищенных вздохов девчонок, но вся радость испаряется, стоит лишь учителю добавить имя злейшего врага. Класс мгновенно замолкает и оборачивается на заднюю парту в углу, которую занимает Изуку Мидория. Мальчик с курчавыми зелеными волосами краснеет на глазах, вытирает вспотевшие ладони о брюки и нервно улыбается. Кацуки видит в этом личное оскорбление. Выждав перемены, он зажимает Деку в неприметном углу в коридоре и, нависнув, рычит и плюется оскорблениями, сжимая кулаки. — Как ты сделал это, тупоголовый идиот? — рявкает Кацуки. Один вид трясущегося от страха Деку заводит его с новой силой. — Жалкий, бесполезный кусок дерьма! Кацуки хочет отвесить однокласснику затрещину, но кто-то сзади хватает его за плечо и с силой отдергивает назад. От неожиданности он заваливается на спину, когда какая-то ученица помогает Деку подняться на ноги и отряхнуться. — У тебя хватает сил только на то, чтобы бить беззащитных? — властным тоном спрашивает она и поворачивается к Кацуки лицом. Всего на мгновение Кацуки выпадает из реальности. Та самая девчонка, встречающаяся ему уже не в первый раз. Перед глазами, как картинки в калейдоскопе, проносятся воспоминания: вот эта самая девчонка перелистывает страницы учебника по физике и что-то записывает к себе в тетрадь; вот она пьет через трубочку шоколадное молоко в столовой, а рядом с ней за столиком никто не сидит; а вот они на школьной общей экскурсии в планетарии, и она задает экскурсоводу вопрос, сбивающий его с толку. Ее непослушные медовые волосы собраны в хвост на затылке, а в карих глазах бушует ярость. Она вздергивает подбородок, когда Кацуки, наконец, приходит в себя и надвигается на нее неминуемым цунами. Он выше ее на две головы, но это нисколько не мешает девчонке смотреть на него свысока. — Хочешь ударить и меня? — уточняет она, закатывая рукава пиджака. Кацуки никогда не бил девчонок, но сейчас он достаточно близко к тому, чтобы начать. За его спиной собравшаяся толпа учеников замирает в ожидании продолжения. Когда Кацуки затевает драку, никто не решается вмешаться: окрыленный безнаказанностью и разрушительной силой своей способностью, он представляется несокрушимым врагом как ученикам, так и учителям. Никто не осмеливался перечить ему до этого момента. Странным образом оказанный отпор выбивает его из привычной колеи, а Кацуки не любит находиться не в своей тарелке. Взрывоопасная ярость зарождается из солнечного сплетения, поднимается по горлу и вырывается изо рта громогласным рыком. Но девчонка продолжает стоять на месте и смотрит прямо в глаза, всем видом демонстрируя то, что не намерена отступать. Кацуки на мгновение опускает глаза вниз и шарит взглядом по девичьей груди, обтянутой белой рубашкой, и представляет, как под плотной тканью напрягаются от прохладного воздуха соски. Деку за ее спиной что-то мямлит и тянет руку к плечу своей защитницы, и Кацуки находит новый повод зацепиться: — Что, Деку, уже хочешь сбежать и спрятаться под юбку своей сучки? — спрашивает Кацуки, но взгляда от девичьего лица не отводит. Следит за реакцией. Ее глаза горят лихорадочным блеском злости, но к нему примешивается крупица азарта. — А ты что, завидуешь ему? Тоже хочешь быть под моей юбкой? В толпе учеников звучат нервные смешки. Кацуки оборачивается и злобно зыркает на них — тишина образуется сразу же. Он надеется, что предательский румянец на щеках не проступит в самый ненужный момент, но девчонка самодовольно усмехается, видимо, все-таки заметив его вспыхнувшие щеки. Кацуки хочется стереть эту улыбочку кулаком. Он хочет сказать что-то, как-то вернуть перевес силы в свою сторону, но чертов звонок звучит невовремя. Ученики разбредаются по классам. Деку, уловив момент всеобщей суматохи, выскальзывает за пределы досягаемости Кацуки и, поблагодарив свою спасительницу, исчезает в толпе. Они остаются одни. — Если все-таки захочешь ко мне под юбку, то стоит только попросить, — кокетливо ведет плечом девчонка и уходит, обогнув его. Сжимая кулаки от нерастраченной ярости, Кацуки прислоняется к прохладной стене взмокшим лбом и со всей силы бьет кулаком по гладкой поверхности. Кожа на костяшках лопается, капельки крови остаются разводами на стене. Что теперь будет? Столько учеников видели этот позор и будут припоминать ему при любой удобной возможности? А этот чертов Деку, почувствовав себя защищенным, вконец обнаглеет. Кацуки выдыхает, собирая мозги в кучу. Еще ничего не потеряно окончательно — в академии они с Деку останутся вдвоем, и уже никто не сможет помешать ему вдоволь издеваться над своим врагом. Улыбнувшись самому себе, Кацуки расслабляется и спешит в класс, прокручивая в голове соблазнительное предложение дерзкой девчонки.
