Lee Everett

Первые сутки пребывания на складе Ли вовсе не запомнил, периодически впадая в забытьё, быстро осознав, что у него поднялся жар. Причина не была очевидна, ибо жар мог быть вызван как сепсисом из-за проникнувшей в рану инфекции, так и обычным вирусом, захватившим его организм с такой лёгкостью из-за общей усталости организма, а также нехватки витаминов, да и в целом здорового питания. Просыпаясь, он лишь изредка утоляя голод и жажду найденными продуктами, так как почти ничего в горло не лезло. Подступившая усталость, вызванная болезнью, заставила его начать молиться, как за себя, так и за Клементину. Звенящая тишина склада заставляла его вздрагивать от малейшего шороха, вскоре опять засыпая. Вторые сутки принесли мужчине новую невзгоду в виде озноба. Теперь кроме воды он ничего не мог употреблять, а также начало сильно болеть горло. Если до этого оно лишь слегка докучало, не будучи серьёзной проблемой на фоне других проблем, то теперь и это начало его беспокоить. Уродливый обрубок начал постепенно, будто бы нехотя, заживать, но даже это не могло хоть в какой-то мере принести мужчине покой. Утром третьего дня он почти что закричал, когда утром увидел подле себя чей-то силуэт, но сильный жар давал понять, что всё это было горячечным бредом. Вскоре начали слышаться и голоса, некоторые предметы в комнате начали плыть перед глазами. Спустя несколько часов он вновь проснулся в полной темноте, но на этот раз силуэт принял более различимые очертания маленькой девочки, сидящей на одной из коробок подле него. Собираясь вновь заснуть, плюнув на раздражающие видения, он неожиданно услышал тонкий голос, окончательно вырвавший его создание из царства морфея. — Ты должен бороться, Ли. Удивлённо приподнявшись, он прижал руки к телу, дрожа от озноба. Прикладывая значительные усилия, он протянул руку в сторону ведения, но оно мигом исчезло. Почти сразу же он одёрнул руку, и услышал знакомый голос, но уже позади себя. — Ты сильный. Самый сильный из всех, кого я знаю, — услышал он. — Если ты прошёл через все трудности на пути сюда, то разве какая-то болезнь сможет тебя остановить? — Я не смогу, Клем, — устало проговорил он, закрывая глаза. — Тебе придётся идти дальше без меня, а я не могу. Я теперь ничем не могу тебе помочь. Найди Омида и Кристи. Открыв глаза, он поднял искалеченную руку, подтверждая правдивость сказанных собою слов. — Скоро тебе станет лучше. Завтра ты сможешь встать, а через неделю сможешь отправиться в путь, и мы обязательно встретимся вновь. — Но я даже не знаю, куда вы пошли, — Ли обернулся, глазами ища ведение. — Ты найдёшь дорогу. Мужчина резко проснулся, почти сразу поднявшись, глазами ища Клем. Лишь только через несколько мгновений он осознал, что стоит на ногах, а жара почти нет. Улыбнувшись, он почувствовал сильнейшее чувство голода, оповещавшее его о том, что болезнь начала отступать, и теперь организм срочно требовал еды для выработки энергии, чтобы эффективнее бороться с вирусом. Хорошей новостью было и то, что болезнь оказалась не сепсисом, и рука начала заживать куда быстрее. Уже принимаясь за еду, он осознал, что совсем не помнит последние двадцать часов, и вчерашний день он провёл в бреду. Жар отступил лишь к утру. Создавалось впечатление, что вчера произошла решающая битва его организма с болезнью, и победу одержал именно он. — Спасибо, Клем, — произнёс он, понимая, что обязан выздоровлением именно мыслям о девочке. Оставалось только продержаться неделю, изредка выбираясь в магазин за продуктами, а дальше открывалась возможность сбежать из города, прихватив с собой максимально возможное количество продуктов, и воспользоваться приёмом, позволяющим оставаться невидимым для ходячих — обмазаться их же внутренностями. Судя по тому, что они не трогали его, когда он шёл с Клем, а потом брёл в сторону этого магазина, метод работал. Главное, чтобы эта дрянь не попала ему в рану, иначе смерть будет гарантирована, но до этого момента необходимо было накапливать силы, и выздороветь. Иначе он будет для Клем больше помехой, чем помощью.