Влюбленный в бабочку

Прошло десять лет. Сейчас им было по двадцать одному году, и они оба жили жизнью истребителей демонов. Канао было шестнадцать. Оба взрослых — столпы. Шинобу известна как столп насекомого, что идеально ей подходит. Что касается Доумы, то он был известен как столп льда. Она была весьма впечатлена его дыхательной техникой: ледяное дыхание было непростым и довольно редким, так как большинство его пользователей жило в заснеженных горах и холодных районах. И все же они не изменились. Ни Доума, ни Канао. Шинобу вздохнула, стараясь не обращать внимания на попытки взрослого мужчины польстить ей, в то время как (все еще) послушная девочка следовала за ней. Вы похожи на супружескую пару! — вспомнила она слова Мицури, которые та неоднократно повторяла во время их совместной прогулки. Она до сих пор помнит то глупое выражение лица, которое состроил тогда Доума. Ей потребовались все ее силы, чтобы не рассмеяться и в то же время не врезать ему по лицу. Она никогда не признается в этом вслух, но она бесконечно благодарна за то, что детская, очаровательная личность Доумы ни капельки не изменилась. Рядом с ним она чувствовала себя как дома: спокойно и безопасно. Пусть даже ненадолго. Жизнь больше не была такой, как прежде, она не была легкой и беспечной. Даже поместье бабочек не вызывало прежних чувств. Оно больше походило не на дом, а на детскую комнату для покалеченных. Это и была детская, но их старшая сестра придавала ей совершенно другую атмосферу. Но помимо характера Доумы и его внешности, ну… Они сильно изменились. Прошло два года с тех пор, как они виделись в последний раз, конечно же он изменился. Но он так сильно отличался от себя прежнего, как же ему это удалось? Его волосы стали намного длиннее, и он все еще носил свой черный плащ… Который наконец идеально на нем сидел. Он стал намного выше, а его тело — гораздо более мускулистым (чего она никак от него не ожидала, даже несмотря на то, что он так упорно тренировался. Она знала, что он станет сильнее, но не настолько же! Это было просто нелепо). Его лицо приобрело более привлекательные черты. Детские черты лица исчезли, но добрая улыбка так никуда и не делась. Улыбка, предназначенная только для нее и приносящая ей комфорт. Внешне она этого не выказывала, но из-за этого человека ее сердце начинало биться быстрее. Но она прячет все это за доброй, горькой улыбкой.

***

Она изменилась, причем кардинально. Она уже не та, что прежде, и Доума понимал это. Выражение ее лица было холодным. Она всегда носила эту маску. Но он видел ее насквозь. И эта непоколебимая улыбка… Она была фальшивой и напоминала ему о той самой улыбке, которой он одаривал всех в прошлом. Это причиняло ему боль, но внешне он этого не выказывал. Похоже, он был не единственным, кто хранил секреты и скрывал эмоции. Иногда он уставал от притворства, уставал от всего. С каждым днем становилось все сложнее и сложнее. Он хочет, чтобы все стало как прежде. Но ради нее он не сдается. Она словно маяк надежды, его пристанище радости и любви, которые он никогда раньше не испытывал. И поэтому он продолжает сражаться. Он думает о ней каждую секунду. И обретает силу от одной мысли о том, чтобы сделать его Шинобу счастливой. Она для него весь мир, и он не лжет, когда говорит, что вся его жизнь вращается вокруг его милой бабочки.

***

Как-то раз произошло то… Что все изменило. Три истребителя демонов вышли на задание. И тут появилась Высшая Луна. Ворон прилетел к Убуяшики и сообщил ему о случившемся. Столпы насекомого, льда и воды были вызваны к своему господину. Их новая миссия заключалась в том, чтобы помочь истребителям. В конце концов, эти дети были еще новичками. Сами они вряд ли смогут одолеть Высшую Луну. — Разве не было бы здорово, если бы демоны объединились с людьми и стали бы друзьями? — она посмотрела на Гию с неизменной улыбкой на лице. Доума не беспокоился на этот счет — от Шинобу исходила одна лишь чистая красота — но ему было интересно, как долго она будет продолжать в том же духе. Она уже не та Шинобу, которой была раньше, но он продолжал обмахиваться своим золотым острым веером. Гию не ответил, он даже не взглянул на нее. Доума почувствовал, как на его лбу запульсировала жилка. Да как он смеет… Игнорировать Шинобу-тян! Шинобу глядела на молчаливого мужчину с неизменным выражением лица. На следующее утро она была очень близка к тому, чтобы отравить чашку кофе этого человека. Доума попытался поговорить со (скучающим? Его пустое выражение лица очень трудно прочесть) человеком радостным тоном, пытаясь скрыть свое раздражение по поводу поведения Гию и неуважения к его маленькой Шинобу. — Томиока-сан! Слышал, что сказала Шинобу-тян? Думаю, это очень глубокая мысль. Жаль, что демоны… Человек с каменным лицом наконец повернул голову в сторону Доумы и ответил бесстрастным тоном: — Я слышал ее, и по правде говоря, меня такие вещи не волнуют, — выказал он свою полную незаинтересованность. Он перережет этому отбросу глотку своим веером, ему даже наплевать, что их господин находится от них на расстоянии в двенадцать сантиметров. Этого парня нужно убить. Разъяренный мужчина обнажал свой острый веер. С твердым намерением сразиться с Гию прямо здесь и сейчас. — Доума-кун, если ты сейчас сделаешь что-нибудь глупое, то я заставлю тебя пожалеть об этом, — пригрозила ему Шинобу, одновременно бросая острый взгляд на невозмутимого человека. — Нет нужды впадать в ярость, не так ли? — сказал Убуяшики веселым тоном. Давненько он не видел такого ребяческого, но забавного поведения. Даже его дети так себя не ведут. Столпы замерли и быстро кивнули своему господину. — Мы приносим извинения за свое поведение, господин. Мы уходим, — они почтительно поклонились в последний раз. И, извинившись, покинули тихий, просторный дом. Доума в последний раз взглянул на Гию и бросил на него угрожающий взгляд, прежде чем направиться к месту назначения.

***

Он может сконцентрироваться на нескольких вещах одновременно. А еще у него очень острая память. Так почему же все так запутано? Почему он не знает с каким демоном им придется сразиться? В чем вообще заключается их миссия? Ох, он вспомнил… Все его внимание было сосредоточено на поразительной красоте Шинобу. Что ж, он усвоил урок — не выставлять себя полным неудачником перед милой Шинобу, но вот только это не поможет ему в данной ситуации. Но он не виноват, что его разум был так затуманен: Шинобу была к нему слишком близко! Сегодня она выглядела особенно красиво. Он внезапно перестал выражать сожаление по поводу такого положения дел, и скорее радовался, что потратил время на любование девушкой. Это определенно того стоило. Он прыгал по деревьям. Влево и вправо, будто бы играл в пятнашки. Как всегда тихая Канао находилась неподалеку. Он попытался завязать разговор с маленькой девочкой. — Канао-тян! Сколько раз ты уже сопровождала нас на миссию? Десять или двенадцать? — он старался говорить глубоким, задумчивым тоном. Веер скрывал половину его лица. Канао не ответила, пока не подбросила монету, приземлившуюся ей на ладонь. — Двенадцать, Доума-сан, — сказала она бесстрастным тоном, продолжая погоню. Мужчина что-то промычал в ответ и снова принялся обмахиваться веером. Она ведь совсем не изменилась, верно? — Ну и отлично! Раз так, то думаю, ты со всем сможешь справиться самостоятельно. Пойду проверю, как там Шинобу-тян. Повеселись! — произнес он жизнерадостным тоном, оставляя Канао одну. Но она, похоже, не возражала.

***

Доума спрятался среди деревьев с острыми веерами и мечом на бедре, готовый напасть на любого демона, который попытается приблизиться к его Шинобу. Он знает, что она умеет сражаться, но не может оставить ее одну в опасной ситуации. По крайней мере, он может наблюдать за ней издалека, но у него сложилось отчетливое ощущение, что она уже знает, где он. — Добрый вечер, сегодня очень красивая луна… Ты так не думаешь? — обратилась она полушепотом к демонице-пауку, подобравшись к ней очень близко. Его нервы были напряжены до предела. Шинобу начала заманивать демоницу в ловушку, все время проявляя дружелюбие. — Можем ли мы стать друзьями? Думаю, ты милая! Но… Можешь ли ты сказать мне, скольких людей ты убила? — ее тон стал мрачнее. Поначалу могло показаться, что она просто дурачится, но на самом деле… Ее кровь кипит горячее лавы, она презирает каждого демона. Сердце Доумы трепещет. Какая же она красивая, смертоносная бабочка. Он спрыгнул на землю рядом с Шинобу и крикнул: — Шинобу-тян! Пожалуйста, не приближайся к демону, я не хочу, чтобы ты испачкалась в этой грязи~, — его тон был сладким, но слова ядовитыми. Демоница задрожала. Она знала, что попала в ловушку. Эти люди, они ненормальные. Может они и выглядят дружелюбными, но их садистская сторона слишком уж очевидна. Шинобу была раздражена, когда он уже перестанет к ней липнуть? — Доума-сан, я могу справиться с этим демоном в одиночку, ты ведь в курсе? В конце концов, может быть, мы все-таки сможем стать друзьями, — сказала она весело, как будто действительно хотела построить с ней какие-то отношения. — То есть… Если, конечно же, она искупит свои грехи, — в глазах Шинобу вспыхнул устрашающий блеск — это проявилась ее темная сторона. Доума весь затрепетал. — Кяаа! Шинобу-тян такая милая! — Доума не смог удержаться, чтобы не сделать комплимент опасной женщине. Демоница попыталась защититься, сопротивляясь женщине. Она думала, что сможет убежать, пока не почувствовала укол в шею. Затем боль исчезла. Поначалу она пребывала в полном замешательстве: почему она не отрезала ей голову? Но она не собиралась задавать вопросы этим странным мечникам, они уже и так с катушек слетели. Но затем она почувствовала невероятную боль, пронзившую вены на ее шее. Она начала задыхаться. Ее отравили, но как? Этим маленьким уколом? — Может, я и невысока ростом и не могу дотянуться до шеи демона, но я нашла особый яд, который на вас воздействует, — объяснила она умирающей демонице с очень умиротворенным выражением лица, словно бы говорила о погоде. Доума обмахивался веером все быстрее и быстрее. У него закружилась голова и он был очень близок к тому, чтобы заключить Шинобу в свои объятия. Шинобу-тян такая свирепая и в то же время элегантная, она такая красивая и удивительная! — Доума-кун, будет здорово, если в следующий раз ты не станешь вмешиваться в мою битву, если, конечно же, ты не хочешь умереть как та демоница-паук, — на ее лице появилась очень добрая улыбка, но в голосе прозвучали нотки раздражения. — Я не против, чтобы ты меня убила, Шинобу-тян! Я даже немного завидую этой демонице. Быть отравленным тобой — большая честь~, — он не мог справиться с блаженными эмоциями, которые пробудила в нем Шинобу. Она была слишком очаровательна! Женщина вздохнула и продолжила идти, преследуя их истинные цели. Кажется, ей от него уже никак не отделаться, не так ли?

***

Подошел к концу долгий, утомительный, наполненный сюрпризами день. Та странная демоница… Незуко, да? Она определенно не была похожа на остальных демонов. Эти дети были новичками. У них даже есть кое-какой потенциал. Что ж, в любом случае, он присоединился к клятве вспороть себе живот вместе со своей очаровательной Шинобу. Так что на самом деле не имеет значения, будут ли они полезны так, как она об этом думает, или же нет. Для него важны ее радость и покой. О чем еще он может просить?

***

Дети, наконец, были исцелены. О них заботились и обучали девочки из поместья бабочек вместе с Шинобу. Доума лишь наблюдал за ними издали. Он использовал совершенно иные подходы к обучению, поэтому дал время истребителям демонов привыкнуть к обычным столпам, так как у Шинобу все было очень просто. Ему было их жалко, наверняка они сломают одну или две конечности во время его тяжелых тренировок. В этом плане он, вероятно, даже сможет бросить вызов Санеми. Он вспомнил, как не так давно Шинобу и этот парень… Как его там, Танджиро? Они разговаривали на крыше, и он возненавидел себя за это. Потому что он уже давно об этом знал, но у него не хватало духу сделать это… Шинобу презирала демонов, особенно того, который убил их старшую сестру. Когда это случилось, он ничего не сделал, хотя был с Шинобу все это время. Смерть Канаэ не была на его совести. И все же он чувствовал себя ответственным за ее смерть. Особенно с учетом того, что этот монстр так на него похож. Это вызывало у него отвращение, из-за этого он ненавидел свою плоть. Ему хотелось разорвать себя на части. Все то время, что он был рядом со своей милой, доброй Шинобу… У нее болело сердце. Потому что она воображает, что у того чудовища точно такое же лицо, что и у него. Он не винит ее, ведь он тоже себя ненавидит. Отвратительный, грязный, уродливый отброс. Он не был уверен, проклинал ли он демона или самого себя. Но теперь, когда его прекрасная Шинобу подтвердила его подозрения, он больше не станет причинять ей боль. В конце концов, кто он такой, кроме как мертвец, причинивший Шинобу боль?

***

Он исчез. По крайней мере, из поля зрения Шинобу. Она знала, что он где-то здесь, поэтому безустально искала идиота, который тратил на нее каждую секунду своей жизни. Как корень, вживленный в недра земли. Она наконец получила от него передышку, и она должна быть благодарна за это. Но почему она так обеспокоена? Почему ей никак не удается сосредоточиться? Это так утомительно. Эта мысль была направлена либо на саму себя, либо на Доуму, но в любом случае, она очень устала. Но, если говорить прямо, она не должна волноваться. Возможно, он просто сейчас на задании или занят обучением новых учеников. Есть много причин, по которым он внезапно исчез без следа на целую неделю и до сих пор не вернулся, верно? Конечно, тому есть множество причин. Но ни одна из них не помогла ей спокойно спать по ночам. Прошла неделя, а от Доумы ни следа. Как и от хорошего сна. Она была обеспокоена, а девочки очень встревожены. Даже Канао выражала свое беспокойство за измученную женщину. Но она прячет все это за горько-сладкой улыбкой.

***

Прошло два месяца, но она до сих пор так его и не встретила, даже мельком. Когда они снова встретятся, то она точно его придушит. Кем он себя, черт возьми, возомнил?! Ушел и даже записки не оставил. Было около полуночи. Женщина-бабочка попыталась закрыть глаза и прояснить от стресса голову. Она ворочалась с боку на бок. Но все это было бессмысленно. Сон был последней вещью, занимающей ее мысли. Ей нужно знать, во что ввязался этот человек, раз исчез так надолго. Она вышла из здания, не потрудившись переодеться — она накинула на себя свое обычное хаори. Она бродила по лесу. Становилось все холоднее. Порыв прохладного ветра мешал ей разглядеть чье-либо присутствие, шевеля кроны деревьев и срывая с них листья. Она пыталась найти хоть какие-то признаки черного плаща и радужных глаз. — А? Шинобу-тян, что ты здесь делаешь одна посреди ночи? Уже поздно, на тебя может напасть демон, — человек, которого она ждала и искала два месяца, сидел на ветке дерева… И говорил с ней. Как будто он был здесь все это время. — Доума! Где тебя черти носили?! Я так волновалась! Ради всего святого, что ты здесь делаешь? — она не могла удержаться от того, чтобы не закричать на этого тупицу. Где его носило все это время? Ее разум был подобен движущемуся поезду. Он шел быстро и не останавливался ни на секунду. — Прости… Но я не хотел быть рядом с тобой, Шинобу-тян. Не знаю, осознаешь ли ты это, но я причиняю тебе боль, — объяснил он очень четко и медленно. Эти слова погружались в ее сознание, словно слякоть. О чем это он? Причиняет мне боль? Он что, головой ударился? — Шинобу-тян… Демон, убивший Канаэ-тян, возможно, и не был со мной связан, но выглядел точно так же, как и я. Я не хотел, чтобы мое лицо напоминало тебе об этом каждый день. — Так поэтому ты исчез? Без единого следа или объяснения? Неужели ты думал, что я… С-смирюсь с чем-то настолько идиотским и глупым?! Два месяца! Тебя не было два. Месяца. Как ты мог так поступить со мной?! Я думала, что с тобой случилось что-то плохое, даже хуже! Я думала, ты истек кровью до смерти. А ты ушел из-за… ЭТОГО? — она запнулась, слезы выступили у нее на глазах, ей становилось все труднее говорить внятно. Она охрипла от крика. Эти два долгих, мучительных месяца наложили на нее свой отпечаток. Доума все это время молчал. Было совершенно очевидно, что он не помог Шинобу, а лишь причинил ей еще больше боли. Прямо сейчас он действительно, действительно презирал каждую клеточку своего существа. Он подошел к девушке, протянув к ней руки. В этот момент у нее случился нервный срыв, она выкрикивала слова и взрывалась от каждой мысли, пришедшей к ней в голову во время его отсутствия. Он обнял ее, и она замолчала. Все вокруг погрузилось в гробовую тишину. Девушка все еще была потрясена. Слезы катились по ее щекам. Но ее разум опустел. — Мне очень жаль, Шинобу-тян, я не хотел причинить тебе боль. Только не тебе, — он обнял ее еще крепче. — Ты… Ты большой, слабоумный придурок! Думаешь, я смогу простить тебя после того, что ты натворил?! Ты такой… Идиот, ненавижу тебя! — она несколько раз ударила его в грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя. Ей все равно, что сейчас она ведет себя по-детски. Она не хочет видеть его лицо, не сейчас… И вообще никогда. Но он стоял неподвижно, ни разу не сдвинувшись с места. Его руки крепко обхватили тонкую талию женщины. Он не отпустит ее и примет слезы Шинобу в качестве наказания. Ее боль — пытка для него, ее слезы заставляют его страдать. И он приветствует страдания, потому что ее боль — его боль… и даже хуже. И он это заслуживает. В конце концов девушка устала и перестала бить Доуму. — …Ты идиот, ты знаешь это? — сказала она подавленным, тихим голосом. — Знаю. Простишь ли ты меня? — он очень нежно погладил ее по щекам, вытирая слезы большим пальцем. Она держала его за руку, не позволяя обхватить ее лицо, но и не отпуская его. Она ненавидела и в то же время искренне его любила. — Мне очень жаль, Шинобу-тян. Я признаю, что поступил очень глупо, бросив тебя вот так, но… — его разум умолк. О чем он задумался? — Я думал, что само мое существование причиняет тебе боль, поэтому попытался исчезнуть из твоей жизни. Но я не смог… Эмоционально и физически. Мое тело отказывалось отдаляться от тебя, поэтому я наблюдал издалека, — он как-то странно улыбался... А голос у него был густой, словно мед, и в любую минуту из его глаз тоже могли хлынуть слезы. — Доума-кун, я понимаю твою точку зрения… ну, вроде как. Но ты ведь не НАСТОЛЬКО глупый, правда? — произнесла женщина уже гораздо более спокойным, дразнящим тоном. Она усмехнулась. — Ты ведь не забыл о своем обещании? — она знала, что поразила его слабое место. Конечно же он не забыл, разве он может забыть? Он посвятил этому всю свою жизнь. Если бы не это, он не стал бы столпом или… Даже не произвел бы на нее большого впечатления. Он действительно странный. — А? Ты все еще его помнишь? Моя милая Шинобу-тян полна неожиданностей~, — Доума попытался польстить Шинобу, держа ее за талию, но и предоставляя ей пространство. — Ох, да прекрати ты уже, любовничек, — она закатила глаза, глядя на влюбленного парня. Эта сцена навевает воспоминания, не так ли? — Я всегда хотел поговорить с тобой о демоне, который выглядит в точности как я. Я, конечно же, ни разу его не видел, но мне всегда казалось, что ты ненавидишь меня, потому что воображаешь, что он похож на меня. Вероятно, это не имеет смысла, но я старался избегать тебя, чтобы не навредить твоим чувствам. Женщина была сбита столку, но не произнесла ни слова. Неужели он винит себя в смерти нэ-сан? — Доума-кун, знаешь, сколько еще я смогу продержаться, чтобы не убить тебя прямо на месте? Не очень-то и долго, — Шинобу попыталась поднять настроение, а также показать, насколько Доума глупо себя повел. Почему он решил, что она ненавидит его, неужели он действительно не понимает, насколько сильно она его любит? Конечно, внешне она это не очень хорошо выказывает, но все же… Он уже должен был догадаться. — Я не против, если ты захочешь меня убить. Ты можешь сделать это прямо сейчас, никто ничего не узнает, — сказал он радостно. Тревожное чувство поселилось в ее животе. — Пару минут назад я бы с удовольствием вытащила наружу твои органы. Но я приму твои извинения, если этой ночью ты будешь спать рядом со мной, — сказала она, полузакрыв глаза. Ухмылка украшала ее лицо. Она не хотела, чтобы ее предложение прозвучало соблазнительно, но похоже, что в этот момент скрытые чувства, которые она так долго подавляла, наконец взяли над ней верх. В ее голове это прозвучало глупо, но кто скажет, что она ошибается? Глаза Доумы загорелись, улыбка расширилась, а лицо покраснело, словно помидор. И она практически слышала, как его сердце стучит громче обдувающего их ветра. Она обожала это глупое лицо, но все равно шлепнула его по плечу и отругала за столь грязные мысли. В ту ночь они спали спокойно. Впервые за столь долгое время отдых был долгим и расслабляющим. Шинобу проснулась на следующее утро. Она не увидела рядом с собой мужчину. Сердце ее забилось быстрее, она лихорадочно огляделась по сторонам. Пока не заметила его плащ… Его плащ накрыл ее, словно одеяло. Она схватила его, наслаждаясь его теплом. — Доброе утро, моя милая Шинобу-тян. Радужные, любящие глаза встретились с ее фиолетовыми, как у бабочки. — Доброе утро, Доума-кун, — поприветствовала она его с улыбкой.