Что ты думаешь теперь?

Она дома. Она прошлась по первому этажу дома ее родителей и остановилась. Она закрыла глаза и вспомнила, как она сидела на гарнитуре в одно воскресное летнее утро, а ее мать готовила блинчики, которые заполонили своим запахом весь дом. Ее отец тогда решил заняться реставрацией лоджии, так что помимо запаха блинчиков, на всю площадь дома раздавался звук дрели. Сейчас все это было накрыто белыми простынями, и она не понимала почему не продала этот дом раньше. Она здесь не живет. И не приезжает сюда на «weekend». Здесь все уже покрылось тонким слоем пыли, а в доме поселился затхлый запах, видимо прокисшего йогурта, который она оставила здесь, когда была в этом доме последний раз. Практически полгода назад. Полгода она не решалась вернуться в место, которое пропахло воспоминаниями ее семьи. Почему же она здесь? Все очень просто, по крайней мере, так отвечала ей ее рациональная сторона. Она здесь, потому что она чертовски скучает по своим родителям, и она не в силах кому-то передать все то, что она чувствует. Но в ее голове один за другим сыпались вопросы, нужно ли это ей на самом деле. Правильно ли было приехать в дом ее родителей? Даже когда ей это не было рекомендовано, и это чисто ее инициатива, хотя она пообещала продать этот дом. Правильно ли было соглашаться на дополнительные сеансы с доктором Брайтом, когда она даже не может быть полностью честна с ним, скрывая многие факторы, которые, она была уверена, влияли на нее и на ее состояние. Она не понимала правильно ли поступает. Она поднялась по уже скрипучей лестнице на второй этаж и прошла в свою комнату. Здесь все также. Также мать вашу. В грудной клетке застрял ком. Она прошла к окну и открыла его. Перед ее взором раскрылся лес, сплошной лес. Огромнейшая территория, которой так часто восхищались ее родители. Она видела в глубине деревьев свет, исходящий от других домов. Видела чистое небо, усыпанное звездами. Настолько чистое и звездное небо она видела только здесь, нигде больше, и это она считала настоящей магией. Это потрясающе. Она прошла по коридору дальше и остановилась перед дверью, ведущей в комнату родителей. Она повернула ручку и открыла дверь, войдя внутрь. Все находилось в идеальном порядке, только лишь слой пыли портил всю экспозицию, и не до конца закрытый шкаф купе, который оповещал о том, что последний кто пользовался им - это ее мать. Она провела пальцем по пыльной поверхности туалетного столика ее матери и обратила внимание на их совместную фотографию, которая, стояла на самом видном месте. На этом снимке ей было 9 лет. Она помнила этот день. В то утро мама разрешила ей не идти в школу, поэтому завтрак затянулся на несколько часов. Они болтали обо всем. О работе родителей, об одноклассниках Гермионы, о том, как бы ей хотелось провести этот день. В тот день она провела все время с родителями, с которыми она так редко виделась в обычные дни из-за их работы. Тот день был удивителен. Она обожала своих родителей. Они были удивительные. Это был самый запоминающийся день рождения. Наверное, потому что это был последний день рождения, который она провела именно с ними. Пора сваливать из этого дома. Ее дыхание участилось. Это плохой знак. *** Ее квартира, по традиции, встречает ее сквозняком и, уже, неприятно сковывающим тело холодом. Она прошла к окну, закуривая сигарету на ходу, открыв его она максимально, насколько это возможно перегнулась через него, чтобы прочувствовать холод своей кожей. Холод в Лондоне – это чуть меньше +5 градусов по Цельсию. Так что она не слишком страдала от мнимого холода. Она не стала закрывать окно и выкинула окурок в мусорное ведро. На часах было 5:47 утра вторника. Она прошла в ванну, скинув заранее себя одежду, наполнила ее до краев. *** -ты врешь ему, маленькая лгунья – он прошелся ладонью по ее голове, и появился в зоне ее видимости – зачем ты тогда ходишь к нему – вопрос звучал чисто риторически, она знала это – ты снова и снова всем врешь…зачем это все? – он сел на край ванны. -ты тогда не была у Симон, разве нет – на его лице отразилась ухмылка – ты тогда была даже не на этой «стороне» своей жизни, разве нет? – он перемещался по ванной комнате, проводя рукой по всем поверхностям. -ты была в своем «магическом» мире, напиваясь в каком-то дешевом и убогом баре – он перевел взгляд на нее. -Симон же тогда не взяла трубку, ведь так? – он по-ребячески улыбнулся – ты даже не попробовала позвонить мне, и обозлившись на весь мир, спряталась, что до тебя смогли дозвониться только спустя, практически, двое суток – он рассмеялся. -О даа, я помню то, как ты покрывала благим матом Симон, что та не откликнулась на твой призыв о помощи, перезвонив тебе только спустя сутки, но потом ты уже не удосужилась взять трубку – он смахнул баночку с кремом с полки – ты бы все равно не смогла этого сделать, валяясь на полу в грязном туалете, только что проблевавшись, чтобы пойти и снова заказать у бармена виски, хотя знала, что сейчас твоих родителей вскрывает патологоанатом, копошась в их внутренностях. -Меня до сих пор интересует то, как ты узнала, что твои родители мертвы, ведь…ты была убита горем до того, как до тебя дозвонился их адвокат, до того, как тебя вообще оповестили об их кончине – он сделал наигранно удивленное лицо – только не говори, что это ты все устроила, детка – он подошел к ней, очерчивая пальцами линию скул. -лгунья, лгунья, лгунья, маленькая лгунья – напевая слова, он вышел из ванны. Захлебнувшись водой, она вцепилась руками за края ванны, чтобы помочь себя подняться выше уровня набранной воды. Откашлявшись и протерев глаза, она поняла, что уснула в ванной, которая в данный момент уже стала ледяной. -Твою же мать – она вылезла из ванны, ступая мокрыми стопами по холодному кафелю. Она краем глаза взглянула на свое отражение и прошла дальше, натягивая халат на ослабленное и тяжелое тело. Часы на кухне показывали 8:21. Холодильник был пуст. Зерна кофе давно закончились. А она тем временем ощущала себя самым ничтожным человеком.