Победители и побеждённые

      На небе появились луны-близнецы Стирии: Виспран и Осри. Первый спутник – холодный, по цвету напоминающий окоченевшего в холодной воде покойника, второй – жизнерадостный и светлый, в тот миг он находился ближе к звезде, спрятавшейся за горизонт, и забрал почти всё её тепло.       Осри отбрасывал достаточно света, поэтому очертания мрачного замка можно было разглядеть и в темноте. Родной дом Мурцатто напоминал скорее храм, нежели укрепление, потому что издревле её семья тесно связана с экклезиархией. Если не брать во внимание крепостную стену, охватывающую поместье, и донжон, плавно продолжающий трёхнефное здание, то ни дать ни взять – Собор Святого Доменико в центре Виссера.       Вдоль здания стояли каменные часовые. В таком виде скульпторы выполнили аркбутаны, поддерживающие массивные своды. Кроме грозного вида мастера добились ещё и того, что представили всю историю Стирии, начиная с древних времён, когда колонисты достигли неизвестной планеты, продолжая вырождением до почти животного уровня, и заканчивая новым рассветом в составе Империума человечества. Рядом могли соседствовать воители, вооружённые бластерами, дикари с дубинами, рыцари в громоздких, но вычурных доспехах, а также солдаты Астра Милитарум.       А за строем верных защитников замка с башни-донжона наблюдали каменные горгульи, которые походили на летучих змей – знак семьи Мурцатто.       Врата распахнулись. Младшая представительница благородного рода покинула замок. Она порхала по вытянутой мраморной лестнице и даже не заметила гостей, которые поднимались навстречу. Одетые в чёрное, они терялись в сумраке.       Когда Манрикетта разминулась с гостями, то её схватил за локоть сгорбленный седой старик с глубокими морщинами и глазами навыкате.       – И раньше за тобой было не угнаться, девочка, а сейчас посмотри на себя – метеор!       – Дядя Каллисто…       Манрикетта отступила на шаг, а потом заключила родственника в объятья.       – Прости… я просто… я о другом думала!       – Ничего страшного. Всё-таки Бог-Император любит меня, – произнёс Каллисто Мурцатто, кардинал стирийской церкви. – Он позволил увидеть тебя до того, как забрать меня на небеса.       Кардинал Мурцатто носил чёрную широкополую шляпу, чёрную же сутану, подпоясанную алой фашьёй, в то время как его подтянутые крепкие спутники предпочитали грубые туники, которые не жалко порвать в драке. Каллисто опирался на трость с набалдашником в виде змеиной головы, а вот его телохранители если и брали в руки палки, то использовали их только как оружие.       – Не говорите так, дядя Каллисто!       – Ой, брось, – старик усмехнулся, – рано или поздно это всё равно произойдёт. – Он сделал паузу, чтобы лучше рассмотреть племянницу, а потом спросил: – Так что такого могло случится?! Ты едва меня не сшибла!       Манрикетта прикусила губу, отвела взгляд, но всё-таки ответила:       – Беньямино не собирается делиться со мной наследством. И мама за него!       – Пожалуй, Бени подождёт, – проговорил старик. – Пойдём, поболтаем.       Кардинал велел своим людям держаться в стороне, а сам провёл племянницу в сад, где в центре высился фонтан, поросший тёмно-зелёным мхом.       – Хотел бы я отругать Бени за то, что запустил территорию, но… – проговорил старик, – так даже живописнее.       Родственники сели на скамейку под деревом, с которого уже облетела листва.       – Чем Бени объяснил свой поступок? – спросил Каллисто. – Если, конечно, не принимать в расчёт право первого наследника.       – Если бы... – отмахнулась Манрикетта. – Он назвал меня смутьянкой! Обвинил в том, что мои действия наводят тень на семью. Но ведь я защищала церковь!       – О… маленький Бени стал большой змеёй Беньямино, – кардинал ухмыльнулся.       – Не понимаю, что происходит! Не сказать, что мы всегда ладили, но…       – Тебя давно не было… да и власть может показаться куда привлекательнее родственных связей.       – Что?       – Беньямино сделал первые робкие шаги в серьёзной борьбе за власть. Он отрёкся от обязательств, за что я отлучил его от церкви, – старик улыбнулся и подмигнул племяннице. – Вот приехал ему об этом объявить. Хочу видеть лицо выродка.       – Но… как? Что?! Что сделал Бени?       – Нет веских доказательств, но, похоже, Беньямино собирает вокруг себя знать, готовую к переговорам с Фердинандом. Уния трещит по швам, а, значит, пора искать нового благодетеля.       Старик трясущимися руками достал пачку сигарет и закурил, пока девушка обдумывала сказанное.       – Я предполагала нечто подобное, но всё равно в голове не укладывается, – произнесла Манрикетта. – Мы ведь победили под Люценом! Лига тоже не переживёт подобного!       Кардинал кивнул и произнёс:       – Победа под Люценом стоила слишком дорого. Так дорого, что впору говорить о поражении.       – И что теперь?       – Как это ни прискорбно, но быть священником... вообще как-то относиться к стирийской церкви... сейчас опасно для жизни. Я улетаю. Пережду смуту на Сивилле-VII. Фердинанд как-то сказал: "лучше править пустыней, чем страной, полной еретиков". Что ж… пускай правит. Может быть, его ненаглядный бог-машина сможет превратить пустыню в цветущий сад… Поживём-увидим.       Мурцатто склонила голову и обхватила лицо ладонями.       Кардинал выпустил облако дыма, а потом просипел:       – Я бы предложил тебе присоединиться к свите, но, мне кажется, Беньямино захочет поквитаться. Если не он, то Фердинанд подошлёт убийцу. Губернатор не знает такого слова – "прощение".       – И что же мне теперь делать?! – спросила Манрикетта.       – На твоём месте я бы попытался раздобыть поддельные документы, нашёл бы первого попавшегося капитана звёздного корабля и своими силами добрался до Сивиллы. Его Высокопреосвященство кардинал Агирре примет тебя.       Манрикетта вздохнула.       – Эй, выше голову! – воскликнул старик. – Ты – потомственный офицер имперской армии! Не пропадёшь!       Манрикетта не была столь в этом уверена.       Победа при Люцене и для неё становилась всё более и более тяжёлой.