Aftermath

Мы только что убили дракона. Он ожидал, что падение займет всего несколько секунд. Лишь краткий миг, в котором ни одна мысль, что могла бы выдать его сожаление или же напротив — похвалу о правильности решения, не сможет посетить его пылающий разум. На деле же они летели с обрыва минуты. Возможно, даже часы. Уилл защищался от хаоса осознания, словно был последним воином на страже священной Бастилии, которую уже который год атакуют демоны. Гравитация прижала их тела друг к другу. Он не видел его лица, не мог понять его мыслей. Как болезненно хотелось сейчас узнать, ожидал ли Ганнибал такого их конца. Ожидал ли он такого ответа Уилла на всю эту бесконечную борьбу между ними. Все абсолютно правильно. Неизбежно. Они не могут перенести разделения, но и существовать вместе тоже не могут. Грэм попытался сжать тело Ганнибала сильнее, но пальцы ничего не чувствовали. Пресловутые слова «пока смерть не разлучит нас» казались ему совершенно не подходящими. Даже смерть не сможет их разлучить. Черная мгла беспокойной воды застилала взгляд. Через мгновение они испытают жуткую боль, а затем наступит свобода. Они наконец освободятся друг от друга. Всплеск воды показался Уиллу громче звука разрывной гранаты. А затем наступила долгожданная тьма.

***

Разрывающая внутренности боль заставила Грэма судорожно бороться за глоток воздуха. Он не знал, где находится, не помнил ничего и никого, все его естество было брошено на отчаянную попытку выплыть на поверхность. Никаких душевных терзаний, только самый сильный, пещерный инстинкт, что заставлял его израненное тело биться страшными конвульсиями по направлению к воздуху. Вдох. Он ничего не видит, вокруг непроглядная тьма. Легкие благодарно расширяются от кислорода, но так же быстро, как наступило это облегчение, Уилла прошибает понимание: Ганнибала нет рядом. Он хаотично оглядывается в поисках силуэта, что также отчаянно глотал бы воздух. Никого. Беспокойная гладь бьет Уилла по лицу. Почему-то это чувствуется как серия пощечин от Лектера, который всегда говорил ему что самоубийство – недостойный путь против самого себя, враг. Уилл не думает. В этот момент он – не профайлер ФБР с целым цветником внутренних противоречий. В этот момент он – выжженный борьбой охотник, который борется за свою добычу. Добычу, которую из его лап сейчас выхватывает сама смерть. Грэм набирает столько воздуха, сколько способны вобрать его пульсирующие от боли легкие, и снова погружается в ледяную тьму. Он ничего не видит. Где-то на задворках его разума насмешливо-спокойный голос доктора Лектера услужливо сопоставляет статистические данные о последствиях их ранений с максимальным временем нахождения без кислорода и невозможностью наугад поймать бессознательное тело в пучине. Грэм раздражается на этот голос так сильно, что ему кажется – он в силах просто выпить всю эту чёртову воду тихоокеанского рубежа. Только ради того, чтобы озадачить вечно ходячего в правых Ганнибала. Он продолжает слепо искать, не намереваясь уступать этим до ужаса логичным доводам. Ему все равно. Он не отступит, пока не найдет тело Ганнибала. Тело Ганнибала… Неизвестно откуда взявшиеся силы покидают его так же резко, как и появились, как только Грэм понимает, что стоит за этой простой мыслью. Он сам все еще жив. Жив и пытается найти тело Ганнибала. Тело. Он всплывает на поверхность, больше не в силах удерживаться под водой. Из горла рвется пронзающий вопль, что тут же разбивается о скалы наподобие волн. Уилл снова ныряет. Он плывет прямо ко дну, намереваясь зацепиться за первую корягу и держать себя, пока не начнет глотать воду и уже не сможет выбраться на поверхность. Рука не глядя ухватываться за что-то, слишком твердое, чтобы быть песком, но слишком шершавое, чтобы быть покрытой водорослями морской поверхностью. Глаза непроизвольно распахиваются, он ничего не видит, но из последних сил толкается ногами о дно, в последней попытке всплыть на поверхность. Это он! Уилл обхватывает его тело слабеющими руками, силясь дать им шанс. Шанс, который он сам и забрал минутами раньше, сбросив их с обрыва. Глоток воздуха дается ему с трудом. Легкие на пределе. Уилл бездумно барахтается в сторону берега, стараясь держать голову Ганнибала над поверхностью. Он не знает, как дотащил их до берега. Не помнит. Обессиленный, Грэм падает на тело Ганнибала сверху. Его руки трясутся, и Грэм понимает, что начинает терять сознание. Он наклоняется к неподвижному телу Лектера, зажимает его нос рукой и с силой вдыхает воздух в его рот. Еще, еще, еще. Спокойный, но кровоточащий неприкрытой издевкой голос доктора снова раздается катающимся по черепной коробке Уилла эхом: Уилл, я глубоко ценю твое новоприобретенное рвение преуспеть в оказании первой помощи, но, тем не менее, будь добр, поверни мою голову на бок, если конечно не хочешь, чтобы я захлебнулся. Точно! Он вдыхает новый поток воздуха и поворачивает его лицо набок, зачарованно наблюдая, как струйка воды вытекает изо рта Ганнибала. Но Лектер все так же остается лежать без сознания, и Уилл не может отделаться от чувства, что тот над ним просто издевается в надежде посмотреть: «что же будет дальше». Грэм зажимает ворот его рубашки и с силой встряхивает Лектера, пытаясь тем самым ему показать, что не клюнул на его несомненно великолепную актерскую игру. Ничего. Никакой реакции. Ганнибал не играет, и Уиллу кажется, что Лектер еще никогда не был с ним так честен, как сейчас, когда находится без сознания. Может он уже и мертв, но Грэм не может заставить себя проверить пульс. Не хочет ничего знать наверняка. Вместо этого он взваливает на себя его тело, слепо нащупывая ведущую наверх крутую лестницу. Ему ни за что не подняться. Он не смог бы и сам себя поднять, учитывая все его раны. Дотащить до верха еще и Ганнибала, мертвым грузом повисшего на его спине – это в принципе выходит за рамки человеческих возможностей. Но…может после убийства дракона Уилл перестал быть человеком? Сейчас он на это надеется. Ступени кажутся ему тем, что Данте забыл упомянуть в описаниях своих кругов ада. Они точно должны были бы стать последним, десятым кругом ада, идущим после ледяного озера для предателей. Таких как Люцифер. Падший ангел. Таких, как он сам. Скорее всего, Уилл прав. Это – и есть его ад. То, о чем не успел предупредить Данте, и теперь он вечно будет подниматься по этой лестнице с Ганнибалом на спине. Но последняя ступень вдруг оказывается пройдена, и он падает на землю, что еще хранит следы их собственной крови, перемешанной с кровью Красного Дракона. Уилл из последних сил дотаскивает Ганнибала до осколков стекла от пробитого пулей окна. Они в доме. Край его сознания подмечает, что в состоянии абсолютного адреналина у Уилла, видимо, в разы усиливается работа интуиции, потому что первая открытая его ногой дверь оказывается проходом в просторную спальную комнату с широкой двухместной кроватью. Уилл буквально бросает Ганнибала на постель, гравитация неумолимо тянет его самого следом. Грэм отталкивается от находящегося слишком близко лица Ганнибала. Он не хочет на него смотреть. Рана на животе Лектера снова кровоточит. Несколько мгновений назад белоснежные простыни уже приняли цвет их общей крови. Уилл отворачивается от него. У Ганнибала ведь должен был быть какой-то план на подобный случай. Но спросить самого дьявола сейчас не представляется возможным. Уилл в который раз вырывает себя из цепких лап бессознательного, сопротивляясь подступающей тошноте и конвульсиям. Врач. Им нужен врач. Хирург. Опираясь на стены и оставляя на них кровавые следы, Уилл короткими перебежками доползает до того места, где по его мнению должен быть его мобильный. Палец застыл над кнопкой вызова Джеку. Если позвонить ему, то, возможно, Ганнибал будет жить, но он снова окажется в клетке. А есть ли сейчас у меня выход? Преследующий его всегда и везде голос Ганнибала не заставил себя ждать: Выход есть всегда, Уилл. Собравшись с уплывающими куда-то мыслями, Грэм уже почти было нажал на зеленую кнопку, обещающую жизнь им обоим, как почувствовал безошибочное ощущение ствола винтовки, плотно упирающейся ему в спину.