Aftermath

Уилл стоял у массивных дверей своего отеля. Он распрощался со сладкой парочкой около часа назад и, сославшись, что хочет еще прогуляться по ночному городу, не стал возвращаться вместе с ними. Как выяснилось, по счастливой случайности, как охарактеризовал это Уильям Блейк, они остановились в одном и том же отеле, только их сьют располагался несколькими этажами выше. Мари, казалось, была просто очарована компанией Лиама, хотя тот и не прилагал к этому абсолютно никаких усилий. Она пригласила его на бранч и выбила из него обещание научить ее игре в покер. Почему же ее муженек на займется этим? В номер идти по-прежнему не хотелось. Уилл уныло бродил по улицам, не обращая никакого внимания на снующую вокруг него оживленную суету. Нужно обдумать план действий. Нужно поговорить с Ганнибалом. Нужно срочно кого-нибудь убить, чтобы выпустить пар… В ответ на это желание в его воображении услужливо всплыл образ Мари. Насколько сильно Ганнибал рассердится, если ворваться к нему в номер и зарезать ее прямо у него на глазах? Поможет ли он спрятать ее труп? Захочет ли сделать из нее изысканное карпаччо? Весь этот его сюрприз с новой женой должен что-то значить, не так ли? Ганнибал никогда еще не переставал учить его чему-то, что-то доказывать. Уилл лениво пнул лежащий на разбитой брусчатке камешек гравия. Надо что-то придумать. Он без устали священной мантрой повторял себе это снова и снова, но в голову ничего не шло. Вскоре, вопреки твердому намерению не останавливать быстрый темп своей полуночной ходьбы, пока он не выработает четкий план действий в отношении Ганнибала Лектера, на Уилла накатила дикая усталость, граничащая с бессилием. Он присел у подножия памятника одной из малолюдных площадей и устало опрокинул голову на холодный камень. Было понятно, что Ганнибал искренне забавляется всей этой ситуацией, но все же то, как он улыбался ей на ужине, то, как прикасался, как подтверждал ее слова, не давало Уиллу покоя. Во всем этом было слишком много искренности, слишком мало притворства. Он вспомнил то время, когда Ганнибал спал с Аланой. Вел ли он себя тогда так же? Уилл обреченно вздохнул, поднялся с леденящего камня и повернул в сторону отеля. Все эти размышления не имели никакого смысла, пока их не мог опровергнуть или же подтвердить Ганнибал. Он придумает, что делать. Завтра.

***

Ганнибал сидел в кресле своего номера, слушая длинный рассказ о том, как Мари провела свой день и какие покупки она сделала. Он смотрел на нее, пытаясь сосредоточиться, но взгляд упрямо просачивался сквозь ее силуэт, сквозь входную дверь, устремляясь на три этажа ниже. Он гадал, пришел ли уже Уилл к себе в номер, или же до сих пор слоняется по ночным улицам, размышляя, как теперь себя вести. Ганнибал бездумно похвалил новое вечернее платье Мари. Чувство неудовлетворенности с тех пор как они попрощались с Уиллом после ужина только росло. Где-то глубоко внутри Ганнибал надеялся, что Уилл просто не выдержит и сорвется прямо в ресторане. И хотя обычно Ганнибал не жаловал проявления несдержанности, он прекрасно помнил, каких трудов стоило ему самому не сорваться за пуленепробиваемым стеклом в то мгновенье, когда он понял: у Уилла появилась семья. Ганнибал поднялся, больше не в силах слушать пустые разговоры своей новоиспеченной супруги. Сославшись на то, что он так и не забрал свой сегодняшний выигрыш, Ганнибал спешно покинул их совместный номер. Когда они только познакомились, идея хоть каким-то образом переключить свои мысли показалась ему вполне удачной. Он все ломал голову над блюдом, для которого Мари подходит больше всего и которое он смог бы приготовить в ограниченных на кубинском острове возможностях. Но потом до него стали доходить послания Уилла, и идея его раздразнить пришла сама собой. Уилл звал его, каждым своим убийством рассказывал их историю, говорил о своей преданности, просил о встрече. В какой-то момент вопрос о том, идти ли на поводу у Уилла, соглашаться ли на встречу уже не стоял. Ганнибал прекрасно знал, что он не сможет просто проигнорировать его. Ганнибал спустился к стойке, где редкие счастливчики радостно забирали свои, отнятые у казино, деньги. Его собственная сумма вскоре была тоже обналичена и выдана на руки горячо поздравляющей его работницей казино. Он уже повернулся в сторону выхода, но взгляд мельком зацепился за слишком знакомую ему спину, чей хозяин сидел за барной стойкой в гордом одиночестве. Ганнибал не задумываясь пошел в сторону бара. Уилл нервно дернулся, когда рядом с ним внезапно сел мужчина. Он украдкой кинул на него быстрый взгляд и уже не смог отвести глаз. – Ганн… Уилл? Уилл Блейк кивнул. – Не ожидал встретить тебя здесь. Настоящий Уилл молчал, без слов приглашая продолжить. Ганнибал вздохнул и подчинился: – Но надеялся. Все так же молча Уилл меланхолично кивнул и отвернулся от него, полностью сосредоточившись на полупустом стакане, методично катая янтарную выпивку по кругу. Ганнибал следил за ним, подбирая правильные слова. Та атмосфера, что возникла между ними при встрече, исчезла. Не оставила после себя даже малейшего намека на то, что теперь Уилл действительно хочет его видеть, что он рад этой встрече. Смотря сейчас на него, Ганнибал видел того Уилла, который после резни в доме Мейсонов сказал ему, что больше никогда не хочет его видеть. Безразличие. Усталость. Желание оказаться в объятьях непритязательной и неспособной его понять Молли; – вот, что видел Ганнибал. И это ему катастрофически не нравилось. Уилл не был хрупкой чашкой из дорогого сервиза, но даже самого сильного мангуста можно сломить и уничтожить, если обращаться с ним слишком небрежно. Если пересечь черту. Я пересёк черту? Мысль неприятным эхом раздалась по нутру Ганнибала. Вслух же он озвучил только: – Мы можем поговорить где-нибудь в другом месте? Уилл недовольно взглянул на него, как будто идея покинуть его любимый бар, оставив недопитыми все эти разноцветные бутылки, показалась ему величайшим кощунством. – Смотря на какого рода разговор ты надеешься, – он наклонился к нему почти вплотную, улыбаясь пьяной, но все же очаровательной улыбкой, и выдохнул почти ему в губы: – Уилл. – Приватный. Ганнибал среагировал почти мгновенно, совершенно не заботясь, что скоро его наверняка будет разыскивать беспокоящаяся Мари. Уилл же моментально отстранился, и Ганнибал всеми силами удержал свое тело на месте, которое чуть было не потянулось следом за ускользающим изгибом красивых губ. Они снова пришли к номеру Уилла. Владелец, посмеиваясь, открыл дверь и галантным жестом пригласил Ганнибала войти первым. Захлопнув за ним дверь, Уилл кинул ключ на кровать и в развязанной манере упал в кресло, в котором несколькими часами ранее сидел сам Ганнибал. Затем он плавно поманил рукой, приглашая своего гостя занять место напротив. – Итак. О чем же ты хотел поговорить со мной в более приватной атмосфере? Обсудить нюансы жизни в браке? Может, тебе нужна пара советов? Что-то не так в интимном плане? Ганнибал чуть заметно поморщился. Уилл крайне редко позволял открытую грубость по отношению к нему, и то, что сейчас был именно такой случай, наталкивало на определенные выводы. – Я хотел поговорить о нас. Уилл рассмеялся так сильно, как будто Ганнибал только что рассказал самую смешную в его жизни шутку. – О нас? Прости, Ганнибал. Я просто на самом деле иногда тебя плохо понимаю. Ты сначала ломаешь всю мою жизнь, затягиваешь в свое безумие, потом бросаешь меня тогда, когда я согласился быть с тобой, потом все же возвращаешься. И я уже подумал, на самом деле подумал, что это все! Что мы наконец покончим с играми, с ложью и притворством! Я думал, надеялся, что ты вернешься ко мне в Монте-Карло, и мы уже никогда не будем по разные стороны баррикад, что мы наконец-то станем… Уилл замолчал, не зная, как можно закончить эту фразу и не показаться Ганнибалу ревнивой и обиженной любовницей из бульварного романа. Он глубоко вздохнул и уже более спокойно продолжил. – Зачем ты это сделал? Зачем привез сюда ее? Чтобы позлить меня? Ганнибал провел рукой по лицу, массируя напряженные места. Он чувствовал, что сейчас нужно говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды. Иначе этот карточный домик, которым сейчас являются их с Уиллом отношения, разрушится от одного неверно сказанного слова, от намека на полу-правду или полу-ложь. – Сначала я был уверен, что мы больше никогда не встретимся. Я думал, что не могу и дальше находиться рядом с тобой, Уилл. Я изменил тебя, это так. Но и ты изменил меня. И иногда эти изменения меня пугают. Ганнибал вздохнул. – Мари просто подвернулась мне под руку. Она…была удобной. – Но если ты все же решил позволить нам снова встретиться, то зачем было брать ее с собой? Ганнибал замолчал на несколько секунд, собирая роящиеся мысли в ровный и опрятный строй. – Для этого было две причины. Я хотел тебя позлить. Наказать. И я не могу обещать тебе, что когда-либо перестану так с тобой поступать: наказывать за твои неправильные решения и поступки. – А вторая причина? – Я хотел тебя понять. Хотел узнать, что ты смог найти в том подобии семьи, которое сам для себя организовал с Молли и Уолтером. Хотел понять, почему три года ты смог жить с ними, зная, чем я пожертвовал ради тебя. Уилл неподвижно смотрел куда-то в пол. Ганнибал же жаждал хоть какой-то реакции на свое откровение, хоть какого-то знака, что в этот раз он не перешел границу. Что он будет прощен. – Тебе это удалось? – Уилл полностью откинулся на спинку своего кресла – Понять меня? – Нет. Ганнибал покачал головой. – Видимо, мне ничего не остается, кроме как принять тот факт, что я люблю тебя больше, чем ты любишь меня. Комната погрузилась в гнетущую, некомфортную тишину. Последние сказанные слова были слишком тяжелыми, слишком прямолинейными, чтобы просто так их принять. Уилл думал над ответом, а Ганнибал ждал его, как будто в нем будет вынесен весь вердикт их дальнейших судеб. – Но это не так. Уилл вздохнул и встал. Он подошел к креслу Ганнибала и сел у его ног. – Это не так, Ганнибал. Ганнибал не шевелился, позволяя ему продолжить. Уилл же несмело протянул к нему руку и осторожно погладил крепко сцепленные вместе пальцы Ганнибала. – Эмпатия – мой конек, не правда ли? Тогда поверь мне – то, что я к тебе испытываю… Он запнулся, не в силах произнести перед Ганнибалом подобное. На щеках заиграл легкий румянец, выдавая смущение хозяина. – Мне даже сложно облечь это в слова. Я больше не хочу быть твоим врагом, или тем, от кого ты убегаешь, или тем, кого ты хочешь взбесить, приводя с собой свою очередную жену. Не хочу думать о Джеке, Алане, Абигейл, Молли и Уолтере. Все они – он обвел их комнату в рваном жесте – где-то там, в Балтиморском времени. В прошлой жизни. Уилл опустил голову на принимающие его осторожные ласки руки Ганнибала. – Я хочу быть с тобой. Хочу завоевать Трою вместе с тобой. Он медленно прошелся приоткрытыми губами по выступающим костяшкам и длинным фалангам пальцев, прекрасно понимая, какую боль могут причинить эти руки. – И в мои планы не входит Мари. Ганнибал мягко высвободил одну руку, но только чтобы тут же зарыть пальцы в слегка отросшие с их последней встречи кудри Уилла – то, что он хотел сделать уже долгие годы. – Тогда нам стоит поторопиться. Уилл в ответ промычал что-то неразборчивое, не желая отвлекаться от своего методичного занятия. Ганнибал усмехнулся и легонько потянул его за волосы, заставляя посмотреть на себя. – Собирай свои вещи, Уилл. Мы уезжаем. – У вас уже есть на уме цель нашего путешествия, доктор Лектер? Ганнибал мягко схватил ворот рубашки Уилла в стальную хватку и притянул его к себе. – Я хочу показать тебе Венецию. Уилл улыбался ему одной из своих нахальных, но невероятно милых улыбок. Внезапно Ганнибал понял, что Уилл уже больше никогда не станет обращаться к нему “доктор Лектер” в гневе. Так, как он делал это во времена его заточения. Теперь такое обращение будет всегда сопровождаться этой игривой и развратной улыбкой и ничем неприкрытым флиртом. Это осознание сделало его по-настоящему счастливым, и Ганнибал улыбнулся в ответ, а затем сократил разделяющие их сантиметры и поцеловал его. Их поцелуй вышел рваным и голодным, так могли целоваться самые отчаянные влюбленные после вечной разлуки. Но они оба знали: сейчас, после их вечной разлуки они вместе. Навечно. И даже смерти будет вряд ли под силу их разлучить.