Aftermath

Крупье раздавал карты отточенными, чёткими движениями, совершенно не замечая, или же абсолютно игнорируя напряжение, повисшее между двумя отдельными игроками. На несколько мгновений стол погрузился в молчание: кто-то обдумывал стратегию блефа на случаи удачной и неудачной руки, кто-то придумывал очередную отговорку, которую можно будет озвучить жене поздно ночью из-за проигранных денег, а кто-то просто лихорадочно соображал. Уилл мельком взглянул на выпавшие ему карты. Он никогда раньше не стремился выиграть в этой игре. Сумма денег, которую ему так щедро оставил Ганнибал наличными, а также на карте, зарегистрированной на его новую, совершенно чистую личность, позволяла Уиллу в принципе не задумываться о способах добывания себе на хлеб. Более того, он мог спокойно тратить эти деньги; их количество предполагало, что даже при довольно расточительной финансовой стратегии он мог бы вполне прекрасно жить. Уилл взглянул на Ганнибала. Уильяма Блейка. Это такой изысканный способ поиздеваться над ним? Посмотреть, способен ли Уилл держать лицо при обстоятельствах, когда нужно называть Ганнибала своим собственным именем? Но он все же пришел. А это означало, что он следил за новостными сводками, которые рассказывали истории жестоких убийств. Для них двоих же эти истории были посланиями, способом Уилла достучаться до Ганнибала. И, по всей видимости, этот способ сработал… Но только если Ганнибал и впрямь появился, чтобы остаться. Такой вывод Уилл пока сделать не мог. Уилл посмотрел на него в открытую. Лектер мгновенно поймал на себе его взгляд и улыбнулся кончиками губ. Мило. Сможешь ли ты так же снисходительно мне улыбаться, когда я с твоей помощью буду снимать накопившееся из-за твоих выходок напряжение? Мысль пронеслась в голове Уилла неконтролируемым вихрем, но он даже не подумал устыдиться ее развратности. Ганнибал своими играми заслужил именно такое отношение к себе. Игроки начали делать ставки. Кто-то пасовал и просто отмечался, не повышая вступительного взноса и желая оттянуть момент действия, всматриваясь в игру соперников, другие же чувствовали себя довольно уверенно. В их числе, конечно же, был и Ганнибал. Уилл глянул на стол. Общие карты были слабыми, ни намека на сильную комбинацию. Поэтому удачные карты либо уже были у кого-то на руках, либо они появятся в процессе игры. Уилл лениво кинул несколько фишек в общую кучу, а дилер объявил следующий круг раздачи. Прадшир что-то без умолку вещал, до сознания Уилла отдаленно донеслось приглашение навестить его резиденцию в Лондоне. Уилл на автомате поблагодарил и пообещал, что непременно воспользуется его радушием. Непременно. Как только расставит все точки над i в отношениях с одним серийным убийцей, который, как ни в чем не бывало, самоуверенно повышает только что сделанную Уиллом ставку. Почему-то такое небрежно-расслабленное поведение Ганнибала окончательно вывело его из себя. То, как безупречно сидит на нем одежда, то, как изящно он пьет налитое англичанином пойло, то, как дружелюбно, но в то же время исключительно вежливо общается с игроками, которые проявляют к нему ничем не прикрытый интерес. То, как он целенаправленно игнорирует Уилла, не заводя с ним разговор, как будто и впрямь явился сюда для хорошей игры, а не из-за него. В первый раз за все проведенное здесь время Лиаму Мору безумно захотелось выиграть в эти чертовы карты. – Уилл, какими же судьбами такой человек, как вы, оказался в Монте-Карло? Он прожигал Ганнибала взглядом, всеми силами копируя его оставшееся невозмутимым выражение лица. – Я путешествую с супругой. Мы совсем недавно сделали нашу связь официальной, но даже штамп в паспорте не заставил нас утратить тягу к приключениям. Уильям Блейк улыбнулся, наблюдая за реакцией Лиама Мора. По позвоночнику Уилла же неприятной рябью прошёлся холод. Какая еще супруга? Лидия Фелл номер 2? Но он вовремя вспомнил про Чио, уговаривая себя успокоиться, разумно понимая, что именно ее он заставил притворяться на этот раз. Насчет Чио мне ведь не стоит беспокоиться? Он вспомнил, как она несколько лет назад поцеловала его в поезде. Или стоит? Круговорот его недобрых размышлений прервал Ганнибал. – Что вы имели ввиду, говоря: «такой человек, как я»? Уилл стушевался. Какое-то дикое мстительное желание так и подстегивало его сказать нечто в духе: потрошителя, серийного убийцу, сверх-манипулятивного человека, который перевернул всю мою жизнь, а теперь еще и смеет бегать от меня. – Простите мою прямолинейность, но вы больше похожи на человека, который предпочтет проводить свое время в концертном зале оперы, нежели за азартной игрой. Ганнибал довольно хмыкнул, чуть кивая. Уилл отпил из своего бокала и вполне натурально поморщился, обращаясь уже ко всем игрокам: – Кстати, про оперу. Вы слышали про то, что недавно произошло в Вене? Прадшир тут же встрепенулся, по столу прошлась волна передёргиваний плечами, как будто присутствующие стремились выкинуть из головы ужасные фотографии, обнародованные ушлой прессой. Только Ганнибал сохранял относительное спокойствие, хотя и заставил себя сокрушенно покачать головой. Уилл мысленно и уже в который раз за вечер поаплодировал его актерским талантам и продолжил: – Это просто ужасно. Не представляю, что может быть в голове у чудовища, что сотворил такое. Мне даже не стыдно признаться, что меня чуть не вырвало, когда я увидел фотографии. Прадшир мгновенно закивал, потряхивая своей дряблой шеей, которую он неустанно заключал в жесткий капкан накрахмаленного воротника белоснежной рубашки. – Тут и нечего стыдиться, мой мальчик. Это абсолютно отвратительно. Кто бы это ни был, но этот ублюдок просто больной на всю свою собачью голову. Уилл энергично закивал в знак согласия. Ему показалось, что Ганнибал старается подавить смешок, пряча лицо за бокалом. – Уилл, а вы что думаете по этому поводу? Мы никогда не сможем понять этого больного психа, но все же мне немного любопытно, что происходило у него в голове. Ганнибал задумался. – Сложно сказать… Он выставил тела в такой театральной манере, выбрал мотивом одно из самых, на мой скромный взгляд, тривиальных произведений Шекспира, которое может по-настоящему нравиться только несовершеннолетним барышням. Мне отчего-то кажется, что этот убийца – гомосексуал, которого бросил любовник, и по которому он теперь невероятно страдает. Уилл сжал мокрое от льда стекло бокала. Вот же скользкая гадина. Решил поиздеваться еще. – У вас очень интересные взгляды. Вы всегда так хорошо разбираетесь в людях, Уилл? Можно подумать, что вы довольно успешный психиатр. Ганнибал поднял на него абсолютно серьезный взгляд. – Вы ошибаетесь. Размышлять в кругу приятной компании о больных разумах – это одно. Но мне вряд ли бы хватило смелости связывать свою жизнь с профессией, где нужно напрямую общаться с теми, кто, возможно, в данную минуту представляет, как свернул бы тебе шею. Крупье завершил последнюю раздачу. Игроки сделали финальные ставки, и те, кто не сбросил карты, раскрыли свои комбинации. На руках Уилла была одна слабенькая пара. У Уилла-самозванца же оказалось каре, и он, под комментарии Прадшира о том, что новичкам всегда везет, забрал весь банк. Уилл поднялся из-за стола и приятельски хлопнул бывшего английского политика по плечу. – Не дрейфь, друг. В следующий раз заберем выигрыш себе. – Он глянул на Ганнибала. – Телка дает гораздо больше молока, когда чувствует себя в безопасности. На этих словах он кивнул всем остальным игрокам и, уже не оглядываясь, подошел к барной стойке, мгновенно получив от бармена свой привычный напиток. Он не оборачивался и больше не искал глазами Ганнибала, как делал это каждый день до этого. Уилл был уверен, что тот не сможет сдержать себя. Подойдет сам. В подтверждение его мыслям на соседнюю стойку грациозно опустился Уильям Блейк. Уилл даже не удостоил его взглядом, предоставляя Ганнибалу самому выбрать направление их разговора: взаимные колкие издевки или то, что им обоим действительно хотелось сейчас обсудить. – Я рад, что встретил тебя, Лиам. Уилл скользнул по нему взглядом. На Ганнибале, вопреки его ожиданиям, не было костюма-тройки. Но темный костюм с вальяжно расслабленным воротом рубашки нравился Уиллу чуть ли не больше, чем все те застегнутые на тысячу и одну пуговицу гардеробные решения Ганнибала из их далекого балтиморского прошлого. Такой вид делал Ганнибала более… доступным, а Уилла наталкивал на определенные, не слишком возвышенные мысли. – Чем сейчас занята миссис Блейк? – Думаю, русской рулеткой. – Ты не хочешь снова сыграть в карты? У меня в номере точно должна быть колода. Глаза Ганнибала светились весельем. Уилл замер, а Ганнибал начал неумолимо сокращать расстояние между ними до тех пор, пока дыхание Лектера не коснулось мочки его уха. – Какой элегантный намек, Уилл. Уилл прикусил губу в попытке не рассмеяться. Какой смог из себя выдавить, уж простите, доктор. Все это было слишком. Он никогда не славился способностью подолгу выдерживать груз притворства, хотя, ради Ганнибала, периодически отваживался на короткие броски лицемерия. Но сейчас безумно хотелось сбросить с себя их маски. Ему снова хотелось стать Уиллом и поговорить с Ганнибалом. Наедине. Он кивнул бармену и оставил купюру за них обоих. Пока они плечом к плечу проходили остальные залы казино, Уилл скользил глазами по островкам рулеток, высматривая воронью копну волос, но Чио нигде не было видно. Дорога до номера Уилла прошла в тишине. Не было смысла тратить слова на притворство, когда скоро они смогут побыть самими собой. Уилл закрыл за Ганнибалом дверь. И вся его до сих пор кое-как сохраняемая уверенность осталась по ту сторону, вместе с личностью харизматичного и нахального Лиама Мора. Ганнибал грациозно опустился в кресло у огромного окна и в ожидании взглянул на Уилла. – Могу я предложить тебе выпить? – Ты мог бы сразу предложить мне то, что тебя интересует на самом деле. Уилл взял с прикроватного столика оставленный им днем стакан с виски и осушил его одним глотком. Сегодня Ганнибал играет ва-банк. Что ж, нельзя отвечать на такую нахальную ставку пасом. Уилл медленно подошел к расслабленно сидящему Ганнибалу. Ганнибал проследил его движения внимательным, оценивающим взглядом. Ободряюще, еле заметно качнул головой. Почти приглашающий жест, почти выражающий нежность, почти выдающий собственное желание Ганнибала. Почти. Уверенность Лиама Мора начала просачиваться сквозь щели закрытой двери и наполнять своего хозяина. Уилл, не прерывая зрительного контакта, с легкой, но абсолютно безумной полуулыбкой оседлал все еще неподвижного Ганнибала. – То, чего я на самом деле хочу, не предполагается в качестве предложения, от которого ты вправе отказаться, Ганнибал. – Тогда мне ничего не остается, кроме как принять свою судьбу? Ганнибал улыбнулся и провел пальцами по пульсирующей в такт сбившемуся сердцебиению венке на шее Уилла. Он же послушно откинул голову, открывая к ней доступ. Ганнибал подался вперед, и Уилл почувствовал влажное прикосновение его языка к своему кадыку. Он втянул воздух, непроизвольно заставляя кадык дернуться под распыляющей его нутро влагой и чуть качнул бедрами навстречу Ганнибалу. Мысли в голове смешались. Он никогда еще не испытывал такого трепещущего возбуждения. Ни с женщинами, ни, тем более, с мужчинами. Но разве Ганнибала он когда-то причислял к какой-то явной категории? Не совсем чудовище, не совсем человек… Ганнибал провел руками по его спине, очерчивая напряженные мышцы, Уилл же взглянул ему в глаза. – Ты изменил свое решение? Ганнибал провел пальцами по его подбородку, медленно опускаясь вниз по линии пуговиц на рубашке, и задержался у ремня на его брюках. – Ты заставил меня немного пересмотреть мои планы на наше совместное будущее. – В него теперь вхожу я? Ганнибал еле заметно ухмыльнулся. – От тебя не так-то просто избавиться, Уилл. Слова показались Уиллу слишком тихими, несмотря на то, что их с Ганнибалом разделяли какие-то жалкие сантиметры. Он вдумывался в ответ Ганнибала, который прозвучал слишком неоднозначно, даже двусмысленно, но понять, что именно хотел выразить Ганнибал, никак не мог: Уилл просто смотрел на его губы, не в силах отвести взгляд. Он медленно качнулся к нему, в любой момент ожидая чего угодно: резкого удара ножом, что в очередной раз распорол бы ему живот, такого же ответного движения Ганнибала ему навстречу, или же начала ядерной войны. С ним всегда так. Уилл может быть с ним самим собой, но его вряд ли когда-нибудь перестанет потряхивать от адреналина в присутствии Ганнибала. Тишину комнаты разорвал звонок телефона. Мелкая вибрация раздавалась из кармана пиджака Лектера. Уилл замер, так и не коснувшись его губ своими. Ганнибал метнул озорной взгляд в его сторону, и Уилл слез с него, гадая, кто вообще в принципе может звонить Ганнибалу, да еще и в такое неподходящее время. Что-то в его раздражающей ухмылке, в том, каким неподдельным пакостным озорством блеснули глаза Ганнибала, насторожило Уилла еще больше. Он скрестил руки на груди и смотрел, как Ганнибал неспешно достает из кармана телефон и нажимает на кнопку принятия вызова. – Да? На другом конце что-то говорили, но Уилл не мог разобрать слов. – Конечно, я сейчас тебя встречу. И мы вместе поужинаем. Бровь Уилла выгнулась в непонимании. По женскому голосу он уже понял, что звонившей была новая миссис Фелл, Чио. Но с каких таких пор она требует от Ганнибала составить ей компанию к ужину, а тот так любезно ей подыгрывает, когда в этом нет абсолютно никакой нужды? Под размышления Уилла Ганнибал повесил трубку и поднялся из кресла. – Не составишь нам компанию? Уилл послушно кивнул. Он не собирался выпускать Ганнибала из поля своего зрения, а раз уж тот сам предлагает ужин, то грех отказываться. Уилл смутно понадеялся, что сейчас его ждет на самом деле нормальный ужин, а не один из тех, которые с завидной периодичностью устраивал себе Ганнибал. Сил на убийство и сокрытие следов сейчас не было совсем. Они спустились в фойе отеля в тишине. Уже подходя к забитым полуночными жильцами и гостями отеля уютным диванчикам, Уилл не выдержал: – Я думал, что ты отпустишь Чио, как только встанешь на ноги. Ганнибал удивленно посмотрел на него в ответ. Только вот удивление на его лице было абсолютно фальшивым, и Уилл не смог этого не заметить. – При чем здесь Чио? Сердце Уилла пропустило удар. Затем второй. Затем оно зашлось в загнанном ритме, предвкушая свое очередное потрясение, приготовленное Ганнибалом специально для Уилла. Они подошли к одной из лож, на которой примостились многочисленные разноцветные пакеты с кричащими названиями самых дорогих бутиков. Хозяйку этих богатств было едва видно за пестрящими обертками. Лицо Ганнибала все больше расплывалось в улыбке по мере их приближения, а на Уилла нахлынула злость. – Дорогая. Гора покупок встрепенулась, и из нее показалась очень привлекательная молодая женщина. Жгучая блондинка мгновенно просияла, стоило ей встретиться с Ганнибалом глазами. Она подскочила и, не замечая уничижительного взгляда Уилла, заключила Ганнибала в объятия. Тот на них охотно ответил и взглянул Уиллу прямо в глаза. Во взгляде Ганнибала читался вызов. Неприкрытый интерес к дальнейшим действиям Уилла. Уилл кашлянул в попытке привлечь к себе внимание повисшей на шее Ганнибала женщины. – Вы, должно быть, миссис Блейк? К радости Уилла, блондинка наконец отпустила Ганнибала и повернулась к нему, ее взгляд с неприкрытым интересом пробежался по его фигуре, задерживаясь на лице. – Мари, разреши вас друг другу представить. Это мистер Лиам Мор, мы познакомились с ним за игрой в карты. Лиам, это моя супруга, Мари Блейк. Женщина кокетливо улыбнулась Уиллу, он же, в свою очередь, легко пожал ее руку, нацепив на себя улыбку вежливости, молясь, чтобы она получилась как можно более натуральной. – Я предложил Лиаму присоединиться к нам за ужином, ты ведь не против? Мари заулыбалась. – Конечно я только за! Новые знакомства – это просто чудесно. Ресторан выбрал Ганнибал. Они сидели за уютным, но в то же время элегантно сервированным столиком, и вели непринужденную беседу. Мари громко смеялась. Она была жизнерадостной и подвижной. Ее грудь, обрамленная в глубокий вырез декольте, упруго вздымалась в такт резвым движениям. Время от времени, Мари, не стесняясь присутствия Уилла, прижималась своим кричащим вырезом к руке Ганнибала в очередном порыве высказать ему свою нежность. Уилл смиренно смотрел на эту картину и учтиво отводил взгляд в сторону на слишком интимных моментах. С каждой секундой его желание пнуть Ганнибала под столом со всей силы становилось все навязчивей. Вместо этого, он сделал внушительный глоток вина и продолжил разговор. – Должен признаться, я впервые вижу настолько гармоничную пару. Вы прекрасно друг другу подходите. Как вы познакомились? Мари заулыбалась. Губы Ганнибала тоже тронула осторожная улыбка, и от этого Уилла по-настоящему затошнило. Он сильнее сжал в руках столовые приборы и приготовился слушать ответ. – О, Лиам! Вы даже не представляете! Это было как в сказке! Мы оба отдыхали на Кубе. Я тогда практически сбежала из-под венца. – Она кокетливо посмотрела на гладящего ее плечи Ганнибала. – И зареклась, что никогда не выйду замуж! Уилл удивленно покачал головой. Где-то в своих мыслях он убил ее уже двенадцатый раз за вечер, на этот раз отдав предпочтение сценарию, в котором он стальной хваткой держит ее голову на рельсах мчащегося навстречу поезда. Мари, не замечая темного блеска в глазах ее собеседника, продолжила: – Уилл тогда тоже отдыхал. У него выдался тяжелый период на работе. Она обеспокоенно заглянула в глаза супругу. Он кивнул, подтверждая ее слова. – Да, это так. Видите ли, Лиам, раньше я работал над неким социальным проектом. Я взял на себя кураторство над одним человеком, сделал его своим протеже. Хотел показать ему мир с другой, лучшей стороны. Уилл внимал каждому его слову. Ганнибал же устало вздохнул. – К сожалению, этот человек меня очень сильно разочаровал. И я решил, что больше не могу ему помочь. В какой-то момент ко мне пришло осознание, что я должен спасать себя, не его. Понимаете, Лиам? Лиам медленно, практически на автомате кивнул. Мари в утешающем жесте погладила супруга по руке, и Ганнибал тут же изменился в лице, будто стряхивая тяжелые воспоминания о неудавшемся социальном проекте. – Но как только мне посчастливилось овладеть вниманием Мари, все изменилось. Я впервые по-настоящему полюбил. Уилл был не в силах отвести взгляд. Он выискивал в лице Ганнибала намеки на ложь, микро-эмоции, которые бы выдали его, которые бы показали, что все это – откровенный бред, очередной способ его позлить и наказать. Но он ничего не находил. Его потряхивало от злости, непонимания, обиды и еще одного вязкого и слишком тяжелого чувства, но Уилл нашел в себе силы поднять бокал. – За любовь, которая излечивает раны и позволяет нам быть самими собой рядом со своими избранниками. Молодожены с радостью поддержали его тост.