Печать

      Демон взрывается, резко поднимает меня на ноги. Зрачки его заполняют красную радужку глаз, оставляя идеально ровный тонкий круг, кричащий пламенем. Чёрные бездонные дыры смотрели мне прямо в душу. Перед глазами плясали алые языки и густой тёмный туман, что выпускал Люцифер из своих зениц, медленно растворяя моё сознание.       Демон шипит и злится, отворачивается и снова встречается с моими глазами, уволакивая в свою пылающую адским огнём бездну.       — Не смей так со мной разговаривать, Непризнанная! — громкий тяжёлый голос прокатился по пустому залу.       Отступил, повернулся ко мне спиной. Бордовые винные крылья дрожали от напряжения, плечи демона вздымались вверх и опускались низко в такт его глубокому дыханию.       Поверхность за моей спиной твёрдая, непоколебимая. Я дышать стараюсь не громко, не шевелюсь, только глазами слежу за Люцифером, даю ему время остыть. Заглушить голоса в голове, вернуться в реальность. Один урок из земной жизни я усвоила навсегда — не лезть под горячую руку и не провоцировать ещё больше.       Поэтому я стою тут, тихо и молча жду, когда демон придёт в себя, и мы сможем нормально поговорить, не вызывая новые причины друг друга ненавидеть.       Его темп замедляется. Эхо пустого помещения больше не разносит громкое дыхание. Кулаки не сжимаются, я больше не чувствую перечный вкус на своем языке.       — Люцифер, — тихо произношу я, словно прощупываю почву под ногами, медленно тянусь к его тёмной энергии своей.       Демон замер у панорамного окна, смотрит куда-то вдаль, бордовые крылья больше не дрожат. Я делаю аккуратный шаг в его сторону, ещё один, ещё. Он стоит, не двигаясь. Молчит. Даёт возможность к нему приблизиться, и я пользуюсь случаем, подхожу вплотную и касаюсь ладонью пространства меж крыльев.       — Люцифер, — также тихо прошу его внимания.       Он глубоко втягивает в себя воздух, выдыхает, не оставляя в лёгких кислорода.       — Увижу, как твой друг с нимбом тебя лапает, оторву его руки и скормлю Церберу, — он говорил размеренно, утверждая каждое произнесённое им слово.       «О Боже, Люцифер, ты серьезно?!»       — Люци, Дино — мой друг…       — И чтобы я больше не слышал его имени из твоих уст, — оборачивается ко мне, смотрит своим алым взглядом так, что я готова утонуть в красном море здесь и сейчас.       — Люцифер, он мой друг, — держу голос спокойным, дабы не спровоцировать очередную волну холодной мёртвой ярости. — Мы с ним все обсудили вчера.       — Я видел, как вы обсуждали. Нежась в сопливых объятьях, — прыскает мне в лицо своим гневом.       — Люцифер, — не сдерживаясь, твердо произношу я, — я буду общаться с тем, с кем захочу.       — Не с ним! И не так! — он кривит губы, словно мы говорим о самом мерзком, что есть в этом мире.       — Я и так теряю близких мне людей! Сначала Сэми, теперь Энди. Мне нужен Дино в моей жизни. Не тебе решать, с кем мне общаться. Ты не имеешь на меня каких-то особых прав! — злость во мне постепенно закипала, словно вода в чайнике. — Ты свято веришь в то, что весь мир должен подчиняться тебе, и ты утопаешь в этом омерзительном слащавом подчинении. Ты упиваешься своим превосходством, пытаешься контролировать всех и вся. Но я не твоя марионетка, Люцифер. И не прислужник Ада, чтобы ты мог дёргать за нужные тебе ниточки, подчиняя меня себе, — стараюсь казаться грозной и непоколебимой, но голос предательски дёргается. — Я не подчиняюсь тебе, Люцифер.       — Ты так в этом уверенна, Вики?! — усмехается, шепчет на самое ухо.       Я дёргаюсь, смотрю на него, как на прокажённого, сомневаясь в своих же словах.       «Нет, нет, нет. Эти чувства не могут быть подчинением. Ты же мне не внушал любовь?!»       Молчу. Сверля его тяжёлым взглядом, судорожно перебирая в сознание все чувства и эмоции, испытанные рядом с ним. Страх смешивается с тоской. Желание с отвращением. Ненависть граничит с любовью, танцуя по тонкому лезвию ножа.       Бережно складываю на чаши весов все его действия и поступки. Аккуратно, не упуская и крупинку того, что может сейчас склонить в ту или иную сторону, окончательно убеждая меня в своих же чувствах. Собираю крупицы всех его слов, обращённых ко мне.       «Во мне — кардамон, в Люцифере — ваниль»       — Не могу назвать подчинением то, что чувствую к тебе, — выплёвываю я, не отрывая взора от кричащих пламенем глаз демона.       По рту расплывается приторный сладкий вкус и в считанные секунды сменяется вяжущим кизилом. И я всхлипываю от неожиданности, потому что искренне не понимаю, где я ему соврала.       Демон прищурено смотрит на меня и разливается хохотом. Его смех отражается от стен, сверкает в закатном солнце, прокатывается по пыльному, всеми забытому помещению, проникает под кожу.       — Любое проявление чувств — подчинение, Вики, — продолжает смеяться, вгоняя меня в ступор, — даже ненависть, — он медленно приблизился, коснулся пальцами моего подбородка, заглянул в глаза. — Любое чувство, которое ты испытываешь к кому-то, подчиняет тебя его воле, так или иначе.       Его слова эхом проникали в мою голову, бились, искали выхода, загоняли в ловушку.       — Чувства — это слабость, Вики, — он продолжает шептать, а я впитываю каждое слово.       И мы стоим так, смотрим друг другу в глаза. Он что-то говорит, но всё, что я могу уловить из его уст — это горячее дыхание, разжигающие во мне такую ненужную сейчас страсть.       Я не могу возненавидеть эту его черту, которая снова и снова поражает мои органы, призывая смесь различных чувств. Не могу найти в нём хоть что-то, что заставило бы меня не смотреть так на него, перестать сбивчиво дышать, облизывая пересохшие губы.       Не могу возненавидеть его за тяжёлый характер, ядовитые слова и поступки, которые причиняют только боль. Он носит маску, я знаю, я видела. Скрывает под ней что-то тёплое, совсем ему не подходящее.       И вот снова я чувствую корицу во рту, чувствую его злость. Вижу, как он безмолвно произносит моё имя, но всё, что я могу сейчас сделать, так это поддаться своим ощущениям. Поддаться чувствам, что переполняют меня, разрывают, неистовым огнём прожигают.       Я делаю самую невероятно глупую вещь — поднимаю руки, цепляюсь за ворот его чёрной рубашки, тяну на себя и накрываю его губы, уволакивая разъяренного демона в поцелуе.       Стою на носочках, на самых пальчиках, потому что демон очень высокий, и если я расслаблюсь, то уткнусь носом в солнечное сплетение, а он будет выдыхать горячее пламя в мою макушку. Сжимаю в своих маленьких пальцах чёрную ткань. Целую его так отчаянно, рвано, словно в последний раз.       Почему-то страх расплывается по груди, и мне очень не нравится это плетущееся ощущение. Боюсь демонической вспыльчивости, потому что не знаю, когда его снова накроет. Боюсь его слов, что режут мою и без того подбитую душу. И страх, взявшийся словно бы из воздуха, пересиливает.       — Ты пугаешь меня, Люцифер, — я отстраняясь, опускаю взгляд, стараясь не смотреть в его пылающие глаза.       — Но ты всё равно меня не боишься.       «Не боюсь»       Растворяюсь в его словах. В его грубом, но таком родном, голосе. И чувствую на губах такой нужный мне кардамон.       — Знаешь, почему чёрные дыры поглощают звёзды? — протягивает тёплую руку, запускает в мои волосы.       — Нет, — тихо шепчу я, не в силах поднять глаз на демона.       — Потому что тоскуют по свету, — притягивает меня к себе. Снова кутает в своих объятьях. Обжигает рукой мою поясницу, аккуратно перебирает волосы на затылке и дышит ровным дыханием в мою макушку.       И мы стоим так бесконечно долго. Слушаем привычную тишину. Его сердце бьётся размеренно, тихо, я прижимаюсь ухом сильнее, чтобы не пропустить ни один удар, потому что если не буду слышать этот стук, сама перестану дышать.       — Зачем? Зачем ты это делаешь со мной, Люцифер? — шепчу я, глотая солёные слёзы.       — Я не умею по-другому, — поднимает моё лицо вверх, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Ты зря со мной связалась, Непризнанная. Потому что всё, на что я способен — это причинять боль. Я уничтожаю всё вокруг себя. И тебя уничтожу. Потому что я демон, сын Сатаны, потому что я зло, Вики. А ты вынуждаешь меня быть мягче, это раздражает. Должен же я хоть чем-то тебе отплатить.       Я резко отстраняюсь, с огромным усилием вырываюсь из его рук, потому что эти эмоциональные качели Люцифера кружат голову и вызывают тошноту. Он стоит и смотрит на меня, ждёт моей реакции, только как реагировать, я не знаю. Его энергия тянется ко мне, а я возвышаю толстую каменную стену, отрезая себя от чёрной поглощающей мглы.       И моя светлая и такая чистая ваниль отчаянно воет, тянет к нему свои тонкие щупальца, бьётся о стену и снова скулит, смотрит на меня, вымаливает разрешение. Я выдерживаю твёрдую непоколебимую стойку на ватных ногах. Вздёргиваю подбородок вверх, взывая к своей гордости. Смотрю на демона, а на языке крутятся сотни колких и ядовитых фраз.       — Почему ты со мной, Уокер? Почему все ещё здесь? Смотришь на меня своими изумрудными глазами, тянешься к моей энергии. Снова и снова приходишь, как бы я тебя не отталкивал. Я расчётливо подбирал каждую свою фразу, чтобы причинить тебе столько боли, но ты всё равно возвращаешься. Впитываешь в себя всю мою скверну; она выжигает тебя изнутри, а ты снова приходишь за добавкой. Почему, Вики? — смотрит на меня так равнодушно. В красном море возвышаются айсберги.       — Какой же ты мудак, Люцифер! — вспыхиваю как спичка, больно вжимаю ногти в ладони, потому что этот свист в ушах призывает слететь с катушек.       Он усмехается, качает головой и неотрывно смотрит на меня, выжигая изнутри. Молчит, а у меня крышу сносит от накопившегося напряжения. Мои натянутые нервы готовы лопнуть только от его тяжёлого дыхания. Он молчит. Выжидающе, долго молчит, и я готова прям сейчас всё послать к чертям, лишь бы не чувствовать это обжигающее чувство, затмевающее рассудок.       Убираю возведенную мнимую стену между нами, позволяя его коричной энергии влиться в меня.       Я делаю неуверенный шаг, сама не понимая, какие именно действия собираюсь предпринять, чтобы нарушить этот повисший в воздухе накал. Демон поднимает руку в останавливающем жесте, сводит брови к переносице, глубоко вздыхает, разворачивается и уходит.       Уходит, оставляя меня одну после произнесённых им слов. Уходит и не оборачивается. А я стою, провожаю его размытым от собравшихся слез взглядом.       Сердце гулко стучит, я решаюсь на последний отчаянный шаг.       — Потому, что люблю тебя! Или тебе этого мало? Нужны ещё причины? — выплевываю в его отдаляющуюся от меня спину. И если это признание сейчас не остановит демона, тогда я не знаю, что сможет нам помочь в этих больных отношениях.       Тишина между нами становится невыносимой. Меня колотила внутренняя дрожь, натянутые нервы звенели и вибрировали. Я неотрывно смотрела в спину демона.       — Как ты можешь меня любить, Вики? — останавливается, задаёт самый тупой вопрос в моей жизни.       Оборачивается ко мне, и мёртвое море его глаз поглощает меня. Снова. Пламя в бездонных чёрных зрачках играло смятением и недоверием.       Я смотрю на него и не понимаю вопроса. Глотаю ртом пропитавшийся нашими энергиями воздух. Ищу подходящий ответ.       «Что значит, как я могу любить его?»       — Просто… Люблю и всё, — медленно подхожу к нему, протягиваю руки, касаюсь обросшей щетиной кожи. Большими пальцами глажу острые скулы. Смотрю в его поникшие глаза. — Каждый раз, когда ты ранишь окружающих своими ядовитыми фразами. Когда говоришь, что ты зло во плоти, я знаю — это не то, кто ты есть на самом деле. Ты высокомерный, надменный и гордый. Вспыльчивый, ревнивый и подозрительный. Ты отталкиваешь всех от себя. Держишь на расстоянии, боишься боли и предательства…       Странная усмешка с горькими интонациями срывается с его губ.       — Не ищи во мне того, чего нет, Непризнанная. Ты понятия не имеешь, кто я есть, и что я сделал, — смыкает пальцы на моих запястьях, опускает мои руки вниз, снова возводит свою каменную стену. Закрывается от меня.— Ты не должна меня любить, Вики. Ты не можешь.       — Почему? — срывается с моих губ. Он смотрит на меня, как в нашу первую встречу. Видя перед собой глупую, наивную, ничего не понимающую Непризнанную.       — Потому что это я убил твоего дружка, — его слова ударяют под дых, вырывают из лап чёрной бездны его души.       Его слова вернули в реальность хлёсткой пощёчиной. Моя энергия рухнула к ногам под натиском решающей фразы. Я смотрю ему в глаза, отчаянно ищу вяжущие нотки кизила на своем языке, чтобы уловить демона на лжи, но ничего нет. Совсем ничего. Ни полюбившегося мной острого кардамона, ни корицы, ни даже чёрного перца. Ничего.       Он стоит спокойно, смотрит выжидающе на меня. И я так хочу отвесить ему пощёчину, но только отхожу от него в сторону и лихорадочно перевариваю информацию:       «Это я убил твоего дружка»       Я пережёвываю, выплёвываю и снова пережёвываю сказанные демоном слова. Чувствую, как ко мне тянется его энергия. Оборачиваюсь к нему злобным взглядом. Тяжело дышу и собираю силы в кулак. Чёрная пелена ярости постепенно затмевает мой разум. Вижу, как демон делает шаг ко мне. Вытягиваю руку в останавливающем движении.       — Считай, что ты убил и меня. Не приближайся ко мне больше. Я для тебя умерла! — выплёвываю, а в глазах чёрная мгла искрится мятными молниями.       — Тем лучше, — слышу его рваный, тихий рык, — я все думал, когда ты отвяжешься. Я наигрался.       Слышу отдаляющиеся шаги и звук закрываемой гулким ударом двери. Чувствую такой приторно-сладкий вкус на кончике языка, стремительно меняющийся на кислый и вяжущий рот кизил.       Голова гудит от напряжения, в виски стучат молоточки, шар из чёрного дыма разрастается во мне. По телу искрятся молнии. Я пытаюсь глубоко дышать, контролировать себя. Пытаюсь не вдыхать едкий дым моей энергии. Но чем больше я подавляю отчаянно стремящуюся на волю силу, тем медленнее бьётся моё сердце, а я быстрее теряю рассудок. Я выпускаю её. Выпускаю чёрную взрывную волну.       Она сносит собой все. Поднимает с пола пыль, врезается в стекла, и те разлетаются вдребезги, смешиваясь с моим криком.