Печать

      Сидела в звенящей тишине, даже не представляя, сколько времени прошло. Час, два или больше. Я ничего не чувствовала, словно парила в невесомости, и только чёрные тонкие струи моей силы опутывали конечности: медленно, тягуче возвращались на своё законное место, просачиваясь через кожу, били малыми разрядами тока.       Сидела, обняв колени, покачиваясь из сторону в сторону, смотрела тупящим взглядом на яркие блики отражающихся лучей солнца в осколках стекла на полу.       Передо мной сидел Дино, сжимал мои холодные пальцы в своих тёплых руках. Глядел на меня своими голубыми безднами, в которых плескались серые волны беспокойства с примесью отчаяния. Ангел что-то говорил, а я наблюдала, как его губы смыкаются и размыкаются, но сама, словно рыбка в огромном аквариуме, смотрю на него и даже плавником пошевелить не могу.       Давящая тишина окутала меня полностью, забралась в самые закрома моего сознания, отрезала от внешнего мира, пряча в нервном напряжении.       Дино подхватил меня на руки, разместил мою голову на своём твёрдом плече и понёс меня прочь из пустого зала. А я тонула в реке пустующего забвения.       Ангел уверенно шагал, минуя лестничные пролёты, вышел в коридор женского этажа. Его непоколебимость — не обращать внимание на шальные взгляды учеников, пока моя голова билась об его плечо в такт шагам.       Дино беззвучно выругался себе под нос, когда занёс меня в комнату, а Мими в ней не оказалось. Он опустил меня в ванну, повернул до упора вентиль, долго, упорно поливал холодной водой. Не щадя ни мою кожу, ни волосы, что теперь свисали сосульками по моему лицу, ни белое платье, которое промокло до нитки и прилипало к телу, подсвечивая выпуклые участки кожи. Вода сменилась на тёплую, обжигающе тёплую. Кажется я начала что-то чувствовать и даже слышать, но никак не могла понять, откуда исходит беспокойный тёплый голос ангела.       Он также бережно вытащил меня из ванны, вынес в комнату, оставляя мокрую дорожку из скатывающихся с меня ручьём капель воды. Завернул как ребёнка в одеяло и усадил в кресло. А я отчаянно тянулась к его голосу, разливающимся теплом в моей голове. Он звенел отовсюду и ниоткуда одновременно, всё громче. И я кричала ему в ответ, просила спасти меня, вытащить из этого омута. Умоляла услышать меня, вызволить из космической холодной тишины. Я вторила его имя снова и снова, тянулась к нему: Дино, Дино, Дино.       — Дино! — разнеслось по комнате, и я застыла в ужасе, потому что уже отчаялась и никак не ожидала услышать свой собственный крик.       Ангел сидел передо мной, смотрел шокирующим взглядом. В ту же секунду! как стих мой голос, я освободилась от одеяла и прильнула к нему, прижимаясь к тёплому телу, пропитывала его рубашку водой с моего насквозь мокрого платья. Он кутал в своих крепких руках, успокаивал тягучим сладким мёдом, разливающимся по венам, гладил мои мокрые волосы, шептал успокаивающие тёплые слова. Слёзы ручьем катились с моих глаз. Я всхлипывала, сильнее прижимаясь к ангельскому телу.       — Вики, — раздался над ухом беспокойный голос ангела, — что произошло?       Я отодвинулась, утёрла нос ладонью и заглянула в голубые глаза.       — Я взорвалась, — хлюпая носом, пролепетала я, опуская взгляд в пол.       — Отчего, Вики? — он вытирал мои мокрые щёки от слёз, заглядывал в мои заплаканные глаза.       — Мы поссорились с Люцифером, — ангел устало покачал головой, сводя брови на переносице.       — Я бы назвал это более грубо, потому что перед тем, как я услышал взрыв, и стёкла разлетелись в клочья, столкнулся с явно потерявшим остатки рассудка Люцифером, — Дино смотрел на меня, ожидая, что я поведаю ему предысторию своего состояния, но я вообще не понимала с чего начать.       Собственно, что именно послужило истинной причиной для ссоры, я тоже не понимала.       Ревность демона к Дино?       Слова о том, что демон намеренно причиняет мне боль?       Или горькая правда, что это он убил моего друга?       Как вообще он это сделал, и кого ещё из моих близких он убил?!       Или всё же моему взрыву посодействовали слова, которые казалось бы навечно отпечатались с изнанки моего сознания?!       «Я наигрался»       Я сижу и вымученно улыбаюсь, всё ещё не зная, с чего начать. Мысли каруселью выплёвывают отдельные моменты, кружат голову, всплывают яркими болезненными картинками. Дино сидит, молчит, ждёт, а я смотрю в его глаза и понимаю, что без этого голубого свечения в моей жизни я не справлюсь. Совсем.       — Я была у Серафима Кроули, — решила я начать с самого начала, ибо считала, что ангел должен об этом знать. Потому как зная информацию лишь на половину, ничем не сможет мне помочь. — Спрашивала про маму.       — Что он тебе рассказал?       И Боже мой, чёрт бы побрал мою бестолковую голову, которая именно сейчас выплёвывает мне нелепые теории. Я смотрю на ангела, хлопаю длинными ресницами, а мои глаза округляются, и я сама не замечаю, как выплёвываю в него крутящийся на языке, вопрос.       — Дино, когда ты родился?       Ангел искренне озадачен, в глазах пляшут игривые искры, поднимает в удивлении брови, не понимая моего вопроса, и отвечает.       — В каком смысле, когда я родился? — растерянность в его голосе, и я судорожно пытаюсь сформулировать свой вопрос понятнее:       — Когда ты родился, моя мама уже была в школе?       Он пристально смотрит на меня, я ёжусь под его взглядом, ибо от его ответа сейчас будет зависеть всё.       — Да. Я говорил тебе, я не старше тебя, наверно.       «Чёрт!»       Пока Дино не решился на шаг, засыпающий меня кучей вопросов, я снова обескураживающе проговариваю то, что зародило в моей голове идиотскую мысль.       — Прости, но меня зацепило то, что ты чувствовал мяту в своем отце, и то, что энергии сплетаются, когда двое друг друга любят. Меня брало непонимание, почему ты ничего не знаешь о маме, почему ангел Фенцио тебе ничего не рассказывал. Единственное, что мы с тобой знаем, это то, что твой отец и моя мать любили друг друга, — я выговаривала так быстро, словно в любой момент ангел мог встать и уйти, оставив меня с поистине ужасными теориями. — Я пошла к Кроули, спросила про энергию моей мамы, потому что Мисселина на уроке как раз рассказывала про совместимость энергии, — я помедлила, смотря за реакцией ангела, но он продолжал пялится на меня, не понимая, как связаны все мои слова. Похоже шестерёнки в этом направлении складываются только в моей голове. — И он мне рассказал, цитирую: «Энергия Ребекки, я сказал бы, похожа на неправильный мёд. Жёлтая, тягучая, с нотками свежей мяты и терпким винным привкусом».       Дино поворачивается ко мне профилем, его задумчивое лицо с потрохами выдаёт, как ангел усердно переваривает сказанные мной слова.       — Дино, твоя энергия… — я снова медлю, жду, когда он велит мне заткнуться, потому что такой исход событий ну совсем ни в какие ворота. Но он молчит, опускает лицо в ладони, безжалостно трёт, но молчит. — Сладкий мёд. Я чувствую её каждый раз, когда ты меня успокаиваешь. Она разливается во мне тёплыми ощущениями, — всё ещё жду, когда он заставит замолчать, рявкнет, огрызнется, сделает ещё что-нибудь. Я жду, но мои слова сами летят из уст. — И моя. Мята. Она в моей силе, я искренне не понимала, откуда ей было взяться. Она пугала меня и сейчас пугает, но, Дино… — ангел не смотрит на меня, плечи его напряжены, губы сомкнуты в тонкую линию. — Энергия, она ведь может передаваться как ДНК?       —Может!— я слегка дёрнулась от резкого ответа ангела. — Может, Вики. Именно так она и формируется. От отца и матери, добавляя свои личные вкусы в зависимости от характера, — он молчит, а я почему-то боюсь вставить слова. Не хочу принимать эту теорию, не хочу делать из неё правду. Боюсь.       Дино срывается с места, пересекает комнату, захлопывает за собой дверь. Оставляет меня одну, будто я способна сама разгадать все тайны всё ещё сверхъестественного для меня мира.       Подрываюсь с места, бегу за ним, прекрасно понимая, куда направился ангел, и что он собрался делать. Мокрое белое платье липнет к ногам, просвечивается до белья, но мне плевать. Крылья мои трепещут в предвкушении от ужаса правдивости своей теории.       Влетаю запыхавшаяся в большой холл. Миную учеников, удивлённо глазеющих на меня, лестничный пролёт и пару дверей. Останавливаюсь в шаге от закрытой двери и слышу рычащий, срывающийся на крик голос Дино:       Ты должен мне рассказать! Обязан, отец.       Я аккуратно отпираю дверь и проскальзываю в кабинет Фенцио, потому что тема их непростого разговора касается и меня тоже.       — И ты тоже тут?! — Фенцио сидит в своем кресле, вокруг творческий беспорядок. Он устало глядит то на меня, то на сына, тяжело вздыхает. — Вы, дети, напридумывали себе невесть чего! — раздражённо пыхтит, брови его всё больше нависают на глаза, а по лбу растягиваются гневные морщины. Скалит зубы, дышит через рот.       — Отец! — твёрдо произносит Дино, ударяя ладонью в столешницу.       — Мы обсуждали уже с тобой эту тему, сын мой, мне нечего тебе сказать, — скрещивает руки на груди, закрывается.       — Ты расскажешь мне всё здесь и сейчас! Не утаивая ни малейшей детали, — твёрдый непоколебимый голос Дино.       Я вижу, как Фенцио ломается под этим напором. Сама же стою, прислонившись к двери, держу руки за спиной, нервно перебираю в пальцах подол мокрого платья. Неотрывно слежу за двумя ангелами, бегая глазами от одного к другому.       В воздухе повисла тишина, два ангела сверлят друг друга взглядом, и Фенцио сдаётся под таким напором.       — Хорошо, — устало выдыхает он, — но Непризнанная должна уйти, её это не касается.       — А мне почему-то кажется, что как раз касается. Также, как и меня, — спорить с Дино всё равно, что успокаивать разъяренного Люцифера.       И Фенцио понимает это, хмурится, злится, но понимает. Его сын гораздо сильнее отца. Как морально, так и физически, и он совершенно не может ему противостоять.       — Садитесь, — фыркает старый ангел, — разговор будет долгим.