Печать

Ruelle — game of survival

       — Да вы влюблённые, юная леди! — отец восклицательно взвизгнул, радостно хлопая в ладоши, словно дитя. — В Люцифера! В моего никчемного, заносчивого, слабого сына! — Сатана расхохотался.       Сглатываю ком чувств, что наполняют мою душу, всеми силами контролируя эмоции.       — Сын мой, что скажешь? — Сатана перестал заливаться смехом и перевел взгляд на меня.       Всем нутром чувствую прожигающий бордовый взгляд отца, что пробивается сквозь фантомную каменную стену, просачиваясь под кожу в ожидании ответа.       Что я должен ответить? Что я влюблён в неё? Чем это обернётся?       Что ты с ней сделаешь? Как быстро я потеряю Непризнанную, если признаю свои чувства?       — В меня много девушек влюблены, отец. — отзываюсь металлическим голосом, проглатывая бушующий огонь эмоций, запихивая поглубже свет, что призвала во мне Уокер. — Я ничего не чувствую к Непризнанной, если ты спрашивал об этом…       Невидимая стена, что возвела Вики как только мы переступили порог зала, рухнула к полу, разнося оглушающее эхо. Пронзительный изумрудный взгляд острыми кинжалами впивается в тело, и я до скрипа зубов сжимаю челюсть, вдыхая приторный запах ванили.       «Так надо, Вики. Просто поверь, девочка моя. Надо!»       Ярко-изумрудный искрящийся глифт перекатывается в бокале. Сияет ярче многочисленных звёзд, мерцая в свете софитов. Звон кубиков льда, бьющихся об стекло, заглушает басистая музыка и бешеный стук моего сердца.       Я кручу в пальцах прозрачный стакан, завороженно смотрю на перекаты бликов в отражении стекла, прокручивая в голове момент, что увидел в глазах Кирана.       — Люций.       Сладкие стоны Непризнанной от рук демона режут слух, и я в который раз себя проклинаю за то, как обращался с ней.       Молочная нежная кожа впитывает в себя холодный свет луны, учащенное дыхание; сладость ванили заполняет воспоминания, разъедая кислотой лайма мою душу.       Обжигающая ненависть к самому себе медленно испепеляет сердце. Мои действия, мои слова привели мою Непризнанную в объятия другого.       — Люцифер… — отрываю затуманенный глифтом взгляд от бокала и поднимаю глаза. — Я уже подумала, ты уснул.       Растянув пухлые бордовые губы в улыбке, Ости, не церемонясь, перекидывает через меня ногу и присаживается на колени. Острым ноготком проводит по груди, и я сопровождаю взглядом каждое её действие. Ловкие пальчики принимаются медленно расстёгивать рубашку, а я инстинктивно напрягаюсь всем телом.       — Расслабься, — шепчет на самое ухо, задевая мочку губами, — тут никого больше нет. Я всех разогнала по комнатам.        Точечными поцелуями покрывает шею и забирает из моих рук стакан, осушает в пару глотков и, откинув стекляшку в сторону, примыкает к моим губам.       Прожигающая каждый орган злоба и дурманящий глифт затмевает сознание, и я отвечаю на её поцелуй, сжимая руками бёдра. Глоток изумрудного дьявольского алкоголя заполняет рот совместно с языком, и я рывком притягиваю её ближе. Она запускает пальцы в волосы, взъерошивая пряди, сжимает в кулак. Обжигающее тело Ости, вкус сочного киви и сладкий олеандр наполняют разум, вытесняя напрочь все чувства.       Дыхание сбивается, рывком прижимаю Ости к себе, кусаю её губы и тут же зализываю, проводя языком по пухлым губам. Шнуровка её топа не поддается, и я грубым резким движением разрываю его, не отрываясь от поцелуя, от чего демоница вскрикивает в наслаждении. Перемещаю поцелуи на изящную шею, скольжу руками по пылающему жаром телу, сминаю грудь, не отрывая губ от её шеи, спускаюсь пальцами к талии.       Упираясь мне в плечи, она поднимается, медленно снимает кожаные штаны, искусно переступает через плотную ткань, вызывая во мне звериное желание.       Тяну её на себя, и она падает обратно на колени, жмется к паху, уволакивая в жадный поцелуй. Поглаживаю её бедра, покусываю губы, растворяясь в обжигающем олеандре.       Звонкий шлёпок раздается по вагону, вырывая из уст демоницы стон. Оттягиваю её волосы, вынуждая ухватится за мои плечи руками и запрокинуть голову. Ещё один шлепок — и она вскрикивает, прогибаясь в пояснице. Ещё один удар по мягкой ягодице, и ещё, пока Ости не срывается на жалобный писк от моих ладоней.       Я перехватываю её руки и завожу назад, сжимая запястья, всматриваюсь в зелёные глаза. В них нет изумрудного сияния, они не завораживают своей глубиной, её глаза цвета летней травы поверхностны и просты. Не вызывают желания окунуться в чистейшее озеро, утонуть в изумрудных лесах, они не играют цветными бликами на солнце, не вызывая толпы мурашек, они не призывают чертей и не разрывают на атомы мой разум.       — Пошла вон.       Демоница замирет в паре сантиметров от моих губ, в недоумении смотрит мне прямо в глаза, и я отворачиваюсь, сжимая до скрипа челюсть.       — Люций, ты в порядке? — лепечет перепуганная Ости.       Никогда не сравнивал тех, с кем сплю, но почему-то именно сейчас в глазах четкий образ Вики. Её нежные руки, скользящие по моему телу. Стоны, что застилают разум, вынуждая контроль раствориться в небытие. Её гладкая кожа, сладкий запах ванили и сочный клубничный вкус её губ. И изумрудные глаза, лишившие меня рассудка.       — Пошла вон!       Разжимаю хватку на её запястьях, и она поспешно заключает в ладони моё лицо, поворачивая голову, заглядывает в глаза. Словно протрезвев, одним движением скидываю с себя Ости и стремительно поднимаюсь на ноги.       — Люцифер! — вопит обиженная, ничего не понимающая демоница. — Ты нормальный? Куда ты?       Цепляю со стола недопитую бутылку изумрудного глифта и покидаю поезд.

***

      Чертова маленькая Непризнанная влетает в мою грудь, унося всё моё существование в небытие.       Вики.       Изумрудные глазки смотрят на меня с разочарованием, идеальные черты лица заостряются. Хмурит маленький носик, поджатые губы вызывают у меня улыбку.       — Давно не виделись, Непризнанная.       Ости сильнее прижимается ко мне, сжимая руку, а я хочу вырваться из её объятий и тошнотворного олеандра.       Смотря в глаза Непризнанной, окутываю её энергией и усмехаюсь от того, как она покрывается мурашками.       — Соскучился? — бросает вызов Уокер.       Маленький ураган закручивает эмоции, забирая кислород из лёгких.       — Возможно, — усмехаюсь и сую руки в карманы, сдерживая порыв оттряхнуться от Ости и накрыть клубничные губы Вики поцелуем.       — Ты мне больше не интересен, Люцифер. Я наигралась, — делает шаг вперёд, разделяя физическую близость с Ости, убивая меня моими же словами.       В груди взрывается черный перец. С непониманием смотрю вслед Вики. Моя маленькая Непризнанная с гордо расправлеными плечами и походкой от бедра плывет по коридору, всё дальше отдаляясь от меня, забирая с собой всю ваниль.       Забытый всеми просторный зал, что когда-то нашла Уокер, радушно встретил меня своей пустотой. Стал обителью для меня на эту ночь. После проишествия в поезде я заглянул в комнату, подхватил еще пару бутылок глифта и пришёл туда, откуда и началось разъедание себя из-за чувств к Вики.       За короткое время я испытал массу невероятных эмоций, ощутил то, чего никогда не чувствовал за долгую жизнь. Однако сейчас мне кажется, словно какая-то тварь вцепилась в меня и не отпускает, высасывает всё до последней капли, оставляя после себя ничего, пепел. Пытаюсь вдохнуть, но не могу, с каждым новым вдохом я погружаюсь в необъятную тьму.       Это чертова дикая игра на выживание. Игра с самим собой, со своими чувствами и мыслями. Игра — где нет победителей, одни проигравшие, и я среди них.       Делаю глоток обжигающей жидкости, усердно пытаюсь заглушить разъедающие меня чувства, но чёрный ураган эмоций и боли не утихает даже под дьявольским глифтом.       Застоявшийся воздух в пыльном зале, на полу всё ещё лежат осколки стекла после взрыва Непризнанной. Я слышал. Слышал, как ей было плохо, но в силу своей гордости и эгоизма ушёл прочь.       Позволил этим чувствам поглотить себя, окунулся в них с головой, пустил в свою душу, а сейчас сижу и уничтожаю себя за свои действия и отношение к Вики.       Я опустошен, словно из меня всё высосали, и только затыкаю своих чертей дьявольским пойлом. Он опьяняет, застилает туманом взгляд, но не растворяет нескончаемую боль.       Я сам виноват в том, что испытываю сейчас. Моя паранойя — сорняк в моей душе, она разрасталась с каждым новым демоном в моей жизни. Им был нужен только мой статус, мой ранг и моё имя. Лишь Мими было плевать на то кто я, и даже ей я причинил боль. И Вики…       «Потому что люблю тебя. Разве этого мало?!»       Много, это слишком много для такого как я. Я не заслуживаю её, не заслуживаю её ванили, что пробирается в меня и держит так крепко, сколько бы я не причинял ей боли. Не заслуживаю её внимания, изумрудного взгляда, её ласкового голоса и нежных слов.       Каждый раз, когда я говорю, что я — зло, дьявол во плоти — ей плевать. Плевать на мои поступки, плевать на мои слова, как бы больно они её не ранили, плевать на мою истинную суть, на мою тьму.       Моя тьма поглощает её, впитывает без остатка, забирает весь свет, но Вики плевать. Моя девочка бросается за мной на дно Ада, поджигает свои крылья, отравляет свою душу, и всё равно тянется ко мне своей ванилью, словно её энергия — безграничная вселенная, и нам хватит на нас двоих.       Я никогда и ни о ком не думал, только о себе, о своих чувствах и желаниях, о своих потребностях — до неё. До того, как увидел чёртову Непризнанную. Потерянную и напуганную.       Влюбленность, любовь… Она вызывает во мне то, чего я страшился всю свою жизнь, но сейчас… Сейчас я с полной уверенностью могу сказать, что не жил. До неё. Своим появлением она взорвала во мне ядерную бомбу, что принесла непоправимые последствия в виде тепла, ярких эмоций, переживаний не только за самого себя. И страх. Страх потерять то, чем я не обладаю.       Я сижу на холодном полу, и вместо того, чтобы быть сейчас с ней, держать её за руку, впитывать её энергию, что приносит такое необходимое мне тепло и покой — я сижу здесь, в пустом пыльном зале, и заглушаю свою боль глифтом. Вместо того, чтобы переворачивать все три мира в попытке её пробудить, я выжигаю себя изнутри.       Выгорание — самое неприятное ощущение. Пустота. Совершенно ничего не чувствуешь, полное безразличие даже к самому себе. Я ничего не хочу. Хотя, нет — хочу уснуть и не проснуться, погрузиться в удушающую темноту.       Я отодвигаю в сторону бутылку, растягиваюсь на пыльном мраморе, расслабляюсь и отдаю всего себя на растерзание пылающего во мне огня.