Печать

      — Браво! — тишину разрезали громкие ритмичные хлопки. — Из всех женщин только Лилит могла с таким трепетом, я бы даже сказал, с обожанием разглядывать Истинный Лик Дьявола. Мисс Уокер, — зажмурившись, поворачиваюсь к Владыке, а Люцифер прижимает меня к своей груди, — откуда в вас столько… качеств истинной дьяволицы? — протягивает мне руку ладонью вверх. — Позволишь? Сын.       Бордовый взгляд правителя Ада от моего лица скользит вверх, и Сатана искренне улыбается, медленно складывая крылья за спиной. По телу бегут мурашки от его холодной улыбки, и я упираюсь лбом в грудь Люцифера, желая скорее покинуть чертов Ад.       — Даже не думай к ней прикасаться! — гневно отзывается демон и разворачивает корпус, пряча меня от отца.       — Ну что ты, — усмешка тронула губы Сатаны, — я не причиню ей вреда, Люцифер. Как я могу после такой трогательной картины разрушить ваши искренние чистые чувства. Ваша связь душ мне попросту не позволит этого сделать, — вздыхает Сатана, а демон прижимает меня к себе. — Если ты помнишь, из всех демониц только Лилит спокойно стояла в пламени истинного лика. Мне просто любопытно…       — Мне тоже любопытно! — власть в голосе демона накаляет воздух, и, перехватив мою талию одной рукой, он заводит меня за свою спину. — Потрудись объяснить, почему Тори связана с Вики? Твое любопытство мы насытили сполна.       Я упираюсь лбом в спину Люцифера, с одним лишь желанием — убраться отсюда и как можно скорее. Я чертовски устала. Больше не желаю выяснять правду. Я рассыпалась на маленькие кусочки, и каждое моё движение отдает тянущей болью. У меня больше нет сил бороться. Я так отчаянно желаю убраться из Ада, схватить Люцифера за руку и покинуть проклятое место, что причиняет столько страданий.       Люцифер прав. Весь ужас концентрируется в этом месте, и чем дольше мы тут находимся, тем больше препятствий возникает на нашем пути.       И самое главное, самое сильное препятствие, с которым мы не в силах справиться даже вместе — Сатана.       — Ох, Тори, — задумчиво протянул Владыка, вырывая меня из омута отчаяния. — Думаю ваши нерушимые чувства с Непризнанной неподвластны даже моим чарам…       — Каким «чарам», отец?       — Смотри сам, сын, и всё поймёшь.       Щелчок пальцев, а я инстинктивно жмурюсь от страха и прижимаюсь к демону в надежде на его защиту. И пусть я меньше часа назад хотела вырвать королевский медальон с груди и швырнуть ему в лицо, страх перед щелчком пальцев Сатаны куда сильнее всех остальных чувств.       Кабинет озарила яркая вспышка голубого света, вынудив открыть глаза и сконцентрироваться на мерцании. Создавая рябь, как испорченный телевизор, шар разрастался, заполняя голограммой всё пространство вокруг нас. Лёгкий гул нарушает тишину, погружая нас в…       Прошлое.       Я охнула и прикрыла ладонью рот, не смея оторвать взгляда от проекции. Люцифер прижал меня к себе, сплетая энергии, одаривая острым кардамоном и теплом своего тела. Нервный тремор бордовых крыльев создавал приятный шелест за спиной, словно ветер перебирает зелёную листву. Прикосновения мягких перьев щекотали кожу, но я не обращала ни на что внимания, сжимая пальцами руку демона, оставляла кровавые полосы от ногтей.       Мерцающая голограмма являет нашему взору то, что я хочу видеть меньше всего. То, что отпечаталось в памяти на века, яркими картинками, окуная в самые худшие моменты моей жизни.       Точёные черные скалы, кованые ворота и тёмное затхлое озеро. Я выныриваю, жадно глотая воздух, плыву к берегу и с трудом выбираюсь на сушу, скользя по гладкому камню, покрытому тиной. Платье прилипает к телу, перья, пропитанные водой, оттягивают спину, и я дергаю плечами, вторя своему отражению. Моя проекция встряхивает крыльями, сбрасывая на землю тяжелые капли, а у меня по телу пробегает озноб от чувств, что подкидывает сознание.       Синие глаза проводника проникают прямо в душу, его предложение об оплате, и я синхронно с полупрозрачной собой накрываю ладонью медальон. Кремовая яркая капля моей души нитями скользит в пальцы демона, собираясь в мерцающий шар.       Каждое слово, ощущение, запах гари заполняет кабинет Сатаны — и мы, словно зрители кошмарного кино. Люцифер прижимает меня к себе, отпечатывая свои пальцы на талии, оставляет продолжительный выказывающий поддержку и благодарность поцелуй на виске.       По щекам катятся слёзы, сердце медленно бьётся, отстукивая мои шаги по кругам Ада. Болезненный ком застрял в горле, нещадно режет и не даёт вдохнуть. Ватные ноги подкашиваются, по телу фантомные импульсы всех пережитых ощущений вторят мерцающей голограмме. Отпускаю руку Люцифера, теряя равновесие, не чувствуя под ногами пола, но демон подхватывает меня, прижимая к горячему телу. Демоническое тепло и вкус его эмоций — единственное, что удерживает меня в реальности.       Похоть. Цербер. Гнев.       Кентавры с натянутыми тетивами. Раскаленная река. Лики самоубийц, и я вздрагиваю, когда острые зубы гончих вонзаются в плоть.       Огненные капли прожигают спину. Мне кажется, что ноги вязнут в зыбучих песках, и я хватаюсь за Люцифера, сжимая его запястье.       Я люблю тебя, Люцифер. Не потеряй свой свет.       С губ срывается хриплый шепот, повторяя эхом за мерцающей мной.       Люцифер прижимается ещё ближе, зарывается носом в мои волосы, а я взгляд оторвать не могу от проекции. Демон шепчет мне на ухо, просит прощения, целуя в висок, а я словно в статую превратилась, и инстинктами вторю за представленной картинкой.       В одно мгновение проекция рассеивается, меняясь на другую.       Темное убранство кабинета Сатаны, треск поленьев в камине, исходящий жар от огня, и я теряю ниточку реальности. Кубики льда бьются о грани прозрачного бокала, перекатываясь в кровавом глифте. Перстни на длинных изящный пальцах впитывают в холодный металл теплый свет; бордовый проницательный взгляд, и я невольно оборачиваюсь, всматриваясь в непроглядную мглу. Туда, куда смотрит проекция Владыки Преисподней.       Синие глаза мерцают в темноте, медленно приближаются — и я вжимаюсь спиной в Люцифера под проницательным взглядом. Теплый свет камина отражается в фиолетовой коже проводника, задерживаясь бликами на кончиках шипов. Он в почтении склонил голову, вытягивая руку вперёд, и на ладони мерцает моя кремовая светлая душа.       Скинув ноги со стола, Сатана одним взмахом руки переносит по воздуху мою душу, и с хищным, игривым прищуром рассматривает её часть. Бордовый взгляд наливается блеском, на губах проступает ухмылка, обнажая белоснежные зубы, и картинка в мгновение теряется в темноте.       Ужасающие крики разносятся над головой, и, закрывая уши ладонями, я поднимаю взгляд. Сводчатый архитектурный потолок подпирают готические колонны, закрученные в спираль. Чёрные стекла, обрамленные металлическими прутьями, пропускают багряное небо Ада. И под куполом кружат раздраженные гарпии.       Шорох чешуи привлекает внимание, и я опускаю взгляд. Восседая на троне, Сатана расслабленно сгибает и разгибает крылья, постукивая пальцами по черепам, имитирующих подлокотники. Задумчивый раздражительный взгляд прикован к перстням; и словно в голове Владыки воцарился грандиозный план, на губах проступает ухмылка, а в глазах поблескивает огонь. Щелкнув пальцами, он призывает голубой мерцающий шар, проецируя голограмму.       Ледяные порывы ветра проносятся по тронному залу, и я покрываюсь мурашками от холода. Закатное оранжевое солнце купается в снежных вершинах гор, отражая лучи розового оттенка. Подол мятного воздушного платья, словно сахарное облако, развивается волнами по воздуху, скрывая от всего мира меня и Люцифера.       Обходя мерцающую проекцию наших образов по кругу, Владыка с омерзением на лице отворачивает голову, когда губы демона накрывают мои поцелуем. Запустив руку в мои волосы, сдерживая себя, он притягивает к себе и, получив разрешение, с жадностью целует.       Чувствую на своих губах его вкус, приятной дрожью по телу прокатываются ощущения, которые я тогда испытала, и я погружаюсь в воспоминания, невольно прикасаюсь пальцами к губам, основательно запечатывая в памяти наш первый поцелуй. Люцифер прижимает меня к себе, крепко обхватывая талию. Его энергия теплом ласкает мою, и я радуюсь этим чувствам. Ваниль распускает бутоны навстречу родному кардамону. Демон что-то шепчет на ухо, обжигая шею своим дыханием, но я не слышу его. Только мягкий гул голограммы, шелест драконьих крыльев мерцающего Сатаны и раздраженное дыхание.       Моя проекция покрывается черными гнилыми пятнами в руках Люцифера. Истерично смеётся и сбрасывает его со скалы в ледяную бездну. Копия Сатаны рассеивает голограмму небрежным взмахом руки, и с блеском в глазах он щелкает пальцами. В центре огромного зала на мраморном холодном полу разрастается чёрное пятно. Медленно, собирая всё до последней капли, оно тянется вверх, приобретая человеческие очертания. Глянцевая изящная фигура предстает перед Владыкой Преисподней, и, материализовав на ладони мою душу, он подходит вплотную к фигуре, сдувая кремовое свечение с пальцев.       Пыльца моей светлой души блеском покрывает черный образ, меняя его на глазах. Изящное тело приобретает мои черты. Пшеничные длинные волосы ниспадают на плечи, фигура обтягивается молочной кожей. Блеск изумрудных глаз, длинные ресницы и тонкие брови, красные пухлые губы, словно по ним течет сок спелой клубники. Сантиметр за сантиметром черная фигура превращается в меня.       — Я хотел назвать её «Виктория», — голос реального Сатаны громом прозвучал в кабинете, — но подумал, что это было бы слишком очевидно.       От ужаса прижимаю ладонь к губам, подавляя крик. Лёгкие прожигает черным перцем, и мои эмоции закручиваются в единый ураган с чувствами Люцифера. Непонимание, гнев, паника, мои сомнения в измене улетучиваются, и я переплетаю свои пальцы с пальцами демона, сжимаю и оборачиваюсь к нему.       В алых глазах разливается пламя, об острые скулы можно пораниться, и на висках выступает испарина. Люцифер пристально смотрит на отца, запуская руку в мои волосы, притягивает к себе. Упираюсь лбом в его грудь, позволя холодным слезам скользить по горячим щекам. Чувства, переплетённые, разделенные на двоих душат меня, и я жмусь в Люцифера, вдыхая его гнев.       — Девочка моя, — сдавлено шепчет Люцифер, оставляя след своих губ у меня на виске.       — Никаких сомнений, — дергаюсь от голоса Сатаны и против воли оборачиваюсь. Он подходит к голограмме, всматриваясь в мою копию, и с улыбкой отмечает своё создание, — это лучшее моё творение, — с упоением выдыхает Сатана, скрещивая пальцы в замок за спиной. — Я так долго к этому шёл, — он оборачивается к нам и лёгким взмахом руки рассеивает мерцающий голубой шар, погружая кабинет в темноту. — Создать любую иллюзию, послать картинки, как приятные так и нет. Запереть чей-то разум в цикличном наказании. Это всё, несомненно, превосходит все девять кругов. Игры разума, — Сатана прикрывает веки и с довольством втягивает в легкие воздух, — лучшая мера истязания души. Согласен, сын?       — Ублюдок! — цедит сквозь зубы Люцифер, обжигая перечной энергией.       — Я вижу, ты насладился личным Адом, где, несомненно, преобладала мисс Уокер, — Сатана подходит к нам и опускает взгляд на меня, — Какого это, сын, когда твоя любовь гниёт в твоих же руках? И каждый раз ей нужно всё больше твоих прикосновений. Ещё больше твоих чувств. Она, как вампир, высасывает из тебя всё до последней капли, оставляя лишь на губах привкус гнили.       Я поежилась под пристальным бордовым взглядом. По спине пробежал липкий холод, и только рука Люцифера, его обжигающая злость держали сознание в реальности.       Когда я проходила круги Ада, у Люцифера был свой личный Ад. И я не знаю, что хуже. Видеть, как твои чувства гниют в твоих руках, ощущать могильный тошнотворный запах, или тонуть в языках пламени.       Мою копию воссоздали, сотворили щелчком пальцев, чтобы продолжать истязать Люцифера. Калечить его душу, разбивать его чувства ко мне, растирать в порошок нашу связь.       Я подняла взгляд на Люцифера, старалась понять его эмоции, но они выражали только гнев. Безумную, неудержимую ярость, она разливается из алых радужек пламенем, соединяясь в тонкое кольцо, а внутри темнота. Непроглядная мгла, холодная бездна, где черти пожирают эмоции. Неконтролируемая, удушающая, и я не понимаю, как он сдерживает себя. Сжимает пальцы на моей талии, и мне должно быть больно, но я чувствую только перец. Черный, заполняет мою душу, обжигает слизистую, просачивается в меня, растекаясь по венам.       — Я убью тебя! — рычит Люцифер, привлекая внимание Сатаны, и, подталкивая меня в сторону, делает шаг вперёд.       В алом взгляде читается отвращение, в каждом плавном жесте виднеется концентрация, контроль эмоций, которым Сатана учил сына с самого детства. Ярость Люцифера, направленная на отца, презрение, обращенное к Сатане, к замыслам Владыки, к его деяниям, к его словам. Ненависть Люцифера растет с каждой секундой.       — Когда-нибудь это определенно случится, Люцифер, — улыбается Сатана, не скрывая своего могущества, — но не сегодня.       — Сегодня, — рыком отчеканивает Люцифер, не сдерживая эмоций, заносит кулак в воздух и одним резким точным движением ломает нос Сатане.       Вскрикиваю, прикрывая ладонями рот и пячусь назад, отмечая, как по губам Владыки медленно стекает черная кровь, падая на выбеленную рубашку. Бордовые глаза застилает оранжевое пламя, вырываясь языками ярости из глазниц Дьявола. Стерев тыльной стороной ладони кровь с губ, он переводит полный жестокости и гнева взгляд на Люцифера.       — Скажи мисс Уокер спасибо, сын, — с презрением и еще большим контролем сдерживает в груди утробный рык Сатана. — Только метка на её руке сдерживает меня от того, чтобы лишить Ад наследника! — Владыка сплевывает на пол кровь. — А теперь я могу продолжить? — не дождавшись ответа, он подходит к Тори и поднимает её на ноги, оттаскивая от камина, в центр кабинета. — Ты слишком рано покинул свой Ад, Люцифер. В моих планах было игрой разума искоренить твои чувства к Непризнанной, высушить тебя до последней капли. Заставить ваниль гнить от твоих же прикосновений. Чтобы ты возненавидел этот сладкий запах и попросту боялся прикоснуться к реальной Вики, потому что вкус её гнилой кожи настолько бы сильно въелся в твой разум. Но ты выбрался. Снова кинулся в объятия света, и тогда мне пришлось пойти на крайние меры.       — Ты поэтому держал меня дома?! — Люцифер делает ещё один шаг к отцу, сжимая кулаки, и я удерживаю его, ведь ещё один удар Сатана не стерпит. — Поэтому она прыгала ко мне в постель, выставляя все так, будто я её трахал?! Не выполняла приказы и без страха смотрела мне в глаза?! Поэтому меня тянуло к ней?! — Люцифер сжимает мою руку, и я кривлюсь от боли, но молча лбом упираюсь в его спину, рвано вдыхая перечный воздух. — Потому что ты от скуки, из своей ненависти к любому чувству, кроме ненависти, создал тварь и наделил её душой моей женщины!       — Все верно, Люцифер, — Владыка довольно усмехнулся, задрав вверх подбородок.       Люцифер дёргается, но я удерживаю его. Собрав все силы сжимаю его руку и тяну назад, с одним лишь желанием — оставить Сатану, тварь с моей душой и покинуть чертов Ад.       Навсегда.       — Ваалф, верни Вики в школу, — Люцифер разворачивается, освобождаясь от моей хватки, заключает щёки в свои горячие ладони.       — Я не уйду без тебя, — сиплый голос срывается с моих уст, и я цепляюсь пальцами в предплечья демона, вонзаясь ногтями в напряжённые мышцы.       Под его кожей протекает пламя, вены наливаются лавой, и плоть постепенно, очень медленно превращается в пепел.       Стирая с моих щек дорожки слёз, Люцифер склоняется и примыкает к моим губам. Мягкие, но обжигающие прикосновения, требовательно целует меня и прижимается лбом.       — Я не знаю, как ты это пережила, Вики, — короткими поцелуями покрывает мои скулы, собирая холодные слезинки, — но больше этого не повторится.       — Люцифер, — шепчу, сильнее сжимая пальцами его плечи в страхе сделать глоток воздуха.       — Я вернусь к тебе, слышишь? — он чуть встряхивает меня. — Я должен положить этому конец, Вики, но тебе будет больно. Прости меня, родная.       — Что ты заду…       Его губы накрывают мои, требовательно, жёстко. Целует отчаянно, рвано, словно в последний раз, окутывает своей энергией. От его поцелуя сознание туманится, тело расслабляется, и по венам разливается кардамон, посылая волны приятного покалывания.       Горячие руки подхватывают меня, и я протягиваю пальцы, стараясь ухватиться, сбежать от поглощающего ледяного мрака, что стремительно наступает, обволакивая со всех сторон. Открыть глаза, хочу коснутся…       — Я люблю тебя, Непризнанная.       Я теряю себя, погружаясь в сон.