Печать

      — Люцифер, — с губ срывается хрип, и я сдавленно кашляю.       Тело онемело в объятиях демона, каждая клеточка отдает пульсирующими колючками при малейшем движении, покрывая тело приятной истомой; мраморный черный пол впитал наше тепло и больше не обжигал холодную кожу.       В голове растягиваются спазмы боли, по вискам оглушительно стучит. Перед глазами ещё мелькают вспышки яркого света, а голос Люцифера пронизывает слух. Горло саднит, не давая вдохнуть — и я тянусь к нему, накрывая пальцами. Я ничего не понимаю, словно проснулась ото сна.       «Это все нереально»       Хочется кричать, выть, вернуться в холодную бездну космоса, где я ничего не буду чувствовать. Где не будет боли, пульсирующей, уничтожающей. Не будет горячих родных рук и ядовитого кардамона, сплетающегося с моей энергией в плотное неразрывное единое целое. Не будет моей копии, словно моё зеркальное отражение спроецировали в реальность, а потом подсунули в объятия Люцифера.       Я не понимаю.       Отчаянно хочу верить, что всё это сон, просто кошмар и обнаженное тело не прижималось никогда к моему мужчине. Не верю, что он мог мне изменить. Что мог так поступить, после всего, что пережили мы вместе: после Ада, после его признаний и ласки, что окутывает меня с момента пробуждения.       Люцифер никогда не спит в одежде, даже в белье, но некоторое время назад я четко видела своими глазами серые мятые штаны на нем… И стройную ногу, покоящуюся на его бедре. Незнакомка ластилась к нему, прижималась, как к самому дорогому, накрывая черными крыльями, сквозь сон водя пальцами по мышцам на теле моего мужчины.       На губах расцветает гранатовый привкус моей ревности: кислый, ядовитый, прожигающий рецепторы. Хочется вырваться, убежать. Чтобы Сатана щёлкнул пальцами и отправил меня на новые грани боли. Испепеляющей.       Так хочется сейчас сжечь свою душу.       В темном углу комнаты Люцифера разносятся тихие женские всхлипы, и я кривлюсь от каждого звука, сглатывая тошноту. Ваалф так и сидит, подпирая спиной дверной косяк, сжимая выбеленные волосы у корней, не отрывая от меня перепуганных серых глаз. Гард с периодичностью тыкает мокрым носом в мою ногу, проверяя, жива ли я, и послушно, в ожидании, опускает голову мне на бедро, нарушая тишину тихим поскуливанием. Бордовые крылья накрывают теплым пуховым одеялом, и энергия Люцифера с ног до головы окутывает каждый дюйм тела до боли родными вкусами.       — Люцифер, — упираясь ладонью в его плечо, пытаюсь подняться, на что демон сильнее сжимает меня в руках.       Так хочу выбраться, хочу разорвать эти объятия и покинуть чертов Ад. Хочу вернуться домой, на Землю, закутаться в мягкий плед и положить голову на плечо папы, а он будет гладить мои волосы под старый, чёрно-белый фильм, тихо звучавший фоном. Хочу, чтобы он говорил, что всё будет хорошо, что никогда не даст меня в обиду. И это будет правда. Папа всегда меня защищал, прятал за своей спиной от всех невзгод. Никогда мне не врал и не давал тех обещай, что не сможет сдержать.       В отличие от него.       Люцифер обещал. Обещал отгородить меня от боли, но я снова бросаюсь в агонию. За ним. К нему. Ступаю на выжженную землю Ада, чувствуя его душу. Она переплетена с моей, плотно, и связываться вроде должна шёлковыми ласкающими кожу лентами. Но сейчас это больше напоминает цепи с острыми шипами.       Хочу больше никогда не любить демона, никогда не видеть на себе алый проницательный взгляд и не чувствовать в своих легких, как ваниль смешивается с кардамоном, являя миру новые, до опьянения приятные вкусы.       — Люцифер, отпусти меня, — снова опираясь руками в плечи демона, стараюсь изо всех оставшихся сил вырваться из удушающих объятий.       — Нет, Вики, — упирается лбом в основание шеи, а у меня по позвоночнику прокатывается боль от запрокинутой головы на столь длительное время.       Все тело ломит и болит, и, кажется, что вместе с сердцем лопнула каждая моя частичка.       Впечатление от прикосновений моего отражения к любимому мужчине… Она, словно девушка, шагнувшая из мира зазеркалья, ласкала изящными пальчиками сквозь сон его грудь. Мерзкие картинки проносятся перед глазами, отдаются глухими ударами по рёбрам, там, где соприкасалась молочная и смуглая кожа.       — Люцифер, — произношу с нажимом в голосе. Я устала. Очень устала. Хочу в горячую ванну, использовать всю воду мира, чтобы смыть его тепло.       — Я не отпущу тебя, Непризнанная, — его голос хрипом нарушает тишину, — я не могу тебя потерять. Только не тебя, Уокер.       — Люцифер, я не хочу…       — Плевать, Вики, — корица на губах говорит о том, что он выходит из себя, злится, раздражается.       Но мне тоже плевать.       Хочу домой. Хочу в свою кровать. Уснуть и проснуться совершенно в другом мире. Где не будет красных глаз, бордовых перьев и родного до одури приятного вкуса кардамона.       — Стоять!       Мужчина резко отрывает голову, с гневом, срываясь на рык. Алый взгляд вспыхнул пламенем, и я боковым зрением вижу застывшую перед нами хрупкую фигуру, облаченную в простынь.       — Люцифер…       От её голоса всё внутри переворачивается. От того, как она жалобно произносит его имя, подкатывает тошнота.       — Для тебя «Господин» и не иначе, Тори! — скулы его очерчиваются, густые брови сведены на переносице, челюсть от сжатия ходит ходуном, а пальцы от злости сжимают моё обездвиженное тело. — Ты не сдвинешься с места, пока я не прикажу! Понятно?       Изумрудные глаза ее переполнены ужасом, по щекам катятся слезы страха, и она нервно кивает, прикусывая губы. Пальцами сжимает темный атлас, нервно перебирая ткань. Прямо как я.       Шершавые подушечки теплых пальцев демона касаются моих щёк, и Люцифер проводит с нажимом по скулам. Перевожу пустой взгляд на него. В моей груди выжженная пустыня, и я ничего не чувствую от его прикосновений.       Совсем ничего.       Ни холода, ни тепла, ни мурашек, ни бабочек, гулко бьющихся о рёбра. Только пепел моей души кружит по воздуху и медленно заполняет дыру в груди серым смогом.       — Дай мне во всем разобраться, Непризнанная, — рьяно гладит пальцами моё лицо, — пожалуйста, Вики, дай мне время.       — У тебя было достаточно времени, Люци, — отталкиваю его, пятясь назад, почти падаю, но реакция Демона мгновенна…       — Девочка моя, — с отчаянием на выдохе поднимает меня, игнорируя мои попытки оторваться от него, сажает перед собой, мягко удерживая от падения. — Я не понимаю, какого черта творится в этом доме, Уокер. Каждый раз, как я спускаюсь в Ад, я не могу контролировать свою жизнь.       — Не нужно, Люцифер, — я отворачиваюсь от него и зажмуриваюсь. Не хочу слышать хриплый голос, отдающий в груди вибрацией, не хочу его видеть. Не хочу больше чувствовать.       — Я не изменял тебе, Непризнанная, — отчеканивает, пригваждая к полу сомнения, и я жмурюсь ещё сильней, скрывая подступающие слёзы. — С твоего появления в школе я ни с кем не спал. Посмотри на меня, Вики, — пальцами за подбородок поворачивает мою голову к себе. — Я не перестану тебя чувствовать. Никогда, Уокер. Просто подожди меня здесь. Я должен наведаться к отцу и выбить из него всю информацию. Потому что-то, что происходит между нами, то, что происходит вокруг нас… вся эта боль… Я обещал тебе, родная. Дай мне сдержать своё слово.       — Я возвращаюсь в школу, Люцифер, — слишком твердо произношу я и отвожу взор, не в силах видеть красные глаза. — Прошу дать разрешения твоему помощнику доставить меня на небеса. К моему сожалению, я не способна передвигаться между мирами самостоятельно. Мои крылья расплавились под огненным дождем на седьмом круге Ада, — специально напоминаю ему о том, что пришлось мне пережить ради моей любви к нему.       Его слова эхом гуляют по сознанию, проникают в удушающую пустоту.       Я не могу. Хочу забыть.       Мысленно взываю к Шепфе, чтобы все это оказалось ядовитой ложью. Хочу верить его словам, прильнуть к горячему телу, почувствовать его ритм сердца. И не могу… не могу прогнать сомнения, не могу подавить боль, что расползается по моей душе от увиденного здесь.       Глаза не врут.       — Вики, — испуг в его голосе, а я стараюсь удержаться на ватных ногах, окидывая взглядом демоницу.       Мои повадки, мои черты. Крыльями накрывает плечи, в точности, как я, когда хочу спрятаться от всего мира. Полная копия, без единого изъяна. Только энергии нет. Вместо неё — болото черной топи, плесень и гниль. И я покрылась неприятными мурашками, вкушая отвратительную тягучую жидкость, стекающую по горлу.       Одно мгновение — и Люцифер подхватывает меня на руки, и, вскрикнув от резкой смены положения, я инстинктом прижимаюсь к нему.       — Что ты делаешь? — пытаюсь выбраться, и плевать, если упаду, но демон сжимает пальцы на моём теле и крепче прижимает к себе.       — Сдерживаю своё обещание, Непризнанная, — выходит из комнаты со мной на руках. — Ваалф, Тори, за мной, в кабинет отца!       Блондин поднимается на ноги, смыкает пальцы на тонком запястье моего клона и с ледяной жестокостью выводит всхлипывающую девушку в коридор. Я никогда не видела Ваалфа таким. Улыбающийся, всегда смеющийся болтливый демон сменился за мгновение. Черты лица ожесточилисть, взгляд пропитан холодной пронизывающей сталью. Я никогда не видела его таким серьезным.       — Люцифер, отпусти меня, — возвращаю взгляд на Демона, цепляясь за очерченные острые скулы.       Желваки гуляют под кожей от злости, на виске выступает капелька пота, до скрипа сжимает челюсть, а в красных глазах полыхает огонь его ярости, обжигая и без того сгоревшую душу.       — Нет, девочка моя, — сухим хрипом, приглушенно, рыча отвечает, и я понимаю, как сложно ему себя контролировать, — если я тебя поставлю на ноги, ты тут же сбежишь. Позволь мне всё тебе объяснить. Я не могу тебя отпустить сейчас, Уокер. Слишком много всего произошло, чтобы позволить тебе уйти.

***

      Толкая ногой массивную дубовую дверь, Люцифер бережно заносит меня и опускает на ноги, бережно, но крепко держа за руку.       Вокруг царит полумрак, и я мечу взгляд, стараясь рассмотреть хоть что-то, но демон не даёт, поворачивается ко мне лицом, закрывая от гнетущей атмосферы, рьяно, отчаянно трёт пальцами скулы, пока я подмечаю боковым зрением убранство помещения. За спиной потрескивает огонь, согревая жаром. С боку распологается массивный дубовый стол, в мраке, за ним, тонут стелажи со свитками. Темное дерево перекликается с зелёными оттенками.       Кабинет Сатаны.       Я возвращаю взгляд на Люцифера и проглатываю тягучую слюну, опуская давящий ком в горле. Опаляя губы своим дыханием, зарываясь пальцами в корни моих волос, массируя подушечками пальцев, он прижимается к моему лбу, контролирует бушующие в его груди эмоции, что эхом отбиваются в моей. Я чувствую его ярость, словно огненная бездна, выжигающая последний кислород в легких. Его отчаяние тянется свинцом по моим венам.       — Заранее прости, родная, — накрывает требовательным поцелуем мои губы, — я должен проверить. Должен убедиться точно. Прости меня.       Я не понимаю, что он задумал. Сдавленно шепчет прямо в губы, опаляя дыханием, и я теряюсь. Хочу отвернуться, уйти. Я устала терпеть эту боль. Но его теплые грубые руки на моих щеках, его родной голос и энергия — я не в силах отвернуться от него, не могу отпустить его и подавить то, что Люцифер вызывает в моей душе.       Эти больные чувства обречены с самого начала, но я так хочу ему верить. Я снова бросаюсь в этот бесконечный омут, тянусь к нему и отвечаю на поцелуй. Сминаю родные губы, боясь его отпустить, пока душу разрывают сомнения. Он не может мне врать. Я бы почувствовала вяжущий рот кизил — энергию лжи. Как чувствовала там, в огромном пыльном зале, когда Люцифер впервые мне солгал.       «Я наигрался»       Самозабвенно отвечаю на его грубую жадную ласку, врезаясь ноготками в рельефные плечи, отчаянно прогоняя сомнения и боль, позволяя его прикосновениям залечивать раскрошенную на осколки душу.       — Какое неприкрытое нарушение закона неприкосновенности, — с издевкой голос Владыки проносится по помещению, заставляя всё тело мгновенно сжаться.       — Ты прекрасно знаешь, что мы нарушили этот закон и не один раз! — выплёвывает Люцифер и отходит от меня. — Не устраивай цирк, Сатана. Он никому не интересен.       В камине трещат поленья, красные яркие искры вырываются из оранжевого пламени, вторя взгляду Люцифера.       Шагнув мне за спину, демон вырывает девушку из хватки Ваалфа, что всё это время беспрекословно следовали за нами, и, дернув за тонкое запястье, толкает на середину кабинета, подставляя взору Владыки. Усмешка появляется на губах Сатаны, и, отложив книгу в сторону, он скрещивает пальцы, водрузив локти на подлокотники, и закидывает ноги на деревянный журнальный стол. Бордовый взгляд мерцает всполохами недовольства, рассеивая темноту кабинета вспышками сдерживаемой дьявольской злости. Плёночные красные драконьи крылья раскладываются по полу блестящим ковром.       — Не потрудишься объяснить, какого дьявола ты сделал? — не скрывая ярости, Люцифер поднимает руку Тори перед собой и воспламеняет кисть одним прикосновением.       Агония боли пронзает мою руку, вырвав из груди истошный крик, и я падаю, коленями ударяясь об пол, прижимаю к груди ладонь. Словно раскалённый ржавый металл медленно пронизывает центр, расплавляя не только плоть, но и кость.       В одно мгновение всё заканчивается, также резко, как и началось. Часто, рвано дышу, глотая слезы, прижимая руку к груди, накрывая другой сверху. Опускаю взгляд: расплавленная ткань платья, прожженная ровным кругом, прилипла к телу. Не понимая происходящего, поднимаю взгляд, переполненный ужасом, на Люцифера.       Вот за что он извинился…       — Очень интересно, — протягивает Сатана и поднимается, делает шаг ко мне.       В мгновение Люцифер оказывается передо мной и поднимает на ноги, заводит за свою спину.       — Даже не думай к ней приближаться! — рычит Люцифер, раскрывая передо мной крылья во всю ширь. — Довольно твоих спектаклей, отец. Что это? — демон поднимает руку Тори и подталкивает прямо к Сатане. С омерзением выплевывая последнее слово.       Демоница падает к ногам Дьявола, запутавшись в простыне, пока Люцифер с омерзением трёт ладонь, шире раскрывая крылья, продолжая прятать меня от пронзительного взгляда Сатаны. Не скрывая ужаса от поведения Люцифера, от эмоций, что бушуют в моей груди… его эмоций — я пячусь назад и упираюсь спиной в Ваалферифа.       — Успокойся, Вики, — шепчет Демон мне на ухо и ладонью накрывает плечо, морозной энергией охлаждает мои чувства.       — Люцифер, — голос Владыки прокатывается недовольными нотками, — я и не думал, что ты настолько глуп. Это… — поднимает девушку на ноги, удерживая за предплечья, запахивает черную простынь, скрывая нагое тело, — твоя персональная служанка. Ты знаешь, как ее зовут, ты не первый раз ее видишь. Или ты уже забыл?       Я стою, сжимая пальцами предплечья, не понимая, что происходит. Моя копия надрывно всхлипывает, поднимая глаза на Люцифера, с мольбой пытаясь поймать его взгляд на себе, но демон четко смотрит в глаза Сатаны. По его словам, Люцифер давно её знает, но он ведёт себя так… также, как я. Я чувствую его непонимание, чувство ярости, неконтролируемую убивающую, разливающуюся в моей груди, прожигая пламенным перцем. Я словно пребываю где-то в другой реальности, будто всё это происходит не со мной.       Это все нереально.       — Хватит паясничать! — черный перец бьет по рецепторам. — Тори без рода, семьи и статуса. Без энергии. Полная копия Непризнанной, и появляется в доме тогда, когда Уокер засыпает крепким сном, — кожа Люцифера приобретает красные оттенки, словно по венам бежит раскалённая магма, воспламеняя его изнутри. — Ты сажаешь прислугу за стол, обхаживаешь, как первую леди, а после я просыпаюсь с ней в одной постели! Впервые дьявольское вино так опьянило меня, что я не помню ничего! Каждый раз, как я появляюсь в этом доме, она вьется вокруг меня! Что ты подсыпал мне в вино, отец? Почему эта дрянь — полная копия Вики? Почему я не могу её убить? Почему каждое моё прикосновение к ней отражается на Уокер?!       Слова Люцифера отбиваются болезненным эхом в сознании. Его эмоции рвутся наружу, непонимание закручивается в моей душе, в то время, как Сатана с полной невозмутимостью продолжает смотреть на сына. Что за вино? Шепфа, это не первый раз, когда она в его постели? Я задыхаюсь, медленно умираю прямо в эту секунду, падаю на дно бездны, не понимая… ничего не понимаю.       То, что говорил Люцифер, то с каким остервенением он отпихнул от себя девушку. Ухмылка Сатаны, ярость моего демона, его слова в комнате. Меня словно окатили ледяной водой. Кровь бурлит, приходя в дикое движение, ускоряет ритм разбитого сердца и разливается внутри через рваные раны.       Он не изменял. Люцифер не изменял мне! Он сам не понимает, что происходит. Иначе зачем это всё?       Мысли собираются воедино, приобретая четкую форму.       Сатана не позволит нам быть вместе. Ни после Ада, ни сейчас, никогда. Он заключает со мной сделку с одним лишь желанием — избавится от меня. А мои условия, что Дьявол не тронет сына физически — ничего не значит. Сатана — монстр, он правит Преисподней, каждый уголок Ада подчиняется ему. Что он может сделать щелчком своих пальцев? Какие границы его сил? На что он ещё способен?       Я стою в оцепенении, ноги словно приросли к полу, а воздуха катастрофически не хватает. Безнадежность окутывает меня, опоясывает колючей проволокой.       Нам не быть вместе.       Врезаюсь в кожу ногтями, понимая, что всё безумие, что окружает меня, вскоре окончательно лишит остатков сил. Я полюбила сына самого Дьявола. Непризнанная, жалкий человечек, слабачка — не достойна наследника Преисподней.       Я понимаю это.       Хватаю ртом раскалённый воздух, надеясь выжечь им всю любовь до конца. Избавиться от чувств к Люциферу.       Смотрю на демона, и понимаю — так будет лучше.       Правильнее.       Я смотрю на своего мужчину и понимаю…       Задыхаюсь, снова и снова вдыхая обжигающий кислород.       Перед глазами разворачивается ужасающая картина.       Его кожа медленными вкраплениями начинает плавиться, в воздух поднимается пепел, разнося по округе запах горелой плоти. Бордовые перья ласкают маленькие оранжевые языки пламени, с каждой секундой полыхая всё сильнее, сжигают до основания, оставляя обугленные скелеты. Черный перец окутывает тьмой, прожигая лёгкие — и я прикрываю ладонью рот, заглушая крик ужаса, рвущийся из груди. Пальцы демона удлиняются, плоть трухой осыпается на пол, являя белые вытянутые кости.       — Ваалф, уведи её! — утробным рыком Люцифер отдает приказ, и в ту же секунду крепкие руки Ваалфа оплетают талию, и он отрывает меня от пола.       — Нет! — вырываюсь, разрывая хватку и отталкиваю от себя демона, делаю два шага к Люциферу.       В голове пульсировали слова Ваалферифа:       «Люцифер явил свой истинный лик из-за тебя, Вики. Ты даже представить не можешь, насколько сложно ему сдерживать пожирающую тьму»       Истинный лик. Люцифер не готов. Слишком рано, слишком опасно, слишком больно.       Его тело стремительно меняется, вытягивается, принимая совершенно иную форму. Увеличивается в размерах, разнося протяжный неприятный для слуха скрип, словно сухое дерево трещит, ломаясь под порывами ветра. Так и Люцифер меняется в лентах яркого пламени.       — Вики уйди! — звериный крик срывается с его уст, гулким эхом проносится по кабинету.       Распирающая черная магма вырывается из моей груди, и я прижимаю ладони, забыв, что нужно дышать, не отвожу взгляд от Люцифера.       Каждой клеточкой тела я чувствую распирающую мощь. Она разрывает меня. Невероятная сила, томящаяся в душе Люцифера, рвётся наружу, пульсирует, обволакивая разум мглой. Кости ноют, и я кое-как удерживаюсь на ногах, кусаю губы, чтобы не дать вырваться собственному крику. Кажется, что как только я выплесну эмоции, закричу или поддамся этому давлению, выпущу на свободу осязаемую черноту — его сила поглотит в себя всё живое.       И уничтожит меня изнутри.       Мышцы демона красными лентами опадают на пол, в воздухе пеплом кружит его плоть. Вытянутые длинные руки, истонченные запястья и костлявые пальцы. Некогда мягкие бордовые перья черными нитями цепляются за сгоревшую обугленную кожу крыльев, развиваясь от жара, исходящего от демона.       Разрастающийся под его ногами огонь полыхает, вздымая вверх яркими красно-оранжевыми языками, прячет тело демона, сжигая кислород. Жар, заполонивший весь кабинет, яркими искрами концентрируется в воздухе.       Весь мир замирает, окунувшись в поглощающую тишину, и только треск белых сухих костей говорит о том, что время не остановилось. Закрученные рога раскидываются в сторону, скулы моего демона деформируются, вытягивая его лицо в большой животный череп. Алые яркие радужки обжигает языками пламени, и они тонут в непроглядной мраке его души.       Сдерживая распирающую в груди тьму, обволакиваю рвущуюся силу Люцифера своей энергией, делаю шаг, но Ваалф удерживает моё запястье, а я стряхиваю его предупреждение, как что-то неприятное. Не отрывая взора от истинного лика Люцифера, завороженная его образом, медленно приближаюсь к огромному монстру.       Нет, не монстру. Так называет Демонов Ваалфериф. Но ведь это Люцифер. Мой демон.       Я хочу прикоснуться, почувствовать его мощь, разделить с ним его тьму.       Время остановилось, и боковым зрением я вижу, как демоница подползает к камину, пятится подальше от Люцифера. Её чёрные крылья воспламеняются, но она, не скрывая ужаса в изумрудном взгляде, смотрит на моего демона, накрыв ладонями рот, подавляя крик. И если я с ней как-то связана. Если то, что чувствоего она, должна чувствовать я, то я благодарна Шепфа за то, что у меня сейчас нет крыльев.       Не знаю, как работает связь с моей копией, но я не пребываю в ужасе. Не хочу истошно кричать или убежать с желанием скрыться подальше, и не видеть такого Люцифера.       Я не чувствую страха. Я не боюсь. Только необычную поглощающую тьму. Его тьму. И я держу её в хрустальном шаре, обволакивая кремовым светом.       Сатана в изумлении следит за моими действиями, не скрывая одобряющей улыбки и заговорщического блеска в бордовых глазах. Ваалф за спиной протягивает руку, цепляясь пальцами за воздух в попытке меня остановить.       Медленно ступая в пламя, даже не задумываюсь о том, насколько оно обжигающее. Зная, как сложно сейчас Люциферу, чувствую, как тьма пожирает его душу, протягиваю руки и провожу аккуратно пальчиками по гладким белым костям, очерчивая каждое ребро своим прикосновением. Запах горелой плоти, звук ломающихся костей сливается с треском поленьев в камине, но я продолжаю рассматривать истинное обличие моего демона. Я хочу запомнить каждую деталь, пропустить через себя его боль, познать эмоции и через что он проходит каждый раз, отдавая сознание распирающей силе.       Это он, и его суть, которую я хочу принять.       Гулко бьющееся сердце заглушает все звуки, обволакивает вакуумом, словно я нырнула под воду, и сквозь открытые ребра Люцифера вижу, как бьется его сердце среди языков яростного пламени. Удар за ударом его пульс проходит по моим венам, через пальцы, сливается в единый глухой ритм с моим.       Невидимые ленты его энергии ласкают моё тело, оплетая каждую частичку черным перцем. Смотрю на его лик, тянусь руками и касаюсь черепа, поднимаясь на носочки. Пальцами провожу по нижней челюсти, заглядывая в непроглядную густую тьму его глазниц. Теряю равновесие, но демон подхватывает меня костлявой рукой, смыкая длинные пальцы на талии и чуть отрывает от пола, прижимая к груди.       Опьяненная его образом, касаюсь сантиметра за сантиметром его черепа. Невидимые глазу трещинки, гладкие перекаты маленьких волн. Провожу подушечками по скулам, еле прикасаясь, провожая взглядом каждое своё действие.       Я обволакиваю его своей энергией, смешиваю перец с ванилью, окутывая тьму светом.       «Я всегда должен чувствовать тебя»       Почувствуй, Люцифер, пожалуйста, почувствуй меня. Я здесь, в твоих руках.       Стремись к свету, Люцифер.       Демон завораживает, окутывает своей силой, и я словно пребываю в куполе. В хрустальном шаре с ядовитой мглой, которая давит на меня, поглощает, порабощает. Обвалакивает каждую частичку души, и только искры красного пламени, вздымающиеся вихри энергии Люцифера рассеивают мрак.       Я прижимаюсь к нему, сплетаю энергии, отдавая себя ему. Я доверяю ему.       В тишине снова разносится треск костей, тело обдает жаром, и образ Люцифера меняется прямо в моих руках. Частички его плоти в обратном порядке покрывают кости, складываясь деталь за деталью, возвращая любимые черты лица. Всполохи пламени окутывают нас, но я, совершенно не чувствую огня, только как острые скулы демона покрываются бархатной кожей под моими прикосновениями.       Ноги касаются пола, а продолжаю завороженно касаться его лица. Провожу ноготками по щетине и останавливаюсь на губах.       — Уокер…       Выдыхает Люцифер, и я перевожу взгляд на кровавые глаза, всё ещё невесомо касаясь его подушечками пальцев.