Только посмей умереть

      Дазай был ужасно счастлив, что закончился этот долгий рабочий день. И, нет, причина не в том, что он не хотел работать. Просто он ещё после разговора с Кекой составил себе примерный план по поиску Ацуши, и даже прикинул, в какую его полжили больницу. Вот только что же с ним случилось? Это ему и предстояло выяснить. А вдруг ему нужна сейчас чья - то помощь или поддержка? Он не хотел думать о том, что сам Дазай является той еще, конечно, поддержкой и опорой, и Кёка бы тут справилась намного лучше. И все же, он ведь ничем не хуже. По крайней мере он это очень бы хотел доказать самому Ацуши.       Сейчас он шел по ночному городу, абсолютно пустому, освещенному только далёкими фонариками и светом из окон тех, кто ещё и не думал ложиться спать. И вот, он устремил свой взгляд наверх и начал пристально смотреть на миллионы маленьких мерцающих огоньков, которыми было усыпано темно синее небо. Да, конечно он знал сколько сейчас времени и он отлично понимал, что в это время ни один нормальный госпиталь не принимал гостей. Только экстренный режим. Но, как известно, деньги решают абсолютно все, а если не решат, то в палатах всегда есть окна. И, пока он шел и смотрел на небо, он и не заметил, как ушел в свои мысли.       Кстати, с тех пор, как он ушел из портовой мафии, заработанных денег у него осталось ещё прилично. Конечно, ведь он требовал постоянно в долг у своих коллег, и так ни один и не вернул, именно поэтому ему просто негде было тратить свои. Он уже боится представить, какие цифры от него требуют. Но, кажется, уже все привыкли к тому, что Дазай НИКОГДА не возвращает деньги, и все равно по каким - то невиданным обстоятельствам ему продолжают занимать. Надеяться небось на что - то. Что ж, наивные. И да, в нем совесть в эти моменты так и не просыпалась. Единственными людьми, у которого Дазай не брал ещё ни копейки были Кёко Изуми и Ацуши Накаджима. С Кёкой ему просто не хотелось связываться лишний раз, а с Ацуши... Да он и не смог бы. Почему - то именно понимание того, что Ацуши самому нужна помощь и давало первые проявления совести. И это, кстати, очень мешало. Пока ее не было, жить было в разы проще. А теперь, если этот мальчик вообще ему сделает какое - либо замечание, то тот начнет сразу же извиняться, и в первую очередь перед беловолосым. Ещё чуть - чуть, и он встанет у него под каблуком, сам того не замечая. Но, кажется, Дазай даже не был против такого развития события. Также он заметил, что тратит на этого мальчика чересчур много внимания, как для своего кохая. Ведь в те времена, когда его кохаем был никто иной, как Рюноскэ Акутагава, он даже порой не общался с ним нормально. Метод тренировок был ожесточенный. Тогда он постоянно бранил своего ученика за каждую мелочь и недочёт, и, казалось, не замечал его успехов, отправлял на самые сложные задания для практики либо заставлял идти на риск первым, вообще не волнуясь о нем. Здесь же все в корне меняется. Как только он начал обучать Ацуши, то в его сердце что - то ёкнуло. Он бы не смог отругать его за очередной косяк или не похвалить за удачные развития событий в их тренировках. Да, он его критиковал, но чаще поощрял. Непонятно, почему такое разное отношение к двум людям, но он точно знает, что это не из - за места работы, а из - за личных чувств к обоим ученикам, и к новому отношение у него явно лучше. Вероятно, Акутагава чувствует это, начинает ревновать и пытается вернуть любовь своего учителя к нему через нападения на Накаджиму. Знал бы он, что ни в чем тут Ацуши не виноват... Ничего, Осаму не даст его в обиду. А что касается работы... Осаму начал очень часто предлагать тигру свою помощь. Да, это странно, ибо Дазай всегда сваливал свою работу на других, и все равно, Осаму всегда был не против заняться бумажками тигра, давая тем самым Ацуши время немного передохнуть. Но ему никогда не приходилось выполнять работу Ацуши. Этот мальчик только отказывался от предложенной ему помощи и мало того, что все делал сам, так ещё и все подозрительно идеально, как будто он каждый раз убивал на эти бумажки с черными символами всю ночь. Правда, когда его начинают хвалить он тут же начинает отнекиваться, мол, не стоит похвалы, я на этот отчёт потратил не более пары минут, и хвалиться тут нечем. Просто его работа. Конечно в эти слова никто не верит, ибо по рассеянным движениям было все видно, но все просто прекращали говорить на эту тему, как будто он и правда ничего такого не делал. И все равно, кого бы в агентстве не спроси, все ответят одно, что в отчётах этого тигра ни разу не было ни единой ошибки, и все этому, конечно же, дивились. Ещё это мальчик был чертовски верен своему учителю. И, подали бы он в руки портовой мафии, его бы непременно использовали, хотя - бы как приманку. Никто не знает, почему даже на самые странные идеи и предложения Дазая он всегда отвечал согласием. Хотя у самого горе - самоубийцы есть предположение, что таким образом он добивается внимания, похвалы или просто хорошего отношения к себе. Но Осаму ведь не изверг... Во всяком случае теперь. И, какое бы не было сложное задание, какая бы не была абсурдная задумка, Ацуши был всего лишь напарником и учеником. Осаму брал на себя весь риск и всю ответственность за эти задания. Он просто не простил бы себе, если бы Накаджима пострадал бы из - за него, а тем более получил бы серьезные ранения и просто умер. Смерть этого чуда Осаму бы просто пережить не сможет. Хм, а ведь он раньше об этом и не задумывался, почему он все это делает. Только сейчас до него дошло. Он слишком привязался к тигру. Кажется, будто его душа очень крепко привязана к душе Накаджимы, и эта связь нерушима. Никто не сможет разрубить эти цепи, которые при других раскладах событий должны сдавливать все тело, не позволяя двигаться. Но здесь и сейчас все по другому. Эти цепи помогают Осаму встать на ноги и идти дальше. Ведь эти цепи и тот, к кому они привязаны - и есть смысл жизни Дазая. И, даже если он теперь и совершает попытки спрыгнуть или вспороть вены, то только из давней привычки, которая удовольствия точно больше не доставляет. Ничего, Ацуши поможет ему избавиться от этого, так ведь? По крайней мере он - единственная надежда.       Вот, он все ещё идёт по дороге, и заворачивает за угол. Перед ним открывается вид на высокий и довольно красивый забор, за которым стоит белое здание. Другому человеку было бы страшно даже обратиться туда в случае чего, боясь побеспокоить лишний раз персонал, да ещё и в такое время. Как никак уже было двенадцать часов. Он, конечно, планировал раньше попасть сюда, но как обычно в самый неподходящий момент его задержали. На час. Мол, нужна была срочная помощь. Самое смешное то, что весь день Куникиде от других сотрудников ничего не надо было, а потом он подходит к Дазаю и просит прибраться. А это ещё хуже, чем отчёты, ибо Куникида тот ещё ревизор, и если что - то где - то будет не так - домой этого человека не отпустят, пока тот не исправит все недостатки и нюансы, а самое обидное то, что их было довольно много, по мнению самого Доппо. Вот самая ужасная черта характера - идеалист. Эти люди везде найдут недочёты и недостатки, везде отковыряют проблему и найдут к чему придраться, даже там, где по словам других людей все просто идеально.       Самой работы было всего на десять минут, может даже меньше. Ничего сложного не было: подмести, выкинуть лишний мусор, где - то протереть пыль, а если ещё и учитывать то, что кабинет делился на две части, и каждый человек убирал только на своей зоне, то это ещё сильнее упрощало ситуацию. Проблема была не в работе, а в руководителе, которому все было не так. Там соринку пропустил, тут участок с пылью не протер. Как же бедные коллеги то в таком беспорядке работать будут? Они же все такие нежные, частичка пыли в лёгкие попадет, все, сразу скорую. Вот и корячился Дазай целый час, вычищал каждый уголок, смахивал каждую пылинку, да и вообще был пай мальчиком, лишь бы не провоцировать Куникиду, чтобы тот его поскорее отпустил домой. Да и был ли смысл с ним вести дискуссии, которые всегда кончались простой тратой времени для обоих сторон? Определенно, нет. И этот час длился для Дазая мучительно долго. Это, слава богу, в прошлом.       Вот он стоял перед больницей. И только сейчас, когда он готов был распахнуть двери ворот, его начали посещать очень навязчивые мысли. И все же, что могло произойти с его мальчиком? О чем недоговаривает Кёка? А если и вправду что - то серьезное? А вдруг он не захочет его видеть? Просто пошлет - и все. В первый раз его волнует чья - то реакция или мнение. Но он все - таки открывает скрипучие двери забора и переступает его порог.       Как только он отпустил дверь, она с грохотом захлопнулась обратно. Ну ничего, зато теперь те, кто находится в здании, будут знать, что к ним гости. Дазай огляделся по сторонам. А ведь действительно, как по рассказам тех людей, которые лежали здесь, было довольно красиво. Внешний дворик больницы был выполнен и оформлен просто прекрасно. Везде росли деревья, рассажены клумбы, на которых распускались цветы, кустики были аккуратно подстрижены, газон тоже. Вон там виднелся маленький фонтан, который был окружён асфальтом и цветными камнями. Но все же, каков бы не был этот вид красивым, это его не интересовало. Он ведь не пришел сюда, чтобы любоваться цветочками и деревьями, поэтому простояв ещё минуту с серьезным лицом, чтобы привести мысли в порядок и снова натянуть маску легкомысленного человека, он подходит к дверям здания.       И вот, он бесцеремонно и со всем своим наглым видом распахивает тяжёлые двери больницы, и подходит к вахтёрше. Как только Дазай подошёл к ней, она тут же проснулась. Это была женщина, довольно пожилого возраста, с хрипловатым голосом, то ли от резкого пробуждения, то ли от старости. - Здравствуйте молодой человек. У вас что - то случилось? Дазай улыбнулся наимилейшей улыбкой, чтобы казаться как можно более дружелюбно. - Здравствуйте. А я вот ищу пациента, по имени Ацуши Накаджима. У вас такого случаем нет? - Да, у нас такой есть. Вот только зачем вы интересуетесь? Да и к тому же, вас к нему не пропустят, кем бы вы ему не являлись. Прием гостей только завтра. До встречи.       Конечно он просчитал все повороты в разговоре, и этот ответ был вполне ожидаем. И конечно же он не собирался просто сдаваться. - Нет, погодите. Мне нужно знать, по какому поводу его положили в эту больницу? - Молодой человек, мы не имеем права выдавать эту информацию незнакомым людям. Ещё раз повторюсь, приходите завтра. - Но мне правда нужно это знать. Может, мы как - то договоримся?, - хитрая ухмылка и понижение голоса, - не думаю, что вахтершам, пусть и в ночную смену, платят много.       Сама старушка оказалась, видимо, не из святых. Ее лицо так же украсила хитрая улыбка, глаза загорелись, а голос притих, чтобы не услышали камеры и охранники. - Хорошо, вы меня заинтриговали. Сколько можете предложить?       На этих словах Дазай достает из кошелька три купюры по пять тысяч и грациозным движением руки кладет эти бумажки вахтёрше на стол, на что та только как можно менее заметно положила их в свой рукав. Видимо, она не в первый раз взятки берет. - Так что же вы сразу не сказали, что вы его брат? Говорите, у вас скоро рейс в Америку, и вы больше не сможете увидеться? Да такому как вы просто грех отказать помочь! Его палата находится на третьем этаже, триста пятнадцатая, дверь справа. Надеюсь, вы не заблудитесь?       Конечно Дазай подыграл. Он скорчил самую невинную мордочку, и сказал: - Нет, конечно. А с вами приятно иметь дело. И да, спасибо что вошли в мое положение. Вы меня прям спасли. - Ой да ладно тебе, голубчик. Поторопить лучше, а ни то на рейс свой опоздаешь.       После чего Дазай веселой походкой и с предвкушением того, что он сейчас увидит любимого человека и наконец погасит свой интерес, поднимается на нужный этаж в поисках палаты. Но, как только он поднялся, в его голову сразу поселилась двойная порция волнения, и снова начали вбиваться глупые мысли, точно такие же, как и те, что были внизу, только сильнее. И изгнать их из головы совершенно не получалось. Что ж, теперь он как никто другой понимает Ацуши.       И вот он нашел нужную палату. Встал напротив и стоял так минут пять. Он пытался привести дыхание в норму и остановить бешено колотящееся сердце. И вот, выдохнув в последний раз, он постучал.