Только посмей умереть

Дазай лежал на груди любимого человека, слушая стук его сердца. Конечно его настораживало, что бьется оно слишком быстро и не совсем правильно, но это он уточнит чуть позже. Удивительно, но Накаджима был явно не против такого жеста со стороны Осаму, ему как будто это нравилось. Вдруг Дазай подумал, а что было бы, если бы он его потерял? Раньше жизнь без Ацуши проходила сама собой, когда он встретил и предложил обучать его, он думал, что это на его жизнь никак не повлияет. Он все так же будет пытаться испробовать новые способы умереть, выбирая наилучший. Даже тогда, он сказал то, о чем в данный момент жалеет. "Мальчики меня не интересуют", так звучали его слова после того, как он узнал, что Накаджима - это и есть тигр, о котором говорили все, кому не лень. Но после, этот пацан начал ходить за ним и то и дело мешать ему оказаться на том свете. Сначала это жутко раздражало, ибо никто не любит, когда его планы рушатся. Он думал, что Ацуши будет как и все остальные: походит за ним, последит, в очередной раз вытащит из петли, а потом ему это надоест, и он примет это как должное. Никому нельзя довериться в этом мире. Но так не произошло. Он до сих пор спасал Дазая от самого же себя и по сей день. Никто не продерживался так долго. И после осознания этого в нем что - то проснулось. Какое - то чувство, которое он просто не мог описать. Но это неизведанное чувство определенно включало в себя желание заботиться и защищать этого мальчика. Раньше с ним ничего подобного не случалось. Но сейчас он думал о том, как же он раньше жил без этого чуда, как он мог никогда не слышать его голос, не смотреть на его улыбку, не трогать его шелковых и белоснежных волос, не видеть редкого цвета этих глубоких звериных глаз. Нет, он не позволит этому чуду умереть. Любой ценой он заставит его посмотреть на мир по другому и отпустить прошлое. Осталось только придумать способ, чтобы заставить Ацуши полюбить жизнь и главное - себя. Он по себе знал, это не невозможно, но крайне тяжело.       Конечно самой эффективной и козырной тактикой будет признание в своих чувствах. Он и раньше хотел это сделать, но что - то его останавливало. Конечно можно было бы отговориться тем, что не было подходящего момента или его мог кто - то подслушать, но это было крайне тупо. Ведь тогда получается, что этими отговорками будет обманывать себя. Но сейчас ему ничего не мешает, и нужно сказать то, что не даёт расслабиться уже не одну ночь. Конечно, реакции можно ожидать любой, многие из ответов даже близко не положительные, но так хотя бы сам мальчик поймет, что он кому - то дорог, и кто - то будет за него бороться или переживать. Самое главное, чтобы Кёка не призналась ему первой, ведь он уверен, что это его главная соперница. Она же ему ещё не призналась?.. Но, черт, как же сложно все мысли передать в слова. Ну давай же, Осаму, ты сможешь. Это все только ради этого прекрасного белого тигра, ради того, чтоб его спасти. Одно он не понимал: почему продолжает пытаться убить себя? Он же видит, как страдает его любимый, и все же пытается снова и снова? Нет, так не пойдет. Если он ещё раз покажет то, что ему как бы плевать на чувства кохая, то тогда явно ничего не выйдет. От этой привычки нужно срочно избавляться. Как бы он не заигрался и не потянул бы за собой ещё и Ацуши, особенно с той проблемой, которая у него сейчас. Ещё надо срочно бросать пить. Печень тоже не вечна. Да нужно вообще пересмотреть взгляд на свою жизнь. Начать правильно питаться, заняться спортом, найти увлечение, и помочь определиться в жизни и Ацуши. Вместе меняться веселее. Быть может, тогда не очень приятные мысли перестанут посещать и без того нагруженную работой голову. И он все же решился. Да, он не выпускал его руку из своих, но все же покрепче ее сжал. Ему было крайне тяжело смотреть в это измученное лицо, но он смог пересилить себя. Ведь он делает всё, чтобы помочь ему и не увидеть этого не нормального цвета кожи от бессонницы никогда. А так как Накаджима ещё не оттолкнул Осаму и не выгнал из палаты, то это определенно что - то значит. Осталось понять что: привязанность и благодарность ли, доверие между напарниками, крепкая дружба или ответные чувства? На это вопрос было тяжело найти ответ, но надо все таки пора пересилить себя. Ведь пол пути уже пройдено, назад дороги нет.       И вот, наконец тишина палаты была нарушена. Первый заговорил Осаму. Правда первые звуки дались особенно тяжело, ведь он сам не ожидал, что голос его будет хриплым и даже немного подрагивать. Хорошо, хриплым был из - за того, что он довольно долго молчал, а подрагивал? Нужно срочно убрать лишнее волнение, только как? Это же почти нереально. Но он заговорил: - Ацуши, а сейчас? Ты все ещё хочешь умереть, не так ли?       На это Ацуши только кивнул, положив вторую руку ему на голову. Дазай не сопротивлялся, а лишь снова сказал: - А если я всегда буду рядом? Ты не передумаешь?       Ацуши в свою же очередь ничего не смог сказать, лишь сам начал плакать и тихонько всхлипывать. Возможно Осаму бы смог помочь, но это было сложно. Сказать правду - обидеть человека, сказать хоть и сладкую, но ложь - обман. А обманывать Осаму было самым ужасным поступком. Ведь он так много для него сделал... Впрочем, Дазай все понял без слов. - Тебе же пытались помочь но не смогли, так? Это была Кёка? Что она для тебя уже делала?       Судя по голосу Осаму был зол. Он чуть ли не сквозь зубы проговорил это предложение. Но почему у него такая реакция на обычную девочку? Да и раньше он к ней относился с особой неприязнью. Хотя вроде всех она устраивала... А Ацуши хотел было ответить на очередную порцию вопросов, но он никак не мог успокоиться. Дыхание просто не хотело нормализоваться, а слезы ручьями текли из его глаз. Было тяжело вообще проронить хоть звук. И все же, где - то минуту он пытался нормализовать свое состояние, и ему это кое - как удалось. Он и начал говорить тихим с хриплотой голосом: - Да, Кёка... Ну, она... Как бы сказать... Помогала мне больше морально. Помощь в каких - то делах, поддержка, она даже иногда брала на себя некоторые из моих проблем, о чем ещё можно было говорить? Так же она для меня искала много способов справления с бессонницей, так как считала, что все из - за нее. И все же, что - то было не так. То ли человек не тот, то ли не правильный подход, то ли мне уже ничего не поможет.       Дазай лениво поднял голову с его груди. Сам - то он уже давно успокоился, осталось прийти в себя Ацуши. Он решил, что больше нет никакого смысла ходить петлями и поворотами. Все равно то, что он хотел, он уже для себя узнал. Осталось сказать самое главное, и узнать реакцию. - Ацуши, послушай. Я знаю, что скорее всего ты меня возненавидишь, но все же, я хотел бы это сказать. Как бы... Я не знаю, что со мной. Раньше ничего такого не было. Я даже не знаю, как это сакзать. Но...       Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдох. Накаджима за ним же наблюдал. Ему действительно было интересно, почему Дазай так волнуется, и что же это за информация - то такая. Видимо это что - то важное, ибо Осаму почти нереально заставить хотя бы замешкаться. И вот, через секундную паузу он продолжил. - Ацуши, я люблю тебя. Эти слова перевернули мир для обоих. Дазаю было тяжело произнести это такое важное предложение, ибо сказал он их на выдохе и очень тихо, но потом его понесло. Он даже не дал отойти от шока Ацуши, как тут же вогнал его в новый, да ещё и в краску. - Чем же ты мне понравился? А вот чем. Ты самый красивый, добрый, отзывчивый, чувствительный. Мне нравится в тебе все. Как и постоянно ходишь за мной, не говоря ни слова в протест, хоть и знаешь, какая это странная идея. Мне безумно нравятся в тебе твои глаза, их прекрасных окрас и глубину. Таких больше нигде и ни у кого не увидишь. Мне нравится в тебе твоя прическа, неровная прядь даёт тебе только изюминку. Она делает тебя уникальной, а так же безумно тебе идёт. И это действительно так, можешь даже не отнекиваться. Мне нравится в тебе твоя улыбка, и я просто не могу поверить в то, что она фальшивая. Можно подделать все, но только не искреннюю радость. Мне нравятся твои черты лица и тела. У тебя они настолько худые, что кажись одно неверное движение, и ты просто сломаешься. Это только даёт стимул, чтобы тебя защищать. Я люблю тебя больше, чем свою жизнь, понимаешь? Если стобой что то случиться, я не переживу. Только посмей умереть, слышишь? Я не позволю. Пока Дазай это все говорил, Ацуши не мог поверить своим ушам. Его чувства.... Взаимны? Но как это возможно? Он ведь всеми силами вдалбливал себе в голову то, что его никто не полюбит. Или это был не он, а внутренние голоса? Во всяком случае это было и никуда не делось. Но после услышанного он просто не мог поверить своему счастью. Только сейчас он понял, какие же были ужасные мысли в его голове. А какой это был не простительный поступок. Ведь если бы он действительно умер, то не услышал бы этого всего. - Дазай - сан... Я вас тоже очень люблю, вы даже не представляете как. Я клянусь вам, что больше никогда не притронусь ни к чему, чем можно нанести себе вред. Вы тоже обещайте то же самое. - Ацуши... Так это был первый и последний раз?       Конечно на его лице появилась та хитрая улыбка, к которой все так давно привыкли. Неужели он снова надел ту маску? Значит, слова Ацуши для него ничего не значат?.. И как теперь можно вообще кому - то что - то обещать после такого? Но Дазай увидел эту реакцию мальчика, и фальшивую улыбку как рукой сняло. - Хорошо, хорошо милый. Больше при тебе я не буду скрывать своих эмоций. Но только когда мы наедине, ты понял? -Д... Да. Простите... И да, это было в первый и последний раз. - Вот значит как. Что ж, ты обещал, смотри, не нарушай свое слово. А я тебе могу обещать то же самое. По рукам?       Бессмысленное извинение Дазай решил пропустить мимо ушей. - По рукам.       И вот опять Ацуши улыбнулся своей самой прекрасной улыбкой. И даже на измученном лице она смотрелась очень красиво. - Ацуши, а можно тебя... Поцеловать?       Он кивнул. Впрочем, другой реакции было бы ожидать просто глупо. Дазай не стал долго думать, как приблизился губами к губам возлюбленного и аккуратно смял их. Чувствовалось, что Накаджима целуется впервые. Неуверенные движения его выдавали с головой. Ничего, Осаму его научит. Это же не в первый раз?       А на вкус этот тигр оказался очень даже ничего, как бы странно это не звучало. Можно даже было закрыть глаза на холод, который исходил от губ, все равно, ничего лучше он не делал в своей жизни. Но этого было мало, и он прикусил нижнюю губу, просясь внутрь. Ацуши понял все сразу, и пропустил Дазая. Тот ни стал терять ни секунды чтобы углубить и без того жаркий поцелуй. Прошло уже довольно много времени, воздуха почти стало не хватать, но никто не хотел останавливаться. Первым не выдержал Накаджима, и отстранился. Правда, был тут же заключён в объятия. - Мой милый, а теперь я тебя забираю домой. Будешь спать у меня, а потом, возможно, и переедешь. Заодно освободишь уже квартиру для Кёки, если сживемся. Время покажет. Дома у меня ты примешь снотворное, и сразу ляжешь в кровать. Отсюда до твоей и моей комнаты не так далеко, но лучше поторопиться. Чем быстрее мы придем, тем раньше ляжем. Более того, завтра я для тебя отпрошу ещё один выходной, а если не получится, то просто прогуляешь. За последствия не переживай, я тебя прикрою. Кёке я тоже сам все объясню, не трать время. - Д.. Дазай - сан. А я вас не стесню? - Не бойся, мы просто постелим футон на полу. И да, обращайся ко мне уже на ты. Не сживемся, если будешь "выкать".       Но Ацуши как будто не хотел слышать замечания по поводу обращения. Во всяком случае это привычка, от которой нелегко избавится. - Погодите! Мы будем спать вместе? - Конечно, а как ещё? Так тебе будет намного комфортнее, поверь мне, а я буду сторожить твой сон. Так же это будет удобнее для меня следить за тобой. Не позволю, чтобы ты провернул что - то похожее на "это". - Ясно. А можно ещё вопрос? - Задавай, солнце. - Как вы поняли, что я здесь? - О, это интересная история. Благодаря моим навыкам разбалтывания людей, я заставил Кёку проговориться про больницу, а остальное додумал. Вообще я тебя планировал искать как минимум в пяти больницах, но оказалось все в разы проще. А теперь одевайся, и пошли. И они спустились вниз.