Только посмей умереть

      Как и предполагал Ацуши - человеком оказался ни кто иной, как его учитель. Но почему он здесь? Теперь непонятно, радоваться ему или плакать. Да, он хотел бы, чтобы Дазай пришел к нему. Но он и не хотел, чтобы он видел его в таком состоянии. А оно было довольно ужасным. Все же, нет, ему нельзя было видеть Ацуши таким.... Помятым. Он же теперь от него отвернется. Сколько раз Дазай пытался помочь ему отпустить прошлое, и все его попытки оказались напрасными? И это хорошо, что он будет сейчас ТОЛЬКО злиться. В худшем же случае он подойдёт к нему и скажет пару ласковых. А этого психика уже точно не выдержит. Он точно полетит вниз после таких сказанных слов, именно поэтому он просто не хотел его видеть сейчас. Прошу, в другой день, в другой час, но не здесь. А если и не скажет, то задаст кучу вопросов, и Накаджиме придется на них ответить. Что с тобой, как ты сюда попал и на другие. Все же хотелось бы знать, что Дазай узнал о том, где находится Ацуши только из своих теорий и не понял, что же с ним на самом деле. А чтобы подстраховаться, он спрятал обе руки под одеяло, чтобы не было видно бинтов. Они бы его способны тоже запросто выдать.       Хотя в перемешку со страхом было ещё и интересно наблюдать за его эмоциями. Когда он открыл дверь и вошёл в проем с закрытыми глазами, казалось, что он очень волновался. Голова была направлена вниз, с его стороны послышался тяжёлый выдох, а рука лениво соскользнула с ручки и вернула дверь в первоначальное положение. После того, как он соизволил поднять голову и взглянуть на человека, который в данный момент лежит перед ним, его глаза резко округлились. Это просто надо было видеть. Серьезно, казалось, что они вот вот выпадут. Хотя... В какой - то степени картина была даже забавной. Вот что что, а искреннее удивление не сможет подыграть даже самый опытный актёр. После удивление на лице заменилось другой эмоцией. Оно начало выражать... Нотки грусти? Серьезно, брови опустились, а глаза начали выражать непрекрытую печаль. Но с чего же ему волноваться, и почему он без маски хладнокровия и хитрости? Да с того, какой вид перед ним открылся.       А Осаму действительно не знал, что с его кохаем. Он просто видел его бледное лицо, синие губы, печальные глаза, и, конечно, мешки под глазами. Куда ж без этого. Он не понимал одно, почему раньше он не показывал свое настоящее лицо, чем же он его таким маскировал и неужели он тоже постоянно скрывает свои эмоции? Да и почему раньше таких явных проблем с лицом не было видно? Вопросов было очень много. Оказывается, Дазай его не знал совсем. Только его оберточную сторону, но несмотря на это, он в нем не разочаровался, а наоборот, захотел помочь. И да, все эти вопросы, которые накопились в его голове, можно было бы спросить, но будет ли Ацуши приятно их услышать, да и даст ли он на них ответ? Да и вообще, вид у него был такой, будто он уже месяц ходит без сна. Да что же с ним такое?       Дазай все с той же грустью на лице медленно подошёл к койке, на которой лежал Накаджима. Он увидел стул в углу, подставил его к койке и сел. Он не смог удержаться оттого, чтобы не взять его за руку, правда, через одеяло. Тот, по видимому, даже не сопротивлялся. То ли не было совсем никаких сил, то ли он был не против. Дазай смотрел прямо в глаза тигра. Казалось, что они ничего не выражают.       Ацуши же тем временем наблюдал с интересом за Дазаем. Как он отреагирует, что он будет делать, подойдёт ли к нему или просто уйдет. Но Ацуши не ожидал того, что он сядет около его кровати и возьмёт за руку. Его глаза выражали столько сожаления и горечи, что в них было тяжело смотреть, а тепло его руки он чувствовал даже через слой одеяла. Но почему же он молчит? Ведь ясно было и так, что у него накопилось много вопросов за эти ближайшие пять минут. Если бы он их задал, то Ацуши бы на них с лёгкостью ответил, какая бы реакция ни была, ибо он уверен, что она будет положительная, и его не начнут осуждать за проделанное. Только ему, никому более. А особенно если учесть то, что он не отвернулся от своего ученика, когда увидел его в таком состоянии. Значит есть чему верить.       В палате наступила напряжённая тишина. Казалось, что никто не хотел ее рушить. Да, у всех были вопросы и да, они хотели их задать. Но что - то приказывало им все же молчать. Так они и просидели минут десять, не меняя положения тел и смотря друг другу в глаза. Да, в этом тоже было что - то такое, чего никак не объяснить. Свое очарование, что ли. Но первым не выдержал Дазай. Немного собравшись с мыслями он сказал: - Слушай Ацуши. Я не буду спрашивать, все ли у тебя хорошо. И так вижу, что не очень. Но я бы тебя попросил рассказать, что же с тобой произошло. Можешь не говорить, но если все таки расскажешь, то я возможно смогу помочь, или хотя - бы постараюсь.       Тут Ацуши задумался. Да, он непременно расскажет, но все ли в подробностях? Да и как Дазай отнесётся к тому, что он чуть не покончил с собой? Будет ли ему противно находиться и продолжать обучать человека, у который на самом деле придумывал и создавал себе светлый образ годами, а на самом деле имеет темную и прогнившую душу? Но он решился, все равно никуда уже не деться, придется рассказывать. Хотя странно, до того момента, пока Дазай не начал говорить, он был полностью уверен, что сможет все рассказать. - А с какого момента начать? Вся история из моей жизни, вплоть до того, что происходит сейчас, связанна. И поверьте, она вам не очень понравится. - Рассказывай все. Я обещаю, что ни при каких условиях не отвернусь от тебя, даже если узнаю, что ты был серийным убийцей. - Хорошо. На самом деле история с убийствами не связана, она полностью касается моего здоровья и душевного состояния. Ну, начнем с приюта. Ни для кого в агенстве не секрет, насколько там были адские условия. Ну и вот. Да, меня били, да меня гнобили, и да, это бы бесследно не исчезло и не прошло бы мимо. Ещё в четырнадцать лет меня начали мучать кошмары. Сначала ничего особенного. Ну да, приснится там сон, как я умираю от голода или меня сбивает машина, но потом я быстро засыпал. Впрочем, с кем не бывает? Со временем это превратилось в пытку. Эти кошмары не покидали меня всю ночь, из - за чего я не мог уснуть. Я начал пить снотворное. Но так как оно мне нужно было всегда, а я его получал раз в неделю, то я начал воровать. Либо деньги, либо таблетки. Смотря что проще. Ну, так я и жил весь пятнадцатый год. В шестнадцать лет меня выгнали. Ну, думаю понятно, из - за чего. После я три дня ходил по улицам, и чуть не умер от голода. После я встретил вас, и жизнь стала налаживаться. Работа, крыша над головой. О чем ещё можно было мечтать? Сначала я не доверял никому. Вроде окружён людьми, но не верил в их слова про дружбу и поддержку. Уж слишком много этих слов - пустышек таких было в моей жизни. Но все таки вы смогли завоевать мое доверие. Я почувствовал, что я кому - то все - таки нужен. Да и недуг после этого меня начал потихоньку оставлять. После я встретил Кёку, к которой позже начал относиться как к младшей сестре.       На этих словах Дазай заметно напрягся, и с силой сжал его руку. Но Ацуши решил на это никак не реагировать, а просто продолжил: - Но бессонница тоже не застала себя долго ждать. Опять все пошло по кругу. В сны стали проникать те ужасные слова, которые мне говорили ранее. Я стал вспоминать все обиды, которые мне причинили. Всю боль, которую я чувствовал на себе. Как Будто я опять попал в прошлое. Но это ещё не самое страшное. Я начал спать благодаря снотворному от силы час, не более. То есть, чтобы мне выспаться, нужно было брать таблеток семь, восемь за ночь. А это принесло бы моему организму непоправимый ущерб, хотя бы в виде привыкания. Ну, и просто перестал спать по но ночам, подсев на кофе. Кстати, мои идеальные отчёты, как вы их называете, помогают мне отвлечься от сна. И да, я могу над одним проектом работать всю ночь. Ну и конечно сердцу пришел конец. Пришла трахикардия*. А затем пришло состояние депрессии из - за вечного стресса во впервых на работе, а во вторых из - за недосыпа. Последствия апатии, думаю, вам ясны. Вслед пришла депрессия. Ну и я решил... Договаривать Ацуши не стал. Он просто достал две руки из под одеяла, и показал Дазаю. У того было какое - то не совсем понятное выражение лица. В нем читался испуг, жалость и... Нежность? А вот ее Ацуши не ожидал увидеть на его лице. Если с грустью ещё можно было смириться и понять, то она откуда здесь? Ладно, на это тоже нет смысла реагировать. После Дазай начал медленно развязывать бинты, вероятно, чтобы посмотреть на рану, Накаджима не препятствовал. После того, как бинты были сняты и валялись на койке, Дазай медленно провел по ране своими пальцами. Затем он сделал то, чего никак не ожидал Накаджима. Осаму прикоснулся к ране губами, и из его глаз начали течь слезы. Вот это бурные эмоции... Да и с какой скоростью они у него меняются? А Накаджима все молчал, пытаясь успокоиться. После Дазай положил голову на грудь ученика и замолчал. Вместе с ним и Ацуши.