Папоротников Цвет

      Подушка пахла стиральным порошком и шампунем лекаря с примесью крапивы и ромашки. И этот запах душил, не давая возможности успокоиться. Рот разинулся в мучительном крике, жевательные мышцы налились свинцом. Парень сковывал голос, заталкивая его обратно в глотку, чтобы ни звуком не потревожить спящих. Ночь за окном уже разделась догола, плясала в самом залихватском разгаре и гладила звезды влажными порывами ветра. А Антон плакал. Рыдал. Рыдал так, что горло саднило комом, что легкие и пищевод грозились вывернуться при очередном залпе рева и раскрасить кровать его багрово-черной болью. Зубы вгрызлись в наволочку и сжались до судороги, но этого все равно было мало. Экстрасенс перевернулся на спину, желая продышаться, но поток воздуха дрожал в такт диафрагме и колени сами тянулись к груди. Это было невыносимо. Пустота уселась на него сверху, вскрыла брюшную полость и поедала его ложка за ложкой, жадно причмокивая и смакуя каждый кусок. В свете луны, Шаст был готов поклясться, он видел отблеск мельхиорового черпала, пропадающий в чернильном зеве. Его солнечное сплетение было выскоблено, пожрано, но она устремила туда продолговатую морду, чтобы вылизать и обглодать все подчистую. Сейчас даже кинжал, всаженный по самую рукоять, казалось, стократно облегчил бы его страдания, даже прокручивай его в ход часам. Больно. Вдохнуть страшно – так больно. Антон затих. Слезы исчерпались и иссушились, а лицо замерло гипсовым бюстом. Парень поднес к глазам ладони, пробитые крупной дрожью, и пару раз согнул пальцы, будто проверяя их функциональность. Руки были чужими и бессильными. Ноги вросли в вату матраса. Что ты чувствуешь? Почему тебе так грустно? Страшно? От чего ты плачешь, Антоша? По кому убиваешься? Голос вернулся. Липкий и склизкий язык уже почти касался ушной раковины, холодил словами мочку, клацал зубами, вытягивал жилы и распахивал глаза. Хотелось, как в детстве, закрыть уши руками, спрятаться под кровать, стать маленьким, крошечным, настолько ничтожным, что напасть отступит сама по себе, не в силах отыскать его в такой большой комнате. И тогда он вылезет, отряхнувшись от пыли, и побежит босыми пятками по дощатому полу, по треугольнику света, разливавшемуся из приоткрытой двери, а там будет коридор и комната бабушки, куда напасти зайти никогда не смогут, потому что боятся ее хозяйки. Как жаль, что без бабушки комната уже не обладает такими правами, а голос последует за Антоном везде, куда последует его голова. Он ушел. И вряд ли вернется к тебе, мальчик. Ты же катастрофа на двух ногах, проклятье в антропоморфном виде, горе, залитое в человеческую кожу. И тебе этого как будто мало. Ты пачкаешь этим горем, пачкаешь проблемами все, к чему прикасаешься. Все обращаешь в беду – Мидас с руками несчастья. Из полезного в тебе разве что парочка неубитых никотином органов и волосы мягкие на парик, а остальное – оторви да выбрось, чтобы не мучиться. И других собой не мучить. У них-то смысл какой-то есть. Но они все за тобой бегают, заботятся, обучают, по голове гладят, с ложечки кормят. Они думают, что в тебе есть что-то особенное, что-то хорошее, что оно глубоко – только и всего. Вот они удивятся, когда откроют тебя – а там ни черта нет. Ни радости, ни счастья, только пыль с паутиной, только печаль бездонная и неутолимая, только с т р а д а н и е. - Только страдание… Сухие губы еле размыкаются, и шепот шелестит созвучно листве.

***

- Арс, ты нормальный? – плечи больно врезаются в стену, когда парня швыряют в прихожую, не давая даже разуться. Попов спешно захлопывает дверь, не беспокоясь о позднем времени, и оборачивается на него. На лице написана настороженность и серьезность, широкими шагами он доходит до кухни, откуда секунду спустя слышится громыхание и лязганье. - Арсений, смазки и гондонов в кухонных шкафах точно не найдется, лучше в тумбочке посмотри! - Антон кричит через спину, потирая ушиб, когда перед его глазами возникает слегка шокированная Аня. Ее брови испуганными галками пытаются слететь со лба. - Я не вовремя? Арсений выходит из кухни с ножом и иконой, которую тут же всучивает Шасту. Тот сразу прижимает образ к груди, не до конца понимая, что происходит. - Арс, я это, я с иконой не могу… - Экстрасенс пытается отшутиться, чувствуя обеспокоенность знахаря, но нож в руке последнего заставляет его снизить голос до шепота. - Зачем вам еще и нож!? - Я не ебу, все вроде по согласию, - Антона пронизывает осуждающим взглядом, и он было замолкает, как тут же не может удержать вскрика, когда Попов распарывает ладонь и принимается чертить на двери зеркальную руническую защиту, закрепляя каждый символ вкрадчивым шепотом «Да будет так». - Что там у вас по согласию и почему тогда крики? – Позов, протирая заспанные глаза, тоже вваливается в коридор и натыкается на бледного, держащего икону Антона. – Так, и вы у нас тоже образами предохраняетесь? - Дим, тихо, - Аня дергает его за рукав халата, кивая в сторону зачаровывающего травника, но парень начинает причитать еще громче. - Еб твою мать, ты опять членовредительствуешь? Я тебе, блять, петуха черного куплю, чтобы ты, наконец перестал руки резать! Вообще, в психиатрии это парасуицидом называется, если тебе интересно, и я не собира… - девушка с силой зажимает ему рот и старается напряженно вслушаться, слегка склонив голову вправо. Парень поднимает руки в знак пораженья и старается последовать ее примеру. Шастун закрывает глаза и старается поймать эманации чужой энергии, но они ускользают быстрыми ящерицами, даже не отбрасывая хвостов. - Сеющий ветер – пожнет бурю. – с этими словами мужчина втыкает нож в притолоку и оборачивается к напуганной компании. - Ты ебанулся? – первым отмирает Шаст, желая подойти, но дверь в ту же секунду распахивается и в нее влетает взлохмаченный рыкарь. Он тратит секунду на оценку ситуации и сразу после оборачивается на Арсения, хватая его за предплечье. - Ты ранен? Что случилось? – Попов нехотя разжимает кулак, и Эд заметно мрачнеет. Его ноздри дергаются, как у охотничьей собаки, и волколак по привычке подносит порез ко рту, но осекается. Быстро сориентировавшись, он тянет Лавра за собой в ванну, не обмолвившись с остальными ни словом. Дима с Аней переглядываются в легком недоумении, а Антон тем временем так сильно впивается в рамку, что пальцы дрожат и белеют. - Ну и что это было? Экстрасенс сглатывает соленую остроту ревности, чувство опасности запоздало разгоняет сердце. - Она. – Слово падает камнем в пустой колодец, грохочет отголосками чужих мыслей и страхов. Позов снимает очки, удерживая себя за переносицу. Шумно выдыхает и на автомате хлопает по карманам в поисках сигарет. Парень протягивает пачку, они оба сосредоточенно закуривают и стряхивают пепел прямо под ноги. - Эм… Мы не собираемся ловить ее? Или как-то атаковать? Или, посмотреть хотя бы? – Девушка старается вглядеться в чужие лица, но оба друга слишком заняты своим внутренним миром, чтобы хоть как-то прореагировать. - Стрелецкая! Конечно, блять, нет. Ты тоже умом тронулась? Она чуть не прикончила всех нас, ты хочешь помочь ей закончить начатое? – Лавр поправляет повязку и треплет девушку по макушке, та закатывает глаза, выказывая недовольство. - Меня она прикончить не пыталась, тем более, судя по запаху, это какая-то пиздючка мелкая и из опасного в ней только друзья и пыл неуемный. – Скруджи, вальяжно прислонившись к дверному проему, любовался своими ногтями. Его тревога подчистую стерлась, уступая место спокойной надменности. – Она ушла уже, ловить ее здесь бессмысленно. Да и не ебу, стоит ли ее вообще ловить. Если честно, если выбирать из невъебически огромного хтонического чудища и нимфетки, то меня бы больше беспокоило первое. - Ты ее недооцениваешь. Она и правда чуть не угробила нас с Арсом. – Шаст отставил в сторону икону и повернулся к рыкарю, с непреодолимым желанием возражать каждому его слову, вне зависимости от их целесообразности. - Мальчик, ты просто недооцениваешь меня. – Зеленые глаза прошиваются леденящим холодом, но экстрасенс стойко выдерживает это, сводя челюсти. Выграновский застывает на секунду, напоминая кобру перед броском, однако тихое цоканье травника будто отрезвляет его и заставляет сменить тактику. Эд тянется взлохматить юноше волосы и тот не успевает увернуться. – Не ссы, малец, мы все разрулим и будешь ты со своим Арсением на сеновале сношаться сколько силенок хватит. Уже в июле ты об этой херне и думать забудешь, правда, darling? Мужчина кидает на собеседника многозначительный взгляд, в котором ясно читается несколько вариантов кровавых пыток, но, смягчается, смотря на Антона и кивает, улыбнувшись уголком губ. - Вот именно, еще все лето впереди. Что-то вы сильно всполошились все. Пойдемте, чая с чабрецом заварим и еще раз определимся, что дальше делать, хорошо? – Даже воспитатель года сейчас бы позавидовал елейности тона знахаря, который, недолго думая, ретировался на кухню наводить порядок и исполнять задуманное. Рыкарь, не желая отставать, прекратил мучить юношу и отправился на помощь другу, причитая о том, что после такого не мешало бы откопать каких-нибудь более забористых сорокаградусных трав. - То есть этот идиота кусок врывается в дом, хлопает шкафами, бросается Антонами, какие-то демонические письмена на казенных дверях чертит и после этого удивляется, что мы всполошились? Да такими темпами он нас до ручки доведет и уже никакие его травки-муравки мне прежнюю нервную систему не вернут. – Поз воздевает руки к небу, очевидно недоумевая за что на его голову свалилось сразу столько несчастий, но потом отмахивается и кричит в сторону плиты. – Арс! Из дома-то выйти можно? Не хочется здесь все прокуривать. - Можно, но только осторожно. - Да я сама аккуратность. – Бросает Дима уже через плечо, волоча своего непутевого товарища на крыльцо. В воздухе висит замершее ожидание бури и только тихие крики птиц у леса напоминают о том, что они оказались на улице. Медик долго молчит, крутя незажженную сигарету, но потом все же начинает. - Тош, ты как себя чувствуешь? Выглядишь напуганным. И уставшим. Антон отмахивается, подкуривая от зажигалки друга. - Да все путем, Поз. Немного в ахуе, конечно. Но, знаешь, - Шаст долго вглядывается в обступающую дом темноту, - когда подыхаешь каждый день, либо сильно приближаешься к этому, ахуй можно считать естественной реакцией психики. - Ну да, ну да… - Парень в очках мнется и становится заметно, что это не совсем тот вопрос, который ему сейчас хотелось бы задать. Спустя пару секунд, он все-таки решается. – Тоша, можешь сейчас посмотреть на меня и постараться не дать по ебалу за то, что я сейчас хочу спросить? Экстрасенс вздрагивает и удивленно поворачивается к другу. Тот закусывает губу. - Ну? - Короче, ты доверяешь Арсу? Вопрос повисает в воздухе, Антон давится вдохом и закашливается. - Ты сейчас серьезно? - Абсолютно. - К чему такой вопрос? – Шастун ощутимо напрягается и старается рассмотреть в выражении лица собеседника возможный посыл. – Ты хочешь сказать, что не доверяешь ему? - Сперва, я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос. – Непривычный «медицинский» холод в голосе заставляет молодого человека подернуть плечом. - Дим, ты сам знаешь, что за то время, пока мы здесь, Арс спасал меня хуеву тучу раз. И если не ему, то я не знаю, кому еще могу доверять. - Он задумывается на какое-то мгновение, и потом продолжает чуть тише. – Да и к тому же, мы здесь заперты, снаружи какие-то мрази пиздоприебанные, которые стремятся разодрать нам глотки. У нас нет другого выхода, кроме как доверять ему, потому как если он нас обманывает, жить нам осталось недолго. - Допустим, - Позов кивает и остается не до конца понятным, удовлетворен он таким ответом или нет. - Теперь ты можешь мне сказать, с чего вдруг ты решил это узнать? За командный дух переживаешь? - Не совсем. В общем, помнишь, мы решили выманить эту суку, которая порчу навела? – Поз понижает голос до полушепота и приходится подойти к нему еще на шаг ближе, чтобы не пропустить деталей. – Раньше мы думали, что ты нам нужен, поскольку ты акцептор этого дерьма. Но пока ты спал, мы обыскали весь интернет, и оказалось, что есть варианты устроить это без тебя. Достаточно прикопать у порога пепел от закладов и облить святой водой. И тогда ведьма будет изо всех сил стараться пробраться внутрь. И мы решили с Аней попробовать, на всякий случай, пока вы занимались с Арсом. - Ох, - Шаст закрывает глаза рукой и шумно выдыхает, думая, что его приятель точно долбоеб, но прогоняет эту мысль от себя подальше, - И что это значит? - А то, что первым, кто вошел… - Первым, кто вошел был я, потому что Лавр кинул меня в стену. Я сам порчу на себя навел или что? - Нет, Антон. Первым, кто, как мы видели вошел на участок, был… - Скруджи. – Медиум снова перебивает собеседника, немного испугавшись этому предположению, и Дима буквально слышит, как начинают скрипеть шестеренки в чужой голове. – А с чего ты тогда про Арса говоришь? - Потому что они явно давно знакомы и могут работать вместе. Тем более, если принимать во внимание потерянное кольцо и прочее… Вы слишком быстро сближаетесь. - Так, Поз, остановись на секунду. – Он выставляет ладонь вперед в предупредительном жесте и мотает головой. – Если это все построено только на том, что Эд первым зашел в дом, то это все хуйня. Во-первых, если бы это был Эд, то он бы давно нас всех грохнул и глазом бы не моргнул. Во-вторых, почему ты не рассматриваешь вариант, что эта сука и правда пришла, после чего Арс был вынужден колдовать на крови и Выграновский почувствовал опасность или что-то такое? - Я предполагаю. Более того, я очень сильно надеюсь на то, что все именно так, как ты только что сказал, потому что тогда все замечательно. Но было бы опрометчиво не рассматривать всех вариантов, в особенности самых плохих, просто потому что ты вешаешься на какого-то мужика и не желаешь рассматривать его как угрозу. – Последние слова звучат с явной издевкой, что еще больше распаляет экстрасенса, который ненавидит, когда его отчитывают. - Поз, ей Богу, еще немного и я решу, что ты умом от ревности тронулся и несчастно влюблен меня с первого курса. – Приходится взять себя в руки, чтобы не перевести разговор в плоскость ссоры. – Как и по какой причине я на кого вешаюсь не должно тебя беспокоить. Если ты беспокоишься и хочешь проверить, сохранил ли я остатки разума или мне любовью крышу сорвало, то спасибо конечно, но я ясно вижу все нюансы ситуации и понимаю, что происходит. Арсу можно верить, хотя бы от безвыходности. - А Скруджи? - Не знаю. – Шаст на секунду вспоминает их взаимодействия и потом все же продолжает, - Но я не думаю, что это он. Во-первых, он явно сильнее и меня, и, скорее всего, Арса, так что ему нет необходимости действовать исподтишка. Во-вторых, он так смотрит на него… В общем, я не думаю, что он причастен к этому. - Не думаешь или уверен и готов поставить на это свою жизнь? - Поз, пойми, похуй, не думаю я или уверен. Важно, что при таких исходных данных, он либо предатель и тогда он нас всех здесь положит, либо не предатель и наш с тобой пиздеж здесь нихуя не даст. Ты его видел вообще? – Антон понимает, что он начинает кричать, но это его не останавливает и он ходит из стороны в сторону, активно жестикулируя. – Ты видел, как мы дрались? Я к нему на расстояние, блять, вытянутой руки подойти не мог, а даже если и подходил, то все равно оказывался потом в позе раком от его потреблядских магических приблудов. А это еще я! У меня суммарно пять лет единоборств за плечами и Воронежские дворы. А ты что собираешься с ним делать в случае чего? Стрихнина ему в чай подсыпать? Или как ты себе это видишь? - Он тычет в грудь другу и стряхивает его ладонь, когда та ложится на плечо в попытке утихомирить. - Во- первых, ты еще погромче тут про стрихнин поори и магию поори, а то еще не все соседи думают, что мы окончательно ебанулись. Нам еще тут мусоров с каталажкой не хватает. Во-вторых, может, нам необязательно здесь сидеть и мы можем уехать. Я починил машину. В-третьих… Парень снова перебивает его, игнорируя просьбу говорить тише. - То есть ты хочешь сейчас по-тихому съебать и поэкспериментировать с этой огромной одноглазой пиздопроебиной? Прости, конечно, но Скруджи я точно доверяю больше, чем той херне. Ты ее не видел, но, поверь, доверия она не вызывает от слова совсем. - Антон! - Что!? - Тише, блять. И я не договорил. Я не предлагал прямо сейчас ехать, мы можем собрать еще информации, но сейчас не об этом. Пойдем со мной. – Дима цепко хватает за руку своего друга и тянет в обход дома в одной из клумб. - Ты мне цветочков для успокоения души решил показать? - Хуечков. Сюда смотри. – Парень разрывает рукой землю и достает увесистый черный пакет. Антон едва сдерживает вскрик, когда видит его содержимое. – Короче, я тут связался с одним пацаном, он мне сильно должен был, но об этом позже. В общем, в случае чего тебе не придется даже на расстояние вытянутой руки подходить. - Дим, ты совсем ебанулся? Как и нахуя ты сюда волыну притащил? – Здесь уже Шаст переходит на истерический, но шепот, понимая, что в случае чего им придется еще и с ментами разбираться. Дима, недолго думая, вкладывает пистолет в руки друга и тот чувствует, как оружие тянет его к земле. - Не ссы, это травмат. Да и тут такое происходит, что я бы при возможности и ядерную боеголовку притаранил. Смотри, тут главное, удерживать двумя руками и стараться прицелиться куда-то по телу. Все равно вряд ли попадешь, а так хоть напугаешь. Ну, в тире ты стрелял, думаю, разберешься. – Из пакета появляется еще пачка патронов и магазин. – Возьми и спрячь где-нибудь у себя. Парень сглатывает и заправляет пистолет за резинку штанов, скрывая сверху толстовкой, кладет в карман магазин и кивает в сторону дома. - Они уже нас заждались, наверное. Пойдем. - Да, погнали. Уже у самой двери Антону удается частично осмыслить произошедшее, и он поворачивается к Позу. - Знаешь, я тебя очень люблю, но иногда ты меня пугаешь. - Я тоже люблю тебя, Тош. И тоже сам себя иногда пугаю. – На этом он подмигивает и проходит внутрь, тут же крича через спину о каком-то матче между Хорватией и Россией, создавая иллюзию неоконченного диалога.

***

- Аня, ну ладно это дурак, но ты могла бы хоть что-то мне сказать, нет? – Стрелецкая тупит глаза в чашку с чаем, а Лавр напряженно трет лоб. Запах тимьяна и мягкий желтый свет делает кухню уютнее, так что разговор удается проводить относительно мирно. Ну, относительно поножовщины. Выграновский после рассказа про призыв ведьмы смеется, не утихая, и смотрит на Лавра. - Арс, надо было мне сказать, что они у тебя идиоты, я бы быстрее приехал. А так просто, сука, чудо, что мне удалось тебя живым застать! – Мужчина расслаблено полулежит в кресле, но чуть наклоняется к столу, чтобы поставить чашку с чаем. – Хоть один из вас, двух дураков, понимает, чем это было чревато? Да, она пиздень тупая и сделать нихуя не может по факту. Но вы то об этом не знали! Да и плюс ко всему, вас вообще не смутило, что Антон с Арсом медитировали в это время? Будь она чуть посмекалистее, мы бы в лучшем случае хоронили этих двух в братской могиле и долго бы говорили с мусорами. - Что же тогда в худшем… - тихо говорит Шастун своей кружке, но Эд слышит и переводит на него злой взгляд. - А в худшем, Тоша, мы бы отбивались от вас в мороке, и пришлось бы либо своими руками перерезать вам глотки, либо позволить вам перебить здесь полдеревни. Как думаешь, Дима, тебе бы что больше понравилось? - Не знаю на счет Антона, но тебе бы я с радостью что-то перерезал, если честно. – Позов крепко сжимает в руке десертную ложку, готовый воспользоваться ей в случае необходимости, а Эд широко плотоядно улыбается и снова заливается смехом. - Нет, они точно дебилы. Арсений поднимает голову и взглядом осаждает обоих спорящих. - Ладно, что было, то было. Хуй с ним. Мы разобрались, никто не пострадал. – Рыкарь выразительно хмыкает, глядя на перебинтованную ладонь, но не перебивает Лавра. – Давайте только условимся, что мы все здесь на одной стороне. И у нас не должно быть секретов друг от друга. По крайней мере, пока и в таких масштабах. И уж тем более никто из нас не должен чего-то предпринимать, не уведомляя остальных. Договорились? Дима на секунду бросает настороженный взгляд на медиума, но потом согласно кивает. -Хорошо, договорились. Простите, парни, мы реально сглупили и спасибо, Арс, что защитил Антона. - Будем считать это моим хобби. - Попов нежно смотрит на молодого человека, и лицо его теплеет, а экстрасенс чувствует, как его уши начинают потихонечку пылать. Он отворачивается и Лавр продолжает. – В общем, пока вы там воздухом дышали, у нас родилось некоторое подобие плана, и я бы хотел реализовать его как можно раньше. На явно не хватает информации, и интернет ее восполнить, но я знаю, кто может. Это леший. На этом моменте Дима давится чаем и изо всех сил старается убить в себе скептика. Девушка с Антоном переглядываются, но продолжают внимательно слушать план. - Помимо того, что он явно более сведущ в этом вопросе, они еще и должны быть заклятыми врагами с Лихом. Я надеюсь, что нам удастся привлечь его на свою сторону или, хотя бы, поговорить с ним. Только он очень придирчив, так что, Дима, Антон, вы туда пойти не сможете, потому что Антону в принципе отсюда выходить не стоит, а ты не местный и он точно тебя не примет. Со мной пойдет Эд. - Так он же тоже не местный, - чуть нахмурившись, бросает из угла Шаст. - У него есть свои способы договориться. – Знахарь, заметив укол ревности, улыбается краешком губ. – В общем, мы сейчас с Эдом отправляемся в лес. Должны вернуться к рассвету. Если не придем к часу дня, Ань, ты знаешь, что делать. Девушка сводит брови, внимательно вглядывается в лицо знахаря и медленно кивает. - В смысле, сейчас? И в смысле Аня знает, что делать? Вы действительно среди ночи планируете в лес податься? – Антон подрывается с места и подходит к столу, со стуком ставя на него чашку. – Арс, ты не пойдешь. - И что за способы договориться? Мы же вроде договорились не иметь друг от друга секретов. – Напоминает Дима – он тоже не в восторге от этой идеи. - Так, я пойду и да, действительно планирую сделать это прямо сейчас. Тош, - травник осторожно кладет ладонь на предплечье парня и поглаживает большим пальцем. – Нам нельзя терять времени. И мы без понятия, сколько мы его уже потеряли. Не переживай, я справлюсь. В конце концов, я иду туда не один. - Это беспокоит еще больше, - снова тихо процеживает парень и Эд смиряет его недоуменно-надменным взглядом. - Так, ребетня, на все эти сопли, слюни и препирательства у нас нет времени. Когда вернемся – тогда и поговорите. А сейчас мы идем в лес, а вы запираетесь на все замки и не открываете никому, пока стучащий не начнет напевать Марсельезу. Посыл ясен? - С этими словами Выграновский встает из-за стола, но Позов останавливает его, хватая за руку. - Нихуя не ясно и ты так и не ответил, что у тебя за способы договариваться? – Рыкарь сводит зубы и вырывает свою руку, после чего смотрит на Лавра. Тот осторожно кивает, и мужчина закатывает глаза. - Хуй с вами, я покажу. Но я предупреждаю, что вам это не понравится. Пойдемте на улицу. – Эд берет свои вещи и идет к выходу из дома. Арсений, походя, целует Шастуна в скулу, тихо шепчет «Не бойся» и выходит вслед за рыкарем. Все собираются на террасе, Выграновский выходит на участок и разминает плечи и шею, доставая с пояса нож с массивной ручкой. Медиум дернулся было вперед, но знахарь вскинул руку, призывая оставаться на месте. Рыкарь тем временем всадил нож в землю и принялся раздеваться. Сперва на пороге оказались его тяжелые ботинки, затем цепи и футболка. Бледный полумесяц осветил поджарое тело с ходящими мышцами спины, и мужчина потянулся к ширинке. - Эд, ты так лешего обольщать решил? Или просто покрасоваться захотелось? Выграновский повернулся на Диму и подмигнул. - А что, нравится? Могу поближе подойти. Парень хмыкнул, но продолжил внимательно смотреть на показательное выступление. Штаны полетели к остальной одежде, и мужчина, щелкнув резинкой по забитому торсу, избавился и от нижнего белья. Аня быстро опустила взгляд, а медиум вытаращился и снова чуть не подавился воздухом, увидев в лунном свете отблеск принца Альберта. - А вот теперь слабонервным можно отвернуться. – Эд еще размял шею и рыбкой нырнул через нож. Землю мгновенно вспахали четыре огромные когтистые лапы, и громкий протяжный вой пронзил головы всем смотрящим. Перед парнями стоял огромный волк обсидиановой шерсти и не сводил с них зеленых глаз. Из его красной пасти, несмотря на теплую ночь, валил пар, и каждый его вдох сопровождался низким рыком. Красуясь, он величаво прошествовал к Лавру и сел рядом с ним. Массивная голова доставала мужчине до середины груди и могла легко отхватить ему половины ноги, но знахарь, ничуть не смущаясь, почесал зверя за ухом. Антон интуитивно схватился за рукоять пистолета, но товарищ опередил его движение и выразительно посмотрел. Медиум шумно выдохнул, и в голове пронеслась мысль, что такую хуйню ему даже с пистолетом не уложить. Аня стояла белее простыни, впившись руками в перила, и только это поддерживало ее от падения. - Ладно, Эд, перекидывайся обратно, а то если кто увидит – все точно с ума сойдут. – Лавр напоследок почесал волку шею и тот, довольно скалясь, прыгнул обратно. В воздухе его фигура растянулась больше чем на два метра, но, приземлившись, он перекатился на спину и снова встал человеком, тут же принимаясь разминать плечи. - Ну что, молодежь, теперь расстановка сил понятнее? – Он не спешил одеваться, явно желая для начала оценить произведенное впечатление. - Пиздец. – Быстро умозаключил Дима. Шастун тоже присоединился к нему. - Пиздец. И ты заставлял меня еще с ним драться? – Он кинулся к Лавру, но, слегка опасаясь реакции оборотня, не дошел до него пары шагов и повернулся на Скруджи. – Что это блять такое вообще? - Малец, не выебывайся, я с тобой в человечьем обличии дрался, волком я бы даже не подошел к тебе. А это называется «перекидываться». Я волкодлак. Ну, по вашему, оборотень, как видите. Не ссыте, я овец сырыми не ем, рассудок не теряю даже в полнолуние, да и на серебро реагирую нормально. Ах да, любимый вопрос, это не ЗППП и через кровь, слюну и прочие жидкости это не передается. – На этой ноте мужчина наконец-то начал одеваться. - Ну ахуеть теперь, конечно. – Поз даже закурил, чтобы помочь себе обработать информацию. – Погоди, а ты в волчьей форме можешь лихо отпиздить? Выграновский, одевшись, прогнулся в позвоночнике. - А хуй знает, если честно. Я не пробовал, но помочь точно в состоянии – не ссыте. - Он жестом показал молодому человеку сигарету и тот протянул ему пачку с зажигалкой. Волкодлак закурил и продолжил. – Короче, пока вы все со мной, эту бабу можно не бояться. С остальным разберемся. Все, убедился, что Арса можно со мной пустить? Антон теперь смотрел на мужчину еще более насторожено и не желал делать ни шагу от Арсения. Попов, решивший не накалять обстановки, крепко обнял юношу и принялся гладить его по голове. - Антон, со мной все будет хорошо. Я тебе обещаю, я вернусь через пару часов и первым делом зайду к тебе. А теперь иди спать, договорились? – Знахарь говорил таким голосом, будто укладывал в постель четырехлетнего ребенка. Медиум уже кончиками пальцев чувствовал свежесть постиранного белье и готов был провалиться в сон на месте, но только крепче обнял мужчину за шею. Арс одобряюще похлопал его по спине и отстранился. - Все, будьте хорошими мальчиками и девочками, заходите в дом и ложитесь спать. – Мужчина на прощанье махнул рукой и, взяв котомку с хлебом, отправился вслед рыкарю, который уже скрылся за забором.

***

      Лес был особенно тихим, как только они зашли. Хруст веток под ногами отдавался, казалось, на многие метры вперед, что немного настораживало. По правую руку от знахаря семенил Серый, а по левую, принюхиваясь, шел Выграновский. С каждым шагом он подбрасывал невысоко нож и на каждый следующий ловил его и делал рубящее движение. - Думаешь, они сильно напугались? – Рыкарь говорил шепотом, не сводя глаз с напряженного знахаря. - Естественно. Но, надеюсь, так им будет полегче. – Лавр не оглядывался на спутника, внимательно всматриваясь в чащу. - Не уверен. Ты знаешь, о чем они говорили, когда вышли? - Откуда, дорогой? Если не забыл, у меня не настолько острый слух. – Тон мужчины звучал изрядно измотанно, и в груди начинало ныть по мере отдаления от дома. – А ты подслушал, как всегда? - Пф, конечно. Это же самое интересное. – Эд ухмыльнулся, но потом его лицо стало в разы серьезнее. – У них есть от тебя секреты. - Пускай. У меня тоже есть от них секреты. - Да, но ты не закапывал тайно от всех волыну в клумбе. Услышав про пистолет, Попов резко остановился и повернулся на волкодлака. Тот хмыкнул, довольный тем, что ему удалось привлечь внимание. - У них есть пистолет? У кого он? – Беспокойство заставило его немного поднять голос. - У Антоши твоего. Он травматический, не переживай. Но я бы все равно остерегался на твоем месте. Они подозревают меня… Нас, в том, что ты начали все это. - Что начали? Порчу навели? - Ага. – Лавр поймал подкинутый нож и направил к горлу собеседника. - Что именно они говорили? - Очкарик спрашивал, доверяет ли тебе твой Тотошка. Тот отвечал, что конечно доверяет, отчасти и потому, что нет другого выбора. Потом рассказал про порчу и про то, что я первым пришел к вашему дома, но Шастун постарался его убедить, что это совпадение. Однако, пистолет потом все равно взял. – Рыкарь протянул раскрытую ладонь, но вместо того, чтобы отдать оружие, знахарь сам убрал его в ножны на поясе и застегнул, приглаживая. - Хорошо. И не маши ножом у меня перед лицом, пожалуйста. - Мне показалось, или ты сам только что приставлял мне его к шее? – Острые зубы снова сверкнули на мгновение. - Показалось. - Ладно, видимо стоит отдохнуть, а то глюки заебали. - Скруджи положил руку на плечо друга и слегка оперся, - Ты посмотришь мне спину, как вернемся? А то через пару таких фокусов я хер поднимусь потом. А мне еще с твоим мелким упражняться. - Потому что выебываться меньше надо. - Лавр продолжил путь вглубь, но сильно сбавил темп, поддерживая мужчину за талию. - Понимаешь, у меня натура такая, что если я не выебываюсь дольше пары часов, то тут же начинаю покрываться язвами и выть от недостатка любви и заботы. – Спина даже сквозь футболку чувствовала жар лечащей ладони, заметно облегчая боль. - А ты знаешь, что когда тебя посылают нахуй, это не называется любовью и заботой? – Травник ворчал, концентрировался на лечении, от чего стал идти еще медленнее. - Ну не знаю, когда я на хую, то чувствую и любовь, и заботу. - Какой же ты похабник, это невыносимо. – К упреку присоединились закатанные глаза. – И вообще, мог им ничего не показывать. Либо могли пойти завтра, когда бы ты отдохнул. Зачем было геройствовать и сегодня выбираться? Если ты здесь сломаешь себе шею, мне одному будет сложновато разруливать сложившуюся ситуацию. - Погеройствовать захотелось. - Рыкарь ойкнул, когда по спине пришелся несильный профилактический удар, но продолжил, - Ладно тебе, Арс. Мне чай не 50, не развалюсь тут. Да и чем раньше все это закончим, тем быстрее ты окажешься в безопасности. Хотя бы относительной. - Мне до безопасности, как до луны на корточках. Ладно, герой, хер с тобой. У меня к тебе есть один вопрос, но он будет странным. – Лавр пристально посмотрел на спутника и тот всем своим видом выказал полную сосредоточенность. - Ну? - Короче, сегодня мы с ним чуть не потрахались. Эд на секунду замер, но потом взорвался громким хохотом. - Ну, восторг, а в чем вопрос? Или ты уже забыл, как это делается? - Не ерничай, после тебя хер забудешь. – Мужчина самодовольно улыбнулся, прекратив смеяться, и Лавр продолжил. – Ну так вот, когда я уважил твое эго, послушай, мне это кажется очень странным. И, нет, предваряя твои шутки, мне кажется странным не то, что двадцатилетний парень хочет трахаться и даже не то, что он хочет трахаться со мной, а то, что он в коме, считай, неделю провалялся и только из нее вышел. Я когда его поцеловал полтора дня назад, он вспыхнул, как костер первомайский, а тут… - Погоди, ты хочешь сказать, что у него меняется личность? - Ну, не личность. Я бы так не сказал. Скорее у него просто настроение очень сильно скачет. Ненормально сильно, понимаешь? - Может он того, биполярник? - Может и биполярник, но Позов говорит, что вроде нет. - И ты думаешь, что это последствия порчи? Или что она еще действует? Вы все подклады убрали? - Вроде, все. Но да, я не уверен. Можешь, последить за ним немного, как мы вернемся? Мне нужно еще одно мнение на этот счет. - Могу, конечно. Это не проблема. Только по порче я не настолько специалист, если честно. - Зато мозгоправ хороший. - Лекарь останавливается на поляне, помогает другу сесть на поваленное дерево и, на всякий случай, втыкает в землю нож. – Все, привал. Здесь его подождем. - Скорее мозгоеб, - кремень щелкает, освещая сосредоточенное лицо Эда. Он пытается заметить в речи друга потайные двери, но даже годы близкого знакомства не сильно помогают. Пока ясно только то, что Арсения что-то беспокоит. И это что-то не только порча. - Ладно тебе, ты, по крайней мере, как психолог, в состоянии отличить биполярника от циклотимика. Ну, или заметить, всегда ли он так себя ведет или на него влияют. – Попов тоже закуривает, присаживаясь рядом и кладя голову на чужое плечо. Выграновский замирает, позволяя другу устроиться удобнее. - Я то может и отличу, да только результат может тебе не понравится… Погоди. – Он резко поворачивается. – Тебе что, кажется, что он не влюбился в тебя, а просто зачарован? Знахарь поджимает губы и прячет взгляд. Отнекиваться уже все равно бесполезно. - Арс, ну ты и дурачье, конечно. Удивительное дурачье. Начнем с того, что если бы это было любовное заклинание, то он бы куда раньше с тебя штаны содрал, а потом, смотри на меня, - он поднимает мужчину за подбородок и вглядывается в глаза. – Арсений, ты удивительный человек. И нет ничего странного или страшного в том, что кто-то в тебя влюбился. Особенно парень, которому ты буквально жизнь спас, насколько я понял. Тем более, он выглядит достаточно одиноким и недолюбленным. А ты о нем заботишься и поддерживаешь. Я бы больше удивился, если бы ему было похуй на тебя – вот тут да, тут могла бы быть какая-то магия. Хорошо? Ты помнишь, что я говорил тебе? - Ты постоянно что-то говоришь, - Лавр старается отвернуться, но у него не выходит. - Ты понимаешь, о чем я, не упорствуй. - Да-да, я заслуживаю счастья и все такое. И не рушу никому жизнь. И вообще, весь такой ореолом божественного, блять, свечения покрыт. - Ну, это уже ты сам додумал. – Рыкарь слегка хлопает его по щеке, а потом берет за руку. – Лавр, сейчас ответь мне серьезно, пожалуйста, хорошо? - Да. - Скажи, я правильно понял, что это тот самый мальчик, про которого ты рассказывал? Вот это вот все с Лихом, пробуждением силы – это он, да? - Молчание звучит весьма красноречиво, и он продолжает. - И сейчас ты чувствуешь вину за прошлый раз и хочешь ему помочь? И думаешь, что твоя симпатия это пятнадцатилетнее чувство вины? - Выграновский, не лезь мне в голову. – Знахарь отмахивается и закусывает губу. - Не получится, я уже в ней. И все, что я в ней вижу, что ты устал и тебе стоит поспать часов двенадцать и уже потом приниматься рефлексировать происходящее. А так ты только загоняешь себя опять. Такими темпами ты себя до нервного срыва доведешь. Сейчас поговорим здесь, вернемся, и ты ляжешь спать, а я сяду перед дверью стражником и вынесу тебя только в случае пожара. Понял меня? – Ультимативный тон не давал особого пространства для ответа, и Арсений решил не препираться по пустякам. - Спасибо. - Вот, другое дело. И с мальчишкой твоим мы тоже разберемся, не парься. В конце концов, я приехал, а значит весь остальной геморрой, хотя бы из чувства уважения, сам по себе рассосется. - Ты отвратительно знаешь физиологию, ты в курсе? – Попов смеется, прикрывая веки, и подается в чужие объятья, но вместо объятий, его внезапно тянут на себя и ладони упираются во влажную кору. - Назад, - еле успевает крикнуть Выграновский, прямо в одежде кидаясь через нож на появляющийся из леса силуэт. Его глаза горят цветом бычьей крови. *** За соседней стеной отчетливо слышатся стоны. Антон вгоняет ногти в свое лицо и чувствует, как на щеках появляются ссадины.