Сансара

“Начинающий писатель Доминик встречает молодого журналиста Тео. Тео расследует дело по преднамеренному убийству гея в центре Парижа, а Доминику нужна громкая тема для его будущей книги. Вместе они создают работу, которая меняет не только их судьбы, но и становится настоящим прорывом современной литературы”. Скомканные листы сценария шуршали под разгоряченным телом Лили, точно в такт с толчками Макса. Это могло бы даже раздражать, если бы ему не было так сильно похуй. Только одно сейчас имело настоящий смысл - тонкое женское тело под ним. Она стонала, закатывала глаза, царапалась, и совершенно не попадала в момент. Переигрывала, если коротко. Вроде и актриса неплохая, а так филонит. Чему их только учат? В любом случае, Фовель давно забил на это. Девчонки рядом с ним ещё со времен модельных будней готовы были на колени падать, чтобы тот на них посмотрел, не то, что в постели немного сфальшивить. Почему - то каждая, как одна, считала - чем громче, тем лучше. Выгибались, часто дышали, едва не кричали. Господи, что они только не разыгрывали перед ним. А Максу как-то не хватало духу сказать, что всё это херь собачья. Раньше его и правда могло завести такое. Сейчас хотелось затянуть им рот скотчем. Сейчас это отвлекало. Все они, блять, отвлекали! Где он только их находил? - Мааакс, - и тут он всё таки не выдержал. Скотч, конечно, исключительно метафора. Так-то, рот ему на что? Он наклонился к девушке и впился в её пухлые губы. Сделанные. Сколько таких он за жизнь перецеловал...даже богу не было известно. Он почувствовал, как острые ноготки оставили следы на спине. Единственная честная реакция на которую эта девушка была способна. Всё остальное - чистая игра. И вздохи, и стоны, и слова. Макс не верил ничему, кроме этого. И эта оценка, судя по ощущениям, была более, чем утвердительной. Мина, визажистка в его новом проекте, с него завтра не слезет. Придется закрашивать всё это безобразие. Хотя, что уж. Ей не впервой. Макс опустился ниже, прижавшись к Лили всем телом. Кожа к коже. В нос тут же ударил запах. Привычный, аромат мужских духов. Вот, за что он проклинал её каждый божий день. Эта девушка имела крайне странное пристрастие к использованию мужского парфюма. Максу от этого крышу рвало. За это он обожал и ненавидел её. А заодно и себя. Ежедневно. Ежесекундно. За то, что всё ещё помнил. Его помнил.

***

- Блять! Фовель, я чуть не обосрался! Имей совесть… Макс докуривал вторую сигарету, когда в гостиную со второго этажа, покачиваясь, спустился всё ещё бухущий Тибальт. Однажды Макс задался вопросом, а трезвеет ли этот парень вообще. Зря. Только время на размышления впустую потратил. В последнее время он его таким не видел. Значит вопрос был исчерпан. Потянувшись рукой к титульной странице сценария, Макс сделал ещё одну затяжку. В комнате царил мрак, и только свет с улицы хоть как-то освещал обстановку вокруг. Журнальный столик, забитый бутылками, три кресла, огромные окна в пол, диван и куча окурков на полу. Макс давно не заботился о достойном виде его, ни разу не скромного жилища. Всё равно каждый день приходили девочки из клининговой службы. Одному было затруднительно держать порядок в двухэтажном пентхаусе. Да и срать он на этот порядок хотел, если честно. - Чего не спишь? - Тибальт свалился прямо на пол перед диваном, усаживаясь по-турецки. Просмотрев бутылки на наличие хоть чего-то, что можно было бы в себя залить, его поиски увенчались успехом. Кто-то оставил только начатую бутылку пива. После пьянки - считай джекпот. - Лили, - сухо бросил Макс, не выпуская из руки злосчастный листок. Измятый весь, если бы кто только увидел. Трахаться прямо на сценарии, очевидно, было не самой умной идеей. Завтра утром придется собирать всё и нумеровать заново. Повезет ещё, если все страницы будут на месте. А то и такое бывало. - Да чё пиздишь-то? - фыркнул Тибальт, и, воспользовавшись затупом друга, вырвал страницу у него из рук, - Будто я не слышал, что она полчаса назад ушла. Бля, всё ещё от этой хуйни паришься? Я говорил тебе, прекращай. Тибальт отбросил листок куда-то в сторону, и тот улетел ко всем остальным. Таким же бесславно разбросанным по полу. - Если мы не найдем мне партнера, Тиб… - Макс потушил сигарету об столешницу, и уронил голову себе на ладони. Господи, как же он устал, - Я всё проебу. Это мой последний шанс. - Да я это каждый раз слышу, и ничего… - Ты не понимаешь. Это реально последний раз. Сколько было провальных проектов, а? Тиб. Сколько? Десять? Двадцать? Всё давно по пизде пошло, а вы сказать боитесь. Камиль правду говорит… - Камиль - завистливая сука, - закатил глаза Тибальт, и сделал сразу несколько глотков из бутылки. - Мне давно не в чем завидовать, идиот. Где она, а где я. Она одна, кто всё ещё говорит мне не то, что я хочу услышать. В отличии от всех вас. Друзья, - Макс выплюнул последнее слово, подняв голову и ухмыльнувшись. Черт его знает, что сейчас говорило в нем. Алкоголь, трава, или сам Макс. А может и всё вместе. - Нууу, я давно предлагал тебе решение, - с особой осторожностью протянул Тибальт. А такими качествами он не отличался вообще никогда. Просто знал, что сейчас последует. - Лучше под мостом сдохну! Ну вот. Как и всегда. Тибальту уже впору в экстрасенсы идти. - Ты можешь слать меня нахер столько, сколько твоей благородной душе угодно. Но ты сам почитай. Макс, - парень придвинулся ближе, кажется, теперь вкладывая в свои слова всю серьезность, на которую сейчас вообще был способен. Он будто даже протрезвел немного, - Это же блять ваша история. Максу хотелось закрыть уши руками. По-детски. Сделать вид, что он ничего не слышит. Спрятался в домике, и ничего его больше не волнует. Он больше не здесь. Так ведь можно? Всё ещё можно? - Закрой рот, Тиб. - Сколько лет прошло, Фовель? Не помнишь? Я отвечу. Пять. Пять ёбаных лет. Макс помнил. Конечно же он помнил. И вряд ли когда-нибудь смог бы забыть. Он помнил, как после таких пьянок оказывался на этом диване совсем не с Лили. С ней этот диван казался просто гигантским. А тогда...всего мира было мало. Тогда Максу было тесно в собственной коже. Хотелось наизнанку вывернуться, всего себя отдать. Ему отдать. Это сейчас тут было кучу мебели, безделушек, которые он натаскал сюда со всего мира. Подарки фанатов, друзей, даже коллекционные фарфоровые кошки на полке. Нахера? Никто не знает. Но им казалось это забавным. А шесть лет назад из мебели в гостиной был только этот диван, и каждый раз его смех луной отбивался от голых стен. Макс вздрогнул. Он словно наяву услышал это снова. - Некрасиво напоминать мне о моем возрасте, - Максанс попытался улыбнуться. Тибальт только вздохнул. Да уж, похоже он и правда был паршивым актером, - Я не сделаю этого, лучше пусть всё катится к чертям. Этому всему давно туда пора. - Если вы снова окажетесь вместе в одном кадре, Макс...ты не хуже меня знаешь - это будет выстрел. - Нет… - Он ушел. Друг, я понимаю, я всё понимаю, поверь. Но он ушел. Пять лет назад, вон в ту дверь. Этот мелкий засранец нас всех на хую провертел, понимаешь? Во скольких голливудских премьерах ты его видел? А со сколькими девчонками? Я лично сбился после десятой. За пять лет! Официальных! Он двигается дальше, так почему ты, блять, застыл здесь? Как бы Максу хотелось найти ответ на этот вопрос. И он правда его искал. Пять лет искал. Ждал, думал, вспоминал. Словно он найдется где-то там, пять лет назад. В этой квартире. На этом диване, или на кухне. А может в спальне? Или на балконе, они так любили там завтракать. Точнее он любил, а Максанс...Максанс не мог отказать. - Мне плевать что там у него, - Макс поднял на друга усталый взгляд, явно желая закончить этот разговор. Хотя бы на сегодня, - Где он. С кем он. Аксель - закрытая тема. Как ты там говоришь? “Ушел вон в ту дверь”? Точно. Ушел и не вернулся. А если бы попытался, его бы точно никто не пустил. Для меня двигаться дальше, Тиб...значит двигаться без него. Точка.

***

Макс не сразу понял, что именно заставило его проснуться. Его сон был беспокойным и он всё ещё помнил его, хотя случалось это крайне редко. Обычно Фовель просыпался с совершенно пустой головой. Он знал, что могло ему присниться, иногда даже помнил обрывки. И был чертовски рад, что может забыть всё к чертям за каких-то жалких пару минут. Он бы просто не хотел ничего помнить. Но этот раз был не таким. Может взнаки далась вся выкуренная вчера вечером трава, но он помнил всё до последней мелочи. Звук, цвет, запах. Максанс быстро смог понять, в чем действительно было дело. Это был не сон, а воспоминание. Оно, подобно зацикленной пластинке крутилось в сознании всю ночь. На повторе. Вот, от чего было так паршиво. Господи, лучше бы это было похмелье. Это снова был смех. Его смех. Они сидели вместе здесь, на полу рядом с диваном. Точнее, это он, Аксель сидел. А Макс стоял перед зеркалом, примеряя новый пиджак, который ему прислали Dior. Пиджак был красивым, белым, Макс до сих пор его хранил. Всё бы ничего, но он примерял его голым. И Орьян был голым. Жевал последний кусок пиццы из картонной коробки и ржал. Как обычно, как гиена. Видите ли, это Элиотту бы такой образ подошел. А Максансу впору бы одеваться. Не при Акселе, конечно. Тот вообще редко позволял ему одеваться. Даже самые красивые дорогие шмотки слетали с Фовеля, как по мановению волшебной палочки, когда Аксель оказывался рядом. Первое время, их совместное время вместе он походил на дикого котенка, которого всю жизнь пинали ногами. Может и добрый, и веселый, и так безмерно талантлив, но...зажат. Даже, когда обнимал, был натянут, как струна. И Макс раскрыл его, освободил. Вдохнул в него воздух, краски, жизнь. Макс научил его тому, что чувства - не слабость. Лишь тогда стало понятно, сколько в Акселе, в этом маленьком мальчике, было любви. Сколько в нем было эмоций, чувств, тепла. Он трогал Макса при любой удобной возможности, обнимал, целовал. Словно отдавал всё то, что тот дал ему в самом начале. Словно пытался восполнить. Заполнить собой. Макс тряхнул головой, пытаясь отделаться от мыслей, словно от жужжащей мухи. Это было ни к чему. Всё это давно не имело значение, а теперь так точно. Он потянулся рукой к тумбочке за телефоном и случайно сбросил пепельницу. Окурки пеплом осыпались на пол, но Максу сейчас было слишком похуй. Башка раскалывалась от вчерашней вечеринки. Пару писем на почте, какие-то оповещения в Твиттер, и, как обычно, обрывающийся Инстаграм. Удивительно, но даже несмотря на явное дно в карьере, его всё ещё помнили. Мало того, что помнили - Макса всё ещё любили. Преданно, ярко, словно в тот первый день, когда после показа трейлера третьего сезона Скама он проснулся знаменитым. Тогда никто не знал, что всё так закрутится. И он не знал. Быстро пролистав ленту, Фовель зашел к себе в профиль. Пальцы, словно не слушая разум, по инерции листали вниз. Далеко - далеко, в 2020. Он открыл их последнюю совместную фотку у него в профиле. “Strength” Эту подпись придумал Аксель, даже фотку выложил он. Макс тогда смеялся и прятал лицо у него в шее, лежа рядом и обнимая за плечи. Орьян всегда любил вытворять такие штуки. Дразнить фанатов, забрасывать историями и намеками, а потом они дружно отхватывали от Давида. Этот раз исключением не стал. Фанаты обрывали директ совершенно всем, и звонок от Давида поступил в рекордные двадцать секунд. Он кричал, а они только смеялись. Они вообще всегда смеялись, иначе не бывало. Их история, частично, осталась лишь здесь, в профиле Максанса. Аксель стер их из своей жизни пять лет назад. Из Инстаграма два года назад, четырнадцатого апреля. То был худший день за все три года. Макс тогда так напился, что очнулся в больнице. Он помнил заплаканное лицо Агаты рядом с больничной койкой, Симона, который расхаживал по палате взад-вперед, и Камиль, которая, судя по взгляду, готова была его добить прямо здесь и сейчас. Удивительно, как после расставания она смогла стать его лучшей подругой. Той, которой можно доверить весь свой пиздец, и она выслушает. Камиль была у него такая одна. На вопрос, нахера он вообще это сделал, ответ был прост - он помнит. Если удалил, значит всё ещё помнит. А это всё меняло. Это было ему не нужно. Максанс годами жил с мыслью о том, что Аксель просто забыл. Вычеркнул и двигался дальше. Что просто не вспоминает, не думает. Что он всё стер. Макс жил этой мыслью. Только она одна заставляла двигаться вперед, просыпаться по утрам, да тупо дышать. Он просто забыл, и ничего тут не поделаешь, Макс. И то утро четырнадцатого апреля убило его. Весь его наспех выстроенный мир, новый, который без него, рухнул прямо там, под теми удаленными снимками. Через три дня в сети появилась информация о его помолвке с племянницей президента. Тогда всё стало на свои места. Всё обрело смысл. Макс загуглил - она полностью попадала под типаж Акселя. Мария оказалась невысокой блондинкой, с забавной челкой, карими глазами и широкой детской улыбкой. У самого Акселя была такая же. Заразительная, о такой говорили, что она может останавливать войны. В тот же день вечером Мария мелькнула у него в истории с бокалом в руке. Это была какая-то вечеринка, Макс безошибочно узнал среди гостей и Лео с Орфео, и родителей Акселя. Молодая, образованная, начинающая балерина Британского Королевского балета - Мария была идеальной партией для звездного мальчика Акселя Орьяна. В тот год его звезда сияла особенно ярко. Но уже спустя полгода парижская пресса запестрела новыми заголовками - самая красивая молодая пара Франции рассталась. Аксель уехал в Америку, а Мария навсегда перебралась в Англию. Им стало не по пути. Самая красивая пара рассталась, а снимки так и остались удаленными. Макс не раз задавался вопросом, а удалил бы их Орьян, не появись в его жизни невеста? Миллионный вопрос без ответа. Если честно, этот был из тех, на которые Фовель не хотел бы его услышать. Макс совершенно не заметил, как большой палец сам потянулся к трем точкам сбоку от фото. “Удалить”. Он нажал. Одна, вторая. Вот он сидит с Брайаном на шее. На фото нет Орьяна, но он фотографировал. К черту всё. И его. И тот сраный день. И воспоминания. Фотка из Сеула в смешных кепках. Удалить. Ещё одна из кона в Париже. У него тогда отрастали волосы после того, как он остриг их едва не под ноль. Смешной, ехать страшно не хотел. Даже больше, чем когда был брюнетом. Акс тогда утром подошел к нему сзади, подвел их к зеркалу, длинному такому, во весь рост. Привстал на носочки и запустил пальцы в копну отросших, как у ежика волос. - Там ведь буду я, и….ты очень красивый. Её Фовель удалил следующей. Четвертая, пятая, шестая. Из интервью, со съемок, промо. Всё полетело прямиком в топку. Словно никогда не было. Не было ни Максанса Данэ-Фовеля, ни Акселя Орьяна. И уж точно их не было вместе. Макс отложил телефон, тот упал куда-то на пол. Широко улыбнулся и рассмеялся, будто сумасшедший. Наверное, так оно и было. Он давно и бесповоротно спятил, ещё в тот день, много лет назад, когда впервые увидел мальчишку с синими глазами, с которым придется играть в любовь. Играть не пришлось. На мгновенье Максансу показалось, словно с того момента прошла целая жизнь. После импровизированной казни в виде удаления фото не прошло и пяти минут, как раздался звонок. Он даже рингтона не менял с того времени. Всё та же RIOPY на каждом телефоне. Друзья называли это садомазохизмом, а Макс просто и лаконично - долбоебизмом. Кто из них был прав больше ответить затруднительно. Каждый по-своему, наверное. - Да? - Макс поднес телефон к уху, даже не удосужившись глянуть, кому пришло в голову набрать его в восемь утра. В такое время все его друзья и знакомые ещё отсыпались после вчерашнего. А если учесть, что добрая половина из них сейчас была здесь, у Макса в квартире... - Ты вкрай ебнулся, Макс?! Блять, лучше бы он посмотрел. Трубку бы не взял точно. - Сэмми, - веселым тоном протянул Фовель, даже привстав на диване. Словно агент мог его сейчас увидеть. Хорошо, что это было не так - разговор был бы ещё короче, - Как жизнь, друг? - Ты что нахер творишь, я тебя спрашиваю? Ладно, очевидно замять ситуацию одной модельной улыбкой не получится. Тем более, что Сэм её даже не видел. И чем он только думал? - Ты о чем? - что-что, а падать на дурочку Фовель всегда умел. Быстро и очень профессионально. - Я о том, что за пять минут уже вся инста оборвалась вашими с Орьяном, блять, фотками. Ты нахер их только что удалил? - Сэмми… - Нет, Фовель! Ни слова! Был уговор. У нас, блять, был уговор. Вы не пересекаетесь. Забываете. Дружно делаете вид, что Скама не было. Когда он три года назад ваши фотки удалил, это были его проблемы. Тебя это не коснулось, только потому что я допизделся с его агентом. У Макса сердце провалилось куда-то в пятки. Он говорил с ним? - Ты говорил с Акселем тогда? - Ты меня слушаешь, вообще? Какая нахер разница, Макс?! Сколько ещё раз мне повторять? Ничего не было. А то, кто кому там зад подставлял меня вообще не волнует. Всё остаётся позади, но только не ты. Ты же не хочешь там остаться, правда, Макс? - Ты говорил с ним? Макс прекрасно осознавал, что Сэмми может послать его нахер, бросить трубку и больше никогда не перезвонить. Он в его агентстве и так был костью в жопе. Бывшая звезда, которую, вроде как, всё ещё можно куда-то протолкнуть. Но это было не важно. Всё это было не важно. Они разговаривали с ним. Говорили о тех фотках, может Сэм даже знает, почему он так сделал. Значило ли это что-то для него? - Говорил, Макс, - по ту сторону трубки послышался усталый выдох. В конце-концов, Сэм был не просто агентом Макса. Он был его другом, - Я говорил с ним на следующий день. Он сказал, что фотки начали привлекать много внимания. Ничьей репутации это было не нужно. Одно дело роль, а личные фото - это уже другое. Максанс усмехнулся, прикрыв рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Так вот, что это было, Аксель? Стыд? Сожаление? Подрывание репутации? - Спасибо, Сэмми, - выдохнул Фовель, пальцами свободной руки зачесав волосы назад, - Спасибо. Он бы ни за что не признался, ни себе ни кому бы то другому, но...ему стало легче. Он разозлился. Впервые за всё это время по-настоящему разозлился на того, кого давно должен был возненавидеть. И злиться на Акселя было куда проще, чем любить. Чем находить ему сотни оправданий. Выгораживать, придумывать причины, винить. Себя, судьбу, друзей, родителей, общество. Кого угодно. Только не его. Злиться на Акселя оказалось...правильно. - Я всё понимаю, Макс. Блять, я отлично тебя понимаю. И знаю, что говорил тебе это сотни, тысячи раз, но послушай хотя бы сейчас. Забудь. Он забыл, и ты тоже можешь, поверь, можешь. Покажи, на что ты способен. Вспыхни так же, как тогда. Дело ведь было не в нем, не в вас. Дело было в тебе. Вспомни, тебя хотел себе каждый режиссер, пока он перебивался театром. Аксель был не при чем, это всё был ты. Этот проект...он потрясающий, ты и сам это знаешь. Это твой шанс отомстить. Восстать, и показать, кем ты стал. Стал без него. Макс слушал слова агента, и всей своей кожей, каждой клеточкой ощущал, как в нем разрастается злость. Он поднялся на ноги и подошел к зеркалу у стены. Всё к тому же, в которое они пять лет назад смотрелись перед коном в Париже. Теперь в отражении был только он. Высокий, худой, с запавшими глазами, чуть небритый, всё ещё пьяный. Вот, кого Аксель оставил после себя. Вот, что он из тебя сделал, Максанс. - ….и мы нашли кое-кого. Отличный парень, снимался пару месяцев назад у Ксавье. Оказывается за рассматриванием себя Максанс пропустил какую-то очень важную часть разговора. Но для него она уже не имела никакого веса. Лишь одна мысль сейчас крутилась в его, ещё опьяненном сознании. Месть. - Привезите его, Сэмми. Он должен стать моим партнером.