Сансара

За тридцать два года своей жизни, двенадцать из которых он провел в медиа-бизнесе, Максанс понял одну простую вещь - всегда есть лишь один человек, который, в итоге, стоит у руля. И модель и актер - в самом низу этой незамысловатой пищевой цепочки. Но кое-что им всё таки дано решать. Макс знал многих актеров, которые были так хороши, что составляли сильную конкуренцию сценаристам, режиссерам. Порой и операторам. Иногда, звукорежиссерам, визажистам, дизайнерам. Однажды кто-то сказал ему, что, при желании, актер мог бы заменить их всех. Только он один, воплощая картинку в жизнь знает, как лучше. Так говорил Аксель, вообще-то. Макс тогда согласно кивнул. Орьян был не просто актером, и уж точно не моделью, который решил поэксперементировать. Он был театральным актером, что совершенно разнилось с тем, что делал сам Максанс и другие ребята на съемочной площадке. Акселю не нужно было говорить, где встать, куда смотреть, как поворачиваться. Он знал это, едва не лучше Давида. Максанс всё ещё помнил, при каких обстоятельствах впервые понял, что влюбился. Он. Не Элиотт. - Да не слушай его, Матиас, - Сэмми расхаживал по кабинету продюсера, от одной стенке к другой, нервно перебирая в руке брелок с ключами от машины. Макс сидел на стуле перед Матиасом, глядя ему за спину. Весь кабинет целиком был в окнах и походил на гигантский аквариум, высотой в три метра. Фовель был уверен, что камеры тут понатыканы во всех четырех углах, что делало пребывание здесь особенно нестерпимым. Удивительное наблюдение - все продюсеры были кончеными параноиками. - В его словах есть толк, Сэмми, - на вид Матиасу Деневу было лет сорок, а настоящего возраста не знал никто. Ни пресса, ни друзья. Каждый раз он менял это число с тридцати, до пятидесяти. Кто-то говорил, что он молод и прибавляет себе годы для статуса. Ну кто станет всерьез воспринимать молодого пацана? Макс же придерживался мнения, что Матиасу уже не одна сотня лет, потому что иначе никак нельзя было объяснить его мертвую бизнес хватку и совершенно мразотный характер. Но тем не менее, Макс всё ещё улыбался. Это ведь его работа, верно? - Толк? - Сэм едва не задохнулся от возмущения, явно из последних сил пытаясь держать себя в руках. Он работал на Матиаса все те пять лет, что Макс работает с Сэмюэлем Арно. И только в его присутствии он мог чем-то поступиться. Парень обладал потрясающей внешностью, но совершенно скотским поведением. Макс не раз говорил, что с такими данными нужно работать в кадре, а не оставаться за ним. Но на такие слова сам Сэмми однажды очень честно ответил. “Там меня выпрут как только я открою рот. А тут этим ртом я зарабатываю тебе на жизнь”. Макс посчитал фразу немного двусмысленной, но суть уловил четко. - Они с Орьяном были потрясающим дуэтом, - пожал плечами Матиас, подливая себе в стакан ещё виски. Ещё один забавный факт - все продюсеры пили круглыми сутками и это была неотъемлемая часть их работы. Просто так уж повелось, что мужчины привыкли договариваться исключительно за рюмкой. Нечего тут осуждать, - Ты помнишь, за какую сумму Нетфликс выкупил права на показ Скама только из-за них? Да Давид до скончания веков уже может не работать. При упоминании имени режиссера Макс поежился. Он и сам не понял, от чего ему стало так неприятно, но это ощущение было вполне физическим. Осязаемым. Словно его ударили. В последний раз они пересекались года четыре назад на какой-то премьере. Она была не Макса, его друга. А Давид там был в качестве приглашенного критика. Они даже не поздоровались. Завидев друг друга, успели только улыбнуться и кивнуть, как спустя пару секунд Макса унесло толпой журналистов и фотографов. А там был показ фильма, встреча с прессой, вечеринка после. Они так и не смогли отыскать друг друга, но тех нескольких секунд было достаточно. Той улыбки было достаточно. В ней Макс увидел больше, чем мог бы услышать. “Я всё знаю Макс. Знаю. Всё будет хорошо”. - Хорошо, - Сэмми выдохнул, и плюхнулся на стул рядом с Максом. Было понятно, что это не конец разговора, а только его начало, - Допустим. Как ты себе это представляешь? Он в Штатах! У него уже два года контракт с Финчером*, а недавно подписался на фильм у дель Торо*. Макс усмехнулся и на мгновение прикрыл глаза. Под веками тут же вспыхнула картинка. Они с Акселем впервые смотрели “Багровый пик”. В тот вечер Орьян все уши ему прожужжал о том, как он хотел бы познакомиться с Томом Хиддлстоном. Ему вообще очень понравился этот фильм, он обсудил его совершенно со всеми, даже родителями. Максу было их не жаль. Макс натерпелся куда больше. Через два года Аксель красовался на ковровой дорожке в честь премьеры нового двухсерийного фильма. В дуэте с Томом Хиддлстоном. Макс не знал за что, но жизнь точно любила этого маленького мерзавца. - дель Торо? Гильермо дель Торо? - переспросил Макс с улыбкой на лице. Сэмми взглянул на эту улыбку с неприкрытой жалостью. Фовель не мог сосчитать, сколько раз за последние годы он ловил на себе такой взгляд. Все его жалели, а он молчал. Ни одна живая душа так и не услышала того, о чем Макс думал по ночам. О чем он смеялся, о чем вспоминал. Будто никогда не было. - Да. Что-то там по Лавкрафту*, кажется. Я не особо вникал. Врал. Нагло и беззастенчиво. Сэмми был одним из немногих, с кем Макс в принципе позволял себе произносить имя Акселя. А тот в ответ бегло рассказывал, что у мелкого там происходит. Так, за между прочим. Раз уж за него речь зашла. Сэм был единственным окном Макса в жизнь Орьяна. Да, он оказался именно из тех парней, которые продолжают сталкерить страницу бывшего даже после расставания. Даже после такого. Ну любил он его. Так что теперь? Расшибиться? Фовель придерживался философии о том, что лучше больно, чем никак. Если бы он не ощущал ничего, это было бы куда паршивее. Это свело бы его с ума, он точно знал. - Да хоть у Спилберга, - громкий смешок Матиаса заставил обоих, и Макса и Сэмми, вздрогнуть и, наконец, перестать пялиться друг на друга. Кажется, оба думали об одном и том же, - Я давно слышал, что он хочет возвращаться во Францию. Его агент, Марина, уже год ищет ему хороший проект здесь, но...сами знаете. У нас с этим в последнее время туго. А это...это лакомый кусочек. Очень. Аксель не дурак, сразу схватится. А уж Марина! - Он не согласится, - фыркнул Макс, доставая из джинсовой куртки пачку сигарет. Почему-то, в этой куртке их лежало целых три. И все три начатые, - Я бы не согласился. - Ты уже согласился, идиот, - тихо бросил Сэмми, закатив глаза. Он всё ещё считал это полнейшим кретинизмом. Максанс и сам прекрасно это понимал. Но, в конце концов, они сами навели его на эти мысли. - А к чему ему знать, что ты тоже играешь? - Матиас улыбнулся так же, как всегда, когда его светлую, в прямом смысле, голову, посещали “гениальные мысли”. Макс отлично знал, что после такой улыбки ничто не собьет его с курса. Да что там, даже Сэмми заметно оживился. Они с Матиасом, кажется, поймали одну волну, и только Макс на этом корабле остался выброшенным за борт. Он же актер. Его в любом случае не спросят, что бы он уже не говорил. - Ну вообще, - протянул Сэм, задумчиво потерев пальцами висок, - Это полная херь, Матиас, но… - Но попробовать можно! - победно воскликнул Матиас, будто всё уже было решено. - Да о чем вы, блять?- вспыхнул Макс, не выдержав. Может от него толком ничего и не зависело, но в таких вопросах он ненавидел оставаться в стороне. Особенно, когда речь шла об Акселе Орьяне. - Если он возьмется за этот проект, то уже не откажется, несмотря ни на что. Мы вышлем ему сценарий, а ему совсем не обязательно знать, что Доминик - это ты. Ему не обязательно знать, что в принципе актер для Доминика уже найден. - Слишком изъебисто, не кажеться? - нахмурился Макс. Эта идея казалась ему всё утопичнее с каждой секундой. - Я вот тоже так думаю, - Матиас допил содержимое своего стакана, и громко стукнул им об стол. Если бы Макс его не знал, то подумал бы, что тот уже пьян, - Мы же даже не знаем, как он отреагирует. Может он и с твоим именем жирными буквами на обложке согласится. Он же выбрал карьеру, в конце концов. Кажется, Матиас сразу понял, что ляпнул не то. Макс слышал эти слова миллионы раз от разных людей, миллион раз читал их интернете, но так и не научился правильно на них реагировать. Каждый раз инстинктивно сжимался, словно его сейчас ударят. Как спортсмен, который группируется перед падением. Впрочем, разница была небольшая. - То есть…. - Ты всё точно сказал, - кивнул Максанс, затянувшись от сигареты. Облако дыма превратило сидящего перед ним Матиаса в невнятный силуэт, - Попробуй первый вариант. Думаю, он и сам узнает, что я там буду. Не у одного Сэмми есть общие знакомые. А там...посмотрим. Он крутнулся на офисном стуле, запрокинув голову назад. А там посмотрим, да, Аксель?

***

Матиас прислал Акселю копию сценария тем же вечером. Он дал свое согласие через три дня. Он знал об Максе. Сам спросил. Максанс понимал одно - если бы не клятва, данная друзьям два года назад, от алкогольного отравления его бы не спасла даже больница. Сейчас оказалось даже трудно вообразить, насколько плевать было Орьяну. Максансу миллион раз предлагали воссоединиться со звездным коллегой. И миллион раз Макс тактично, и не очень, слал нахуй. Никогда и ни за что. Даже, когда Давид предложил им появиться камео в седьмом сезоне, он помолчал пару секунд и бросил трубку. А этому мелкому говнюку хватило одной хорошей роли, чтобы вот так просто согласиться. Хотя, какому уж мелкому? Сколько ему сейчас было? Двадцать семь? Нет. Двадцать шесть - столько, сколько самому Максу было, когда они познакомились. Его тогда едва ли можно было назвать мелким. Отчет себе отлично отдавал. Лишь на одно мозгов не хватило - связался с ребенком. Да, может по всем законам великой Французской Республики тот был совершеннолетним, но по факту - дите дитем. Громкий, безрассудный, совершенно непосредственный и честный. Наверное, думалось потом Максу, именно эта честность их и погубила. Аксель просто не умел лгать, даже когда надо было. Может, солги он тогда, лги он Максу до бесконечности - всё могло бы быть по-другому. Они всё ещё были бы вместе. Если хоть какие-то “они” вообще были. Со встречей сошлись на том, что все дружно пойдут на показ Dior через четыре дня. Был в этом какой-то саркастической плевок от судьбы прямо Фовелю в морду. Аксель явится туда в честь возвращения, Макс - как дань модельной карьере. Конечно же, с Лили. - Зажимай её на каждом углу, Фовель, - Макс разложился у себя на полу, подпирая плечом телефон, и пропуская сквозь пальцы длинный ворс красного ковра. Его ему притащила Агата с какого-то путешествия с мужем. Он до сих пор не мог смириться с этим. Муж. У Агаты. Да нет, бред какой-то. Он же ещё не настолько стар! - Всё, как всегда, Денев, - закатил глаза Макс, слыша эти установки уже сотый раз. Так ему говорили о каждой. - О нет, Макс. Не как всегда! Это вот вообще, не как всегда, - Матиас что-то жевал по ту сторону трубки, и Макс, с периодичностью раз в несколько секунд думал о том, чтобы и себе прихватить чего-нибудь из холодильника. Но там наверняка было пусто, так что зачем попусту расстраиваться? - Это не как всегда. Можешь её хоть за колонной на подиуме трахнуть - я слова не скажу. Лишь бы это кто заснял. - Чего ты так трясешься, Матиас? Из-за Орьяна? Ты же знаешь, всё давным давно забылось. - Это у тебя там забылось! - Матиас разогнался с новой силой. А Макс ведь чуял - уже собирался бросить трубку и оставить бедного актеришку в покое. Так нет. Надо было тебе ляпнуть, Фовель, - А у них ничего не забывается. Никто не узнает, что вы снимаетесь вместе, пока мы не выпустим пресс-релиз перед началом промо-тура. До того времени они будут следить за всем. Это уже не Скам, Макс. У него десятки мировых премьер. Он…. - Не моего уровня, - издал смешок Максанс, прекрасно зная, что Матиас не станет договаривать чисто из уважения и воспитанности. Но при всём этом он был совершенно прав. Это будет совсем другая степень внимания. Аксель больше не мальчик из театра. Теперь у него была мировая известность, и, в конце концов, фотка с Хиддлстоном. - Нам повезло, что о вас тогда так никто и не узнал, - Матиасу хватило всего пары секунд, чтобы переключиться обратно на свой сучий бизнес лад. И Макс был этому рад. Сейчас был не тот момент, когда он хотел разговора по душам. Да и точно не с Матиасом Деневом, - Будет проще. - Да все и так догадывались, - хмыкнул Максанс, вспоминая те сумасшедшие времена, когда абсолютно каждый его шаг сравнивали с передвижениями Акселя. Сейчас было смешно думать об этом, а тогда...тогда, порой, бывало страшно. - Догадываться и знать - не одно и то же, Макс, - быстро отчеканил Матиас, - Кто-то видел, как ты его нагибаешь? Нет. Значит могут трепаться столько, сколько захотят. - А чего это я его нагибать должен был? - Фовель сам не знал, почему слова продюсера насмешили его. Но он расхохотался, как ребенок. - Ой, да хорош пиздеть. Я свечку может и не держал, но… - Всё, всё, верю! - всё ещё громко смеясь, быстро протараторил Максанс. Как-то не очень сильно хотелось слушать предложение до конца. - Видел он уже прилетел. Точно готов к завтрашнему вечеру? - спросил Матиас, с не присущей ему осторожностью. - Ты во мне сомневаешься? - Я? Ни за что. А ты? Макс не знал, как ответить, поэтому, подождав пару секунд, бросил трубку. Лучше показаться трусом, чем сморозить какую-то лживую херь. Конечно, он не был уверен. Особенно сейчас, когда на часах только что перевалило за полночь, и это самое “завтра” уже наступило.

***

- Блять, Макс, если ты помял мне прическу, клянусь… Лили Вьен “клялась” так десятки раз, но от быстрого минета в машине не отказывалась никогда. Правда. Ни разу, за все полгода, что они с ней были “вместе”. А на машине Максанс рассекал каждый день. Ну вот. Сами считайте. Пока Лили ворчала и смотрелась в небольшое зеркальце фирменной пудреницы Chanel, Макс молча застегнул штаны и заправил в них синюю рубашку оверсайз. На глазах даже в тонированной машине были очки, на ногах мартинсы, а джинсы и без того были укороченными. За эти годы в его стиле мало, что поменялось. Кто-то и вовсе стал называть его мужской французской версией Кристен Стюарт. - Я думаю ты это переживешь, - улыбнулся Максанс, наконец полностью справившись с беспорядком, и удобно усевшись на своём месте. Сейчас не хотелось ни о чем думать. Ни о чем говорить. А Лили никогда не была хорошим собеседником. Или, хотя бы сносным. - Пошел нахуй, - фыркнула девушка, хлопнув крышкой пудреницы. Вот, примерно такие у них были отношения. Мечта, а не жизнь. В лучших традициях шоу-бизнеса. Макс на её слова лишь ещё шире улыбнулся. Если целый день до этого он переживал, и вел себя, как школьница перед выпускным, то сейчас его похуизм достиг своего апогея. И это при том, что он был совершенно трезвым. Во всех смыслах. Говорят, ожидание смерти хуже самой смерти? Что ж, похоже тот, кто это сказал никогда не расставался с Акселем Орьяном на пять лет.

***

Вспышки фотокамер били в глаза. Макс улыбался и старался не щуриться. Он так и не смог привыкнуть к этому раздражающему ощущению даже спустя столько лет. Глаза после таких вечеров болели адски. Точно так же, как и щеки. Вы когда-то пробовали улыбаться весь вечер, когда хочется пойти набухаться до полусмерти? Нет? Что ж, тогда вы счастливчик. Макс таким не был. - Месье Фовель, мадам Вьен, говорят скоро помолвка, это правда? Кто-то из фотографов выкинул это в толпу, и объективы десятки камер вспыхнули с новой силой, а операторы с видеокамерами срочно захотели подобраться ближе к дорожке. Макс натянул дежурную улыбку и прижал Лили ближе к себе, опуская ладонь с талии ниже. Наверное, больше, чем это позволяли нормы приличия, но Матиас и Сэмми будут в восторге. - Подождите немного и, обещаю, сами всё узнаете. Первыми! Они с Лили рассмеялись, взглянули друг на друга, и Фовель наклонился, чтобы поцеловать девушку в щеку. Та быстро прильнула к нему, положив ладонь ему на грудь. Господи, и кто вообще в здравом уме и с зрением не минус три мог повестись на весь этот цирк? И тем не менее, верили им более, чем охотно. Они уже думали уходить из ковровой дорожки в зал, где состоится показ, как вдруг Макс заметил кого-то у самого входа. Его. Макс физически ощутил, как вдоль по позвоночнику пробежала дрожь. Его буквально передернуло. Аксель широко улыбался и здоровался со всеми за руку. Один, второй, третий, его обступили со всех сторон. Всё таки, он не был во Франции уже несколько лет. Или был. Макс не знал, но, по крайней мере, не на таких мероприятиях. Официально и для всех Аксель Орьян стал законопослушным жителем Соединенных Штатов Америки. Макс не мог рассмотреть точно, но он глаз не сводил с того места, где стоял Аксель. В том парне мало что осталось от того, которого знал Макс. Разве что глаза. Огромные и синие. Они остались ровно такими же. Больше никаких глупых кроссовок, курток поверх жилеток и футболок с надписями. Даже на глаз Максансу было трудно определить, сколько тысяч долларов сейчас было на Акселе. Максу казалось, что стоит ему сейчас моргнуть - и Аксель исчезнет. И всё будет как раньше, не будет никакого общего проекта, не будет никаких встреч. Всё. Как. Раньше. Но Макс моргнул, открыл глаза, а Аксель всё ещё был там. Двигался в сторону ковровой дорожки, это тут же подхватили папарацци. Максанс благодарил все известные высшие силы за это. Теперь и не нужно было искать повода красиво уйти. Он просто потянул Лили в другую сторону, к колонам, под предлогом "увидел старого знакомого". Ага, только точно не в той стороне, Макс. Не в той. И его план мог бы быть почти безупречным, если бы Аксель чуть больше любил купаться в лучах славы. - Хей, - Макс почувствовал, как кто-то сзади перехватил его за локоть, останавливая. Этому козлу хватило всего пары снимков. Чёрт. Чёрт! ЧЁРТ! Макс медленно развернулся на месте и так и прирос к полу. Всё исчезло в эту секунду. Всё. Все. Он больше не ощущал ладони Лили, которую держал в своей руке. Словно сама гравитация помахала ему ручкой на прощание. - Привет, - Аксель улыбнулся, засиял и потянулся вперёд, заключая Макса в крепкие объятия. Фовель же в это время походил на театральную марионетку. Он так и повис в объятиях Орьяна, не зная, что ему вообще делать. Что это нахер было? - Надеялся поймать тебя до начала показа. Мне повезло. Максу казалось, что это всего лишь глупый сон. Да, он просто спит. Вырубился прямо на полу после разговора с Матиасом. Сейчас ворвется Сэмми и наорет на него. Точно. Как пить дать! Если это не так, то был ещё один вариант. Макс всё это себе придумал. Все те два года вместе. Сам взял и придумал. Не было ничего, вы друзья, придурок! Чего ты там себе напридумывал?! Тоже нет? Тогда почему это именно так? - Привет, - только и смог выдохнуть Макс, делая шаг в сторону, ощущая, как Аксель выпускает из своих рук. Точно так же, как в тот раз, когда он выходил квартиры Макса. Фовеля тут же затошнило от этих мыслей. Ни разу за пять лет он не вспоминал той секунды, когда закрыл за Акселем дверь. - Я хотел… - что же, Аксель начал очень бодро, но его совершенно бесцеремонно прервали. К ним подошли сразу три журналиста, наперебой расспрашивая о том, каково это, снова вернуться во Францию. Не знай Макс его так хорошо, могло бы показаться, что Орьян очень даже рад такому вниманию. Он улыбнулся и начал отвечать, поочередно глядя во все три камеры. Но нет, Орьян был растерян, он явно не хотел, чтобы их прервали именно сейчас. Макс усмехнулся каким-то своим мыслям и вместе с Лили зашагал в сторону зала. За что они встретились тогда? За что были вместе? Макс задавался этим вопросом каждый день, и этот, несмотря ни на что, не стал исключением.