Извне

      — Слушайте все, слушайте все! Первое великое собрание обречённых начинается сейчас!       — Жон, это серьёзно, — вздохнула Блейк, опершись головой на руку.       Она сидела на краю кровати, пока двое из их команды RWBY отсутствовали, проверяя зал, где должен был состояться танцевальный вечер.       Это был первый момент за последние пять часов, когда она могла побыть одна.       — Охота на Белый Клык - серьёзно. Гримм - серьёзно. Твоя неспособность найти парня на танцы - нет, — ответил Жон, который, как обычно, вселился в плюшевого мишку по имени Пушистик и теперь маршировал по кровати Вайсс, словно сержант-инструктор.       — Это не неспособность, — возразила Блейк. — Ладно, допустим. Честно говоря, я могла бы просто попросить Сана пойти со мной, и он бы согласился без колебаний. Как, впрочем, и несколько других парней в Биконе.       — Тогда почему бы так не сделать? Это решило бы большинство твоих проблем.       — И создало бы кучу новых, — фыркнула она. — Я не хочу давать Сану ложные надежды. Я работала над ним очень осторожно и не могу сейчас всё запутать.       — Работала над ним? Ты же буквально игнорировала его… — Жон замолчал, — О… Понял. Это довольно жестоко.       — Это не жестоко, — возразила Блейк, чувствуя себя неловко от такого обвинения.       — Если бы он заметил хоть один из множества намёков, которые я ему давала, в таких мерах не было бы необходимости. Это самый мягкий способ дать ему понять, что ничего не будет. Пригласить его на танцы - значит разрушить всю эту работу и подготовить его к будущей боли.       — А что с ним не так? — Плюшевый мишка плюхнулся на стол, скрестив свои короткие лапы, будто медитируя.       Блейк перевернулась на спину, уставившись в потолок. Что не так с Саном Вуконгом?       — Да ничего, на самом деле.       Он был привлекательным, дружелюбным, энергичным и казался очень весёлым парнем. Он обладал теми самыми качествами, которые она не разделяла.       — Но у нас нет ничего общего, кроме того, что мы оба - фавны. Надеюсь, ты простишь меня, если я не считаю это достаточной основой для отношений. Было бы лицемерием с моей стороны проповедовать равенство, а потом соглашаться на первого парня, который проявил ко мне интерес, только потому, что он фавн.       — Так что ты ищешь в парне? — она посмотрела на него одним янтарным глазом, но он поднял лапы, чтобы отмахнуться от её взгляда. — Просто из любопытства. Я пытаюсь найти решение твоей проблемы с танцами, но мы можем хотя бы поговорить, да?       Она решила, что, возможно, это не такая уж плохая идея. В конце концов, Жон не мог рассказать её секреты кому-либо. В этом смысле он был идеальным собеседником… может быть, даже идеальным другом. Она доверяла ему. По-настоящему. Не так, как доверяют тому, кто поможет в беде, а как тому, кто никогда не предаст.       Это было безусловное доверие.       — Я не придирчива, — начала она, улыбнувшись, когда услышала его усмешку. — Правда, я не прошу супер-внешности или идеального тела. Мне бы хотелось, чтобы у нас были общие интересы… не обязательно одинаковые, но чтобы он мог просто сесть и почитать или расслабиться. Не как Сан или мужская версия Янг — те, кому всегда нужно что-то делать.       Теперь она представляла Янг в роли парня, ухаживающего за ней… и это было пугающе.       — В идеале он бы поддерживал мои мечты. Ему не нужно было бы что-то делать, но если я хочу добиться равенства между фавнами и людьми, мне бы хотелось, чтобы он хотя бы поддерживал меня на расстоянии.       Сан бы поддержал, она знала это. Но ей казалось, что он делает это ради неё, а не по какой-то другой причине.       Он называл их кучкой уродов. Кажется, ему не было до них дела, пока он не понял, что ей это важно. Тогда, и только тогда, он был готов за них взяться.       Он просто хотел ей угодить.       — Он должен быть по своему решителен. Иметь какие-то свои мечты и амбиции, — она вспомнила Адама… Он походил под многие из этих требований.       И долгое время она любила его. Хорошей, взаимной любовью.       Но он изменился. Или всегда был таким. И она ничего не замечала… Но она хотела думать, что это не так. Хотела думать, что он был решительным парнем, каким казался, когда они встретились — когда они собрались вместе, чтобы спланировать реформацию Белого Клыка. Когда решали, как добиться результатов. Но время и не лучший опыт изменили его в худшую сторону…       Но разве это не означает, что она подвела его? Разве она не должна была заметить, что с ним происходит и попытаться ему помочь?       — Но не до такой степени, чтобы отказаться от своих моральных принципов. Результаты важны, но важны и методы их достижения. По моему мнению. Думаю, в этом отношении он также должен быть зрелым, добрым - не склонным к вспышкам гнева и ревности.       — Совсем не придирчивая, — протянул Жон из-за стола, — Ты, по сути, описала самого терпеливого человека на свете.       — Может быть… Думаю, всё зависит от парня. Если бы у него были какие-то из озвученных качеств, то я могла бы и заинтересоваться. А что насчёт тебя? — спросила она, переведя разговор на него. — Какая девушка тебе нравилась?        — Мне? Э-эм… Не знаю… То есть, хм… я чувствую себя немного… не, погоди, нет, точно. Я чувствую себя немного мёртвым. Совсем не в том положении, чтобы с кем-то встречаться.       Блейк закатила глаза, желая пихнуть его плюшевую морду в стол.       — Я имею ввиду, когда ты был жив, идиот. Какие девушки тебе нравились?       — Не думаю, что ты впечатлишься, — вздохнул мишка, — но ладно, слушай. Моя идеальная девушка…       Он сделал паузу, подбирая слова.       — Это девушка.       — Очень специфично, — саркастично заметила Блейк.       Жон рассмеялся.       — Но это правда. Я бы встречался с кем угодно, лишь бы это была девушка, которая проявляла бы хоть малейший интерес. Думаю, смерть немного расширила мои горизонты, но тогда я действительно ничего не понимал в женщинах или отношениях.       — А теперь ты, значит, эксперт?       — Думаю, я кое-чему научился, просто находясь рядом с тобой. По крайней мере, теперь я понимаю, что Вайсс просто не была мной заинтересована.       Его слова прозвучали спокойно, но Блейк не смогла сдержать стон.       — Жон…       — Знаю, знаю! — он звучал смущённо. — Но я был молод и глуп, думал, что она просто играет в недотрогу. Я думал, что все девушки так делают.       Господи… Она не знала, откуда он взял свои представления о женщинах, но, должно быть, это было что-то из телевизора.       Не может быть, чтобы кто-то, выросший среди семи сестёр, был настолько наивен.       — В любом случае, живя... ну, существуя рядом с тобой, я думаю, что мои стандарты стали немного выше. Хотя это уже не имеет значения.       — Если бы ты был жив, — задумчиво произнесла Блейк, — как ты думаешь, мы бы стали друзьями?       Этот вопрос она задавала себе уже давно. С тех пор, как он оказался рядом, она не могла представить себя без него — он стал важной частью её повседневной жизни.       — Нет, — ответил он без колебаний, заставив её поморщиться.       — Не из-за тебя, — добавил он, словно почувствовав её реакцию. — Просто я был тогда застенчивым и неуверенным в себе. Представь себе Руби в роли парня, умножь её застенчивость на двадцать и добавь гормоны.       Какая ужасающая картина.       — Печально, но… думаю, я бы максимум восхищался тобой издалека. Может, даже влюбился бы. Но у меня бы не хватило смелости подойти и заговорить с тобой. Ты просто вне моей лиги.       Вне его лиги.       Она ненавидела такие вещи. Кто, кроме неё самой, мог решать, что ей нравится, а что нет? Зачем отказываться от попытки?       Лучше попытаться и потерпеть неудачу, чем бояться даже попробовать. Быть парализованным нерешительностью.       Она не могла сказать, что могло бы быть… её первое впечатление о нём было не самым лучшим. Может, если бы они снова оказались вместе, если бы он стал её напарником или членом команды? Может, тогда между ними что-то могло бы произойти.       Чёрт… она могла бы даже допустить такую мысль. В конце концов, она доверяла ему. У него были свои цели, он любил читать — даже те же книги, что и она, как бы это ни смущало. Он был даже симпатичным…       Не стоит об этом думать, Блейк. Не усложняй всё ещё больше.       Кроме того… она ведь не могла взять его на танцы, правда?       — У меня есть идея, — она резко села, повернувшись к нему и схватившись за край кровати. — Они хотят увидеть моего тайного парня, верно? Того, с кем я разговариваю, когда говорю с тобой.       — Я просто хочу сказать: я не знаю, что это за идея... но я уже нервничаю, — он поднял одну лапу к голове, будто стирая пот со лба. — У тебя не самая лучшая репутация в плане гениальных идей.       — Ты можешь пойти со мной на танцы.       — Два из двух, твой рекорд остаётся непревзойдённым. Повторяю ещё раз: я немного мёртв, может, в другой раз?       Она покачала головой, игнорируя его сарказм, и пожелала, чтобы он хотя бы на несколько минут перестал отшучиваться.       — Выслушай меня. Я не предлагаю пойти на танцы с призраком, но ты можешь вселяться в вещи.       Пока что только в маленькие: мишку, Сана… он не смог вселиться в Паладина, но это логично. Паладин состоял из множества деталей, которые не двигались автономно.       — Нам просто нужно выяснить, каковы пределы твоих способностей, и построить план вокруг этого.       — Да, отлично - давай найдём что-то побольше. Ты сможешь сказать, что встречаешься с фавном-медведем. Очень волосатым фавном-медведем.       Она представила это: она входит в зал в платье, а под руку у неё шестифутовый плюшевый мишка. Это было немного болезненно… но не так болезненно, как подколы Янг.       — Не плюшевый мишка, но нам стоит выяснить, что ты можешь и чего не можешь. Возможно, есть решение. Как насчёт реалистичного манекена?       — Допустим… этот мишка… ну, я не вселяюсь в мишку — это просто ткань и набивка. Я вселяюсь в его оболочку, в ткань, которая сшита вместе, чтобы удерживать всё внутри. Ты могла бы снять с него шкуру, и я всё равно остался бы в ней.       — В шкуре? — уточнила Блейк. — Как это помогает тебе двигаться?       — Ну, во-первых, мои внутренности никак меня не ограничивают. Не как с большим роботом. Паладин, например, состоял из тысяч металлических пластин и деталей, так что я не мог просто вселиться в одну из них и ожидать, что смогу двигать всё. Плюс, компьютер в центре лишь принимает команды, а пилот отдаёт их. Даже если бы я знал, как использовать код, он всё равно мог бы потянуть рычаг, и я бы двигался - если бы я не знал, как взломать всё и изменить его работу. Что я хочу сказать: если ты хочешь, чтобы я мог двигать что-то, это что-то должно либо хотеть двигаться само, либо быть совершенно неспособным сопротивляться мне. Без сознания люди работают, потому что у них есть мышечная память. Я говорю мозгу двигаться, и он знает, как это сделать - так же, как они продолжают дышать, даже когда я не управляю ими. С мишкой… я могу двигать шкурой, а внутренности просто следуют за ней. Если бы я попытался двигать набивку внутри, у неё не хватило бы силы, чтобы двигать мишку. Плюс, я бы не мог видеть.       — Я бы хотела избежать возможности похищения кого-то с целью вырубить и использовать как моего одержимого парня, — сухо заметила Блейк.       Идея была очевидной, но где-то нужно было провести черту.       — Да, и он может проснуться - и тогда прощай, Жон.       И останется очень смущённый парень, танцующий с фавном.       — Завтра, — решила она. — Завтра мы поедем в Вейл и поэкспериментируем с твоими способностями. Это даст нам время принять решение.       — Не могу поверить, что я вообще рассматриваю эту идею… или что я поведу кого-то вроде тебя на танцы. — Она тоже не могла в это поверить. Но были и худшие варианты. Гораздо худшие. — Хотя… есть одна вещь, которую я бы предпочёл в девушке, с которой пойду на танцы. То, чего тебе, похоже, не хватает.       — И что же?       Ей не было любопытно… Она просто была слегка заинтересована.       — Отсутствие страха перед чёртовой собакой!       А, вот оно что.       Блейк посмотрела на пол — и на причину, по которой она снова оказалась на верхней кровати Руби. Два собачьих глаза смотрели на неё, хвост яростно вилял, пока корги балансировал на матрасе Вайсс.       Увидев, что она смотрит на него, он гавкнул, а затем, с быстрым прыжком, бросился к столу, где сидел Жон, и начал лаять на мишку.       Жон замер в той же позе, что и она. Он сидел на краю стола, свесив голову. Пол был лавой… лавой, принадлежащей глупой, слюнявой собаке.       — Помоги мне, Блейк! Ради всего святого!       — Гав!       — Не волнуйся, — сказала она, морщась, когда он посмотрел на неё с укором. — Остальные же не могут задержаться надолго, верно?       — Чёрт возьми, Блейк, ну ты и трусиха!