Méntha

Вечер вторника, клуб KISEN.       Серое небо, затянутое тучами, отражалось на гладкой поверхности влажного асфальта; свет играл с багровой листвой, усыпанной мелкими капельками, оставленными осенней непогодой; тепло-желтый свет фонарей перетекал с листка на листок, переливаясь, словно расшитая драгоценными камнями ткань.       Около сверкающего здания толпилась ярко разодетая очередь, переполненная счастливым смехом и возбужденными разговорами. А обсуждали они тех самых ребят, которые буквально только что закончили тур и собирались оттарабанить свой дополнительно-заключительный концерт в родном городе, для своих самых первых и преданных поклонников. Тем временем в клубе.       В небольшой гримерке, надпись на двери которой гласила «Slum Sluts», выполненной в темных тонах с огромным кожаным диваном, расположенным прямо под цветастой картиной, а также двумя уютными креслами, стоящими сбоку от кофейного столика, ломившегося от разнообразных легких закусок и напитков, разместились виновники ажиотажа.       Виртуозная игра на шестиструнном басу и отбивание ритма на коленке — это эталон музыки, дорогуши. Глубокий голос Лукаса звучал как-то чрезмерно громко и бодро, что сильно раздражало Еву, пытающуюся договорить по телефону, и веселило Ития, который специально начал играть прямо у нее под ухом, периодически уворачиваясь от замахов в его сторону; так было почти всегда, пред-концертный адреналин ударял в голову похлеще 40 градусного виски, хотелось хоть куда-то эту энергию и нервозность выплеснуть, поэтому сходить с ума в гримерке было уже некой традицией.       Итий единственный из всех когда-либо нанятых музыкантов, действительно понравившийся группе; сдружившись со всеми, даже с Евой, он завоевал первое место в списке найма на вторую гитару. Сейчас же он, разлегшийся на диване с инструментом на коленях, потягивал фруктовый смузи, смотря в сторону двери, куда только что вышла уже в край взбешенная менеджер. - Так не интересно, - ну очень разочарованно выдал Оливер, перестав изображать из себя коленного Фила Коллинза. - Мне кажется, что кого-то вздернут после, - отстраненно и наигранно медленно протянул Лукас, закидывая ноги на второе кресло, и, попутно вытаскивая волосы из-под гитарного ремня, продолжил перебирать аккорды. - Ставлю десятку, что это будет наша маленькая принцесса, - уверенно заявил Итий, покручивая наполовину пустой стаканчик, - ты только вспомни какую сцену устроил днем. Ну неужели так важно, насколько насыщенно красный у тебя ремень? - Я не чувствую полноту образа! – драматично воскликнул Оливер. - И поэтому ты угрожал мне, что не выйдешь на сцену, если я его не достану? - ойкнув, он вскочил с дивана, барабанные палочки бесшумно упали на ковер.       Атмосфера накалилась, вместе с вошедшей девушкой, держащей телефон в одной руке и тот самый злополучный пояс в другой; ее винного цвета губы исказились ехидной ухмылкой, а в глазах пылал адский огонёк, потихоньку испепеляющий Оливера. - Лови, и чтобы я больше этого дерьма не слышала. - Ха, черт, а я говорил! Где мои деньги, Ваше Высочество, - поклонился барабанщику Итий и, развернувшись к наблюдавшему Лукасу, добавил - босс? - Я не припомню, чтобы соглашался на этот спор, - он ответил, поднимаясь, - а если бы и согласился, то у меня бы сейчас была десятка в кармане, - комнату заполнил смех.       Преданный Оливер в ступоре уставился на свою компанию и, в частности, подмигивающего лидера, - эй, это что за подстава со всех сторон! – жалостливое скуление довольно резко сменилось победной позой, - да вы только посмотрите, именно об этом я и говорил, - вместо обычного красного ремня, на его бедрах красовался насыщенно-красный тканевый пояс в черную клетку, отлично дополняющий его образ панк-мальчика. - А что-то изменилось? Восемь вечера.       Возгласы толпы слышны все чаще, громче и с каждым синхронным хлопком и криком, мурашками пробегая по коже, воздух содрогался от нетерпения, а глаза медленно закрывались в трепетном предвкушении.       Лукас, до этого вполне спокойный, нервно покусывал губу. Проверяя наушник уже в четвертый раз, он непроизвольно поймал свой беспокойный вид в зеркале, ему не впервой, но почему-то охватывающее чувство паники не хотело никуда уходить. Оливер, все это время стоящий рядом, твердо положил руку на плечо друга и ободряюще взъерошил черную рубашку. Их взгляды встретились в отражении и за долю секунды озабоченный лик сменился уверенной ухмылкой. Он не один. - Собрались!       Сцепив руки на плечах друг друга они сформировали круг и, перекинувшись парой мотивирующих слов, начали покидать гримерку. Ева сразу же пошла оповещать операторов о начале концерта, а Итий, попрыгав на месте, дал кулачок Лукасу, попутно бросив, что лучшее соло будет его.       Оливер подобрал свои барабанные палочки и, поправив цепи на шее, посмотрел на своего напарника, который, закинув пару медиаторов в карман классических клетчатых брюк, был готов к концерту как никогда раньше. Десять вечера. — Хэй, вы, бешеные оторвы, — Ли вышел к краю и, отказавшись от протянутого микрофона, присел на корточки и вызывающе продолжил, — посмотрите на себя, вам же было мало этих двух часов, не так ли? Да, именно! Я вижу этот яркий огонь адреналина в каждом из вас. Давайте! Покажите, покажите как вы нас обожаете! — толпа взорвалась оглушительными криками, свистом и хлопками, показывая всю любовь и отдаваясь на провокацию Оливера без остатка. — Да-да-да, громче! Сегодня мы забудем о прошлом и будущем, обо всех заботах и проблемах по ту сторону двери. Есть только здесь и сейчас, а здесь и сейчас мы надрываем связки, потому что нам нет дела до завтра, нам вообще ни до чего дела нет! — Slum Sluts, Slum Sluts, Slum Sluts . . .       Оливер радостно смеялся, как ребенок, которому удалась его маленькая пакость, растворяясь в этом теплом, и таком уютном, безумии; звуки заглушались, становясь все тише и тише, он прикрыл глаза, отдаваясь моменту.       Как же он любил это чувство: чувство полного контроля, чувство безграничности и всеобъятного упоения — это рецепт свободы, его свободы, ради которой он ушел из дома, ради которой он перебивался у случайных дам и тусовался с отбросами.       В безуспешных поисках он опускался все ниже ко дну, пока Лукас — это чертово святило— не позвал его к себе, указывая верный путь; хоть он сам тогда был не лучше — побитый жизнью скелет с длинными растрепанными волосами, живущий в дешевом клоповнике, но его амбиции были гораздо выше тех, что могут себе позволить обычные люди. — Slum Sluts, Slum Sluts, Slum Sluts . . . Унисонные голоса достигли закупоренного в своем трансе Оливера, заставляя открыть дымчатые глаза и оглядеться вокруг. Лукас, мягко улыбаясь, протянул ему руку — как тогда — а Ли, ухмыльнувшись, крепко схватил ее — ни за что не отпустит. — Ламсы*, вы лучшие! — под гулкие аплодисменты и пронзительные возгласы, он продолжил, — спасибо вам огромное, что пришли, мы правда не думали, что столь неожиданный концерт соберет так много народу.       Итий, выхватив микрофон, добавил: Вы купили все билеты за два, мать его, часа! — Мы благодарны вам за то, что пришли послушать нас вечером рабочего вторника! — Лукас засмеялся из-за внезапно прыгнувшего ему на спину Ития, а Оливер, воспользовавшись шансом, вытащил медиаторы и кинул их в толпу, один за другим, на что парни выхватили у него палочки и, на счет три, запустили куда-то в центр зала.       Толпа смеялась и присвистывала; вдруг кто-то начал кричать «Don't care», название песни из первого альбома, и его подхватил весь холл. Ева помахала новыми палочками из-за угла сцены, но барабанщик лишь отвернулся и поднял руку вверх, все замолчали. — Я справлюсь и без них, дорогая, мне нужна лишь коленка. — Наконец-то твой «дар» хоть для чего-то сгодится, — протягивая одну акустическую гитару Лукасу, Итий удобно устроился на вынесенном стуле, настраивая вторую; пока Ли опускал микрофон до нужного уровня. — Пусть эта песня будет нашей признательностью.

I don't care how it will be Tomorrow I'm a new person Today because I wanna live my full life! Forget about yesterday, please It doesn't matter now Just leave Don't make it even worse Oh please . . .

— I don't care, don't care, don't, — на финальном аккорде свет полностью потухает, но буквально через пару секунд софиты зажигаются вновь, ослепляя полураздетое и потное трио. Лукас приобнял парней за плечи, наклоняя их вниз, за собой: Спасибо!       Холодный осенний ветер и луна, освещающая промокших, но таких счастливых, людей; листья, вперемешку со слякотью, разлетелись по округе, превратив унылый асфальт в багровое поле; желтые фонари заморгали с жужжащим звуком, словно прощаясь.       40 градусная бутылка виски в руках Евы, бумажные стаканчики, принесенные Итием, и возбужденный солист с ключами от новой машины в руках, душащий Оливера от радости.

Кто со мной?