Méntha

      Ночной парк, мягко освещённый искусственным светом, стоял в абсолютной, непрерывной тишине; все будто замерло, лишь ветер изредка напоминал о себе лёгкими завываниями, колыша поредевшие верхушки деревьев и разнося покрасневшие листья по округе.       Воздух приятной прохладой обтекал чёрный суперкар, нёсшийся свыше 100 км/ч, кроваво-красные матовые диски поблескивали мелкими капельками в полумраке, отражая свет от немного влажного асфальта. Плавные повороты и надоедливые предупреждения навигатора; тонкие длинные пальцы в черных кожаных перчатках крепко держали руль, а сосредоточенный взгляд хромовых глаз, пробирающий до глубин сознания, затягивал в свое безумие с такой же скоростью, как и McLaren. — Да-да-да, жми, чёрт возьми! – прокричал смеющийся подвыпивший парень с огненной шевелюрой. Серебряные цепи на его шее и сверкающий пирсинг мутно отразились в лобовом стекле, вызывая довольную ухмылку и раззадоривая Лукаса ещё сильнее.       Последние остатки самоконтроля гулко трескались, сгорая в адском пламени безрассудства; длинные шёлковые волосы спадали с плеч, рассыпаясь по полу-расстёгнутой чёрной рубашке, а лакированные туфли то и дело давили педаль газа в пол, еле успевая сбавлять на поворотах.       Красный свет. Оливер отстегнулся и, подогнув под себя ногу, открыл окно; вечерняя свежесть заполонила легкие, рука потянулась в сторону парковки, уже видневшейся из-за горизонта, где их должны были ждать Ева и Селина. — Сколько сейчас? – рассматривая растопыренные пальцы с серебряными узорчатыми перстнями и аккуратно выкрашенными ногтями в темнейший черный, лениво поинтересовался Оливер. — Без пяти двенадцать, - откинувшись на спинку ответил Лукас, — смотри не вывались. — Падать не высоко, - со смешком передразнил его рыжеволосый, заваливаясь обратно в машину он поймал на себе по-родительски обеспокоенный взгляд и, со вздохом, пристегнулся. — Хороший мальчик, - мягко улыбаясь водитель потрепал его по голове и, заправив волосы назад, нажал педаль газа.       Меньше, чем через минуту они уже пристраивались на многоуровневой парковке, а еще через две их встретили недовольные девушки, недоумевавшие, почему они добрались до сюда раньше, чем парни на своей крутой машине; оказалось, что им пришлось сидеть в грузовичке с вещами около двадцати минут, и ещё десять стоять под холодным моросящим дождем, после смски «уже подъезжаем».       Оливер, перебивая, стал возбужденно рассказывать, как Лукас гонял вокруг парка, как выворачивал на поворотах и как быстро они мчались по прямой, пока злополучный светофор все не испортил. Обильно жестикулируя, он шёл перед компанией вперёд спиной, описывая свои ощущения и заявляя, что они многое упустили, отказавшись прокатиться на McLaren.       Лукас только неловко улыбался на похвалы со стороны друга: предложив свой плащ Селине, одетой ну совсем не по погоде, он указал в сторону большого стеклянного входа до которого вела аккуратно вымощенная каменная дорожка, извилисто лежащая через небольшой облагороженный сквер; золотая трава, усыпанная алыми кленовыми листьями, отражает мягкий фонарный свет; солнечные бархатцы и пышные кустарники кремовых роз, заполонившие клумбы, благоухают сладким ароматом, а влажный воздух после дождя плавает по округе, щекоча нос и дразня лёгкие. — Здравствуйте, мы вас ждали, - улыбнулась администратор, параллельно кивая второй работнице, - прошу за мной.       Их проводили в светлое и просторное фойе, меблированное в бежевых и коричневых тонах - Мистер Харт, если Вам что-нибудь понадобиться, то сообщите мне или моим коллегам - мы с радостью сделаем всё возможное.