Путь жизни

      Вода мерно билась о борт лодки. Подсвечиваемые рыжеющим светом вечернего солнца над островом нависали три горных пика. Саске внимательно следил за приближающимся берегом.       Не так давно он видел странный сон. Он бродил по темному лесу, но не мог найти выход. Огромная багровая луна сияла на черном небе, казалось, пристально наблюдая за попытками Саске выбраться. Откуда-то издалека доносились вой и крики животных.        Чувство потерянности перерастало в тревогу. Он шел в неизвестном направлении, пока вдруг сквозь чернеющие стволы не заметил короткие вспышки. Будто светлячки они появлялись то тут, то там, увлекая его за собой и наполняя это мертвое место своим спокойным теплом. Блики играли с ним, а Саске шел, доверившись им, словно следовал за старым другом.       Он и сам не заметил, как перед ним открылось огромное пространство простирающейся до горизонта воды. На обрыве возвышались три небольших камня, а на одном из них, спиной к Саске, сидел ребенок. На земле, сверкая в несуществующем свете, покачивались серебристые цветы.        - Ты много где был? Где тебе понравилось больше всего?       Саске приблизился к ребенку, разглядывая его спину. Из стянутого низкого хвоста ветер выбивал тонкие пряди.       - Мне всегда нравилось это место. Из-за ветра даже в самую плохую погоду здесь почти нет облаков.       Голос звучал откуда-то сзади. Саске казалось, что его мысли теряются в этом голосе, как он сам только что потерялся в лесу.       - Есть место, которое ты считаешь домом?       Слова звучали спокойно, но отчего-то на Саске навалилось тяжелое чувство. Словно вся горечь, которую он прятал в себе, вспенилась и заполнила его изнутри.        - У меня, кажется, есть.       Ребенок слегка повернул к нему голову. Из-за нависающих волос показалась маска ястреба. Эта маска была хорошо знакома Саске. И почему-то ему казалось, что под маской ребенок улыбался.       - Не пора бы и тебе обрести свой?...              Волны шумно ударились о скалистый берег. Саске моргнул, выныривая из воспоминаний.       Паром причалил к пристани, и Саске снова ощутил нависшее над берегом облако ароматов. Прошло семь лет с тех пор, как он покинул это место. Мир шиноби сильно изменился, но, кажется, этот остров остался таким, каким тогда запомнил его Саске.       Тории тянулись вверх, заканчиваясь у больших открытых ворот. Не доходя до них, он свернул на песчаную тропу и пошел вдоль озера. Было тихо; людей он практически не встречал.       Всё это время он думал о том сне. Когда-то давно это место стало для Саске символом его связи с братом. Оно помогло ему понять себя и свои желания и принять решение о выбранном им пути. Тогда он думал, что докажет себе существование этой связи, уничтожив Деревню Листа. И лишь спустя годы понял, что заблуждался; и что же на самом деле хотел донести до него Итачи, оставив для него послание на этом острове.       Теперь Саске надеялся, что, вернувшись сюда, он сможет снова почувствовать эту связь и, может быть, найти новые ответы.       В конце дороги показался храм. Он совсем обветшал; крыша провалилась, а сквозь брусчатку густо проросла трава. И только деревянные изваяния хранителей клана Кодон выглядели так же, как и семь лет назад.       «Ренгъюдо» время тоже не пощадило. Вывески больше не было, да и здание покосилось. Вход, как и окна, были плотно заколочены панелями. Было видно: аптека пустовала уже давно.       Саске не стал спускаться по скользкой лестнице. Он развернулся и пошел по широкой дороге, уходящей вглубь леса. Несмотря на заброшенность храма, сименава на деревьях была выбелена; ленты-сидэ казались совсем новыми.       Чего он ждал, прибыв на этот остров? Когда погиб Рейши, Саске хотел забрать Кину с собой. Он знал, что печать Роена разрушится, и на этот раз помочь мальчику будет некому. Справился ли он сам с заточенной в нём силой, или…?       Саске не хотел думать, что в конце концов Кина проиграл битву с демоном. Кина тоже был символом его связи с Итачи. И если он не смог сберечь и его, как бы он посмотрел в глаза брату?       Храм, аптека, Кина, этот остров – они хранили в себе воспоминания об Итачи. Теперь Саске терял и то немногое, что от них осталось. Всё это рушилось, медленно угасало, будто стирая память этого мира о том, каким на самом деле был его брат. А Саске просто не мог восполнить её сам.       Ноги вели его непонятно куда. Он брел вперед, в лес, всё больше погружаясь в свои мысли. Сейчас он смотрел на мир глазами Итачи. Был бы брат рад снова оказаться здесь? Или это место напомнило бы ему про ту ужасную болезнь, с которой ему приходилось сражаться в одиночку? Или может про то, какую боль он испытывал все эти годы?       Внезапно между стволов что-то коротко блеснуло. На мгновение Саске остановился: не злая ли это шутка его сознания? Но, различив новые вспышки, он уверено зашагал в сторону их источника.       Запахло морем. Лес кончился резко; по глазам ударил свет закатного солнца. Саске прикрыл рукой лицо, закрываясь от яркий лучей. Вдруг он затаил дыхание, различив перед собой силуэты трех небольших камней. За ними открылось огромное пространство простирающейся до горизонта воды. А перед ними, к нему спиной, сидел ребенок.       У Саске перехватило дух, стоило ему разглядеть его связанные в хвост темные волосы; не по-детски ровную спину и расправленные плечи; слегка склоненную голову. Тело непроизвольно дернулось вперед, но Саске заставил себя остановиться.       - Брат…       - Не думал, что кто-то сможет найти это место.       Голос неожиданно прозвучал из-за спины. Саске резко обернулся; его сердце снова забилось ровно.       Позади стоял мужчина. Его поседевшие коротко подстриженные волосы мягко трепал ветер. Он был одет как обычный селянин. Вот только подошел к Саске он совсем неслышно; на бедре болталась расстегнутая сумка. Мужчина всё еще держал на ней руку, когда Саске повернулся.       - А, - усмехнулся тот еле слышно.       Мужчина подошел ближе, разглядывая лицо Саске, будто встретил давнего знакомого.       - Не ожидал увидеть кого-то еще: деревенские не ходят в этот лес. Саске, верно?       - Мы знакомы?       Саске удивленно следил за мужчиной. Тот поравнялся с ним, и теперь уже смотрел на ребенка впереди.       - Меня зовут Йоширо. Кина много о тебе рассказывал. Он верил, что однажды ты придешь снова. Честно сказать, не думал, что мы встретимся, тем более здесь.       - Что с ним?       - С Киной? – мужчина бросил быстрый взгляд на Саске и едва заметно улыбнулся. – Несколько месяцев назад покинул остров. Решил посмотреть мир, как и хотел.       - А…? – Саске осадил себя на полуслове. Знал ли этот человек о Роене?       - Не волнуйся, ему удалось, - тот будто прочел его мысли. – Кина стал очень сильным. Он подчинил себе демона. И своё прошлое тоже. Поэтому он смог оставить это место и двинуться вперед, к своей мечте.       Вот как. Мальчик всё-таки справился, и теперь он действительно освободился от своих оков. Саске улыбнулся: эта новость порадовала его гораздо сильнее, чем он ожидал.       - Это могилы? – немного погодя спросил Саске.       Он повернулся, и его взгляд снова зацепился за спину сидящего ребенка.       Йоширо кивнул.       - Чьи они?       - Моей жены. И двух детей, для которых это место стало домом.       «Есть место, которое ты считаешь домом?».       Саске вздрогнул, услышав голос из своего сна.       - Ты очень похож на него, - вдруг сказал мужчина. – На Итачи. Поэтому я сразу узнал тебя.       Саске снова с удивлением посмотрел на Йоширо. Тот оставался спокоен; его веки тяжело нависали над глазами, устремленными куда-то вперед.       - Вы знали Итачи? – голос дрогнул.       - Да. Прости, если позволил себе лишнего, но я не знал, есть ли у него могила. Поэтому сделал её тут. Здесь… были те, для кого это было важно.       В момент к горлу подступило что-то колючее. Саске перевел взгляд вперед. У Итачи была могила. Там, рядом с убежищем Тоби, где его похоронили после их битвы. И которую когда-то осквернил Кабуто, чтобы воскресить его с помощью Эдо Тенсей. Помнится, Саске так и ни разу не пришел туда.        И теперь, пусть тут и не было его тела, этот камень, стоящий на обрыве над бескрайним морем, казался Саске куда более подходящим местом, чтобы почтить память его брата.       - Спасибо, - тихо произнес Саске. – Йоширо… сан. Вы знали, кем он был? Итачи.       Ответ последовал не сразу. Лес позади зашелестел; снизу доносился звук прибоя.       - Он был хорошим человеком. Он спас мою семью и меня. И подарил шанс на жизнь этим детям. Это всё, что я должен знать.       Понятно: уклончивый ответ. Йоширо сказал, что не знал, была ли у Итачи могила. Значит, скорее всего ему было известно о том, как он умер. И кто стал его палачом. И почему. И всё же… для него Итачи оставался «хорошим человеком».       - Он был… счастлив здесь?       Мужчина усмехнулся.       - Я не знаю, что я могу ответить тебе. Здесь были люди, которые ждали его и любили. А он любил их. Мне было бы достаточно этого для того, что ты называешь «счастьем».       Эти слова тоже должны были обрадовать Саске. Несмотря на то, что Итачи пришлось покинуть деревню, которую он, без сомнения, любил, он смог найти место, где ему подарили новую любовь. И, может быть, здесь он обрел ту небольшую крупицу счастья, от которого он отказался, взвалив на себя бремя отступника и предателя.       Но ведь… у Саске тоже есть те, кто ждет его. И любит. Друзья… семья. Деревня. У него действительно было место, которое он мог назвать «домом». Но отчего-то он боялся вернуться туда. Наверное, он просто не мог поверить, что после всего, что он совершил, он имеет на это право. Что достоин этого, пока не искупил свои грехи.       Интересно, смог ли Итачи принять своё счастье?...       - Пап. Я закончил.       Саске повернулся на голос. Ему снова пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отшатнуться: мальчик был до невозможного похож на него самого. И лишь спустя несколько секунд ему удалось привести сознание в порядок и заметить отличия: лицо чуть вытянуто, а уголки глаз вздернуты кверху. Черные волосы были связаны в небольшой торчащий на затылке хвост.       И всё же…       - Хорошо, Фудо. Сейчас пойдем.       Теперь на Саске смотрели большие детские глаза. Фудо молча склонил голову в знак приветствия; Саске машинально кивнул в ответ.       Мальчик отошел в сторону леса.       - Нам пора. Может, как-нибудь свидимся.       - Йоширо-сан… - Саске запнулся в нерешительности.       - Я понимаю, что тебе многое хочется узнать. У меня нет ответов, прости. Но… если тебе станет легче: Итачи сам выбрал свою смерть. Он хотел, чтобы всё закончилось именно так, и был готов к этому.       - Он говорил вам? – это казалось еще более непостижимым, чем слова мужчины.       - Он этого не отрицал.       - Они тоже знали… остальные? Его не пытались остановить?       Йоширо вздохнул; его рука легла Саске на плечо.       - Послушай. Моя жена пожертвовала собой ради меня и сына. Чтобы спасти Кину, Сэн и… - он осекся, - Рейши отдал свою жизнь. Я не знаю причин, но, уверен, они были, чтобы Итачи принял решение умереть от твоей руки. И я точно знаю, что все они погибли, потому что любили. И хотели, чтобы мы могли жить. Поэтому мы должны уважать их желание и делать всё, чтобы оправдать эту жертву.       Он вдруг тепло улыбнулся и несколько раз похлопал Саске по плечу.       - Ты же уже взрослый парень, должен и сам всё понимать, верно?       Взрослый, да? Порой Саске казалось, что он, как этот остров, совсем не изменился за последние семь лет.       - До встречи, Саске. И… помолись за них, - Йоширо кивнул в сторону камней. – За всех.       - До встречи… - совсем тихо ответил он, когда мужчина с ребенком стали удаляться.       Саске выдохнул и подошел к надгробьям. У самого высокого было выложено место для мукаэби*; сверху – как и на остальных двух – лежал венок.       На лицо Саске упали серебряные блики. У камня посередине раскачивались небольшие цветы. Бутоны были закрыты; они переливались серебристыми отблесками в лучах уходящего за горизонт солнца. Похоже, именно благодаря этому блеску Саске и смог оказаться тут.        На земле, затерявшись в цветах, стояла деревянная фигурка. Саске смог разобрать лишь вырезанный на ней кандзи «ти». Или «сэн»*.       Цветы разрослись и у подножья третьего камня. На нём – в том странном сне – сидел ребенок в маске. Теперь, вспоминая его, Саске отчетливо слышал улыбку в его словах о доме.       «Не пора бы и тебе обрести свой?...»       Итачи ведь и вправду отдал свою жизнь, чтобы подарить мир жителям деревни. И чтобы дать шанс Саске быть счастливым и обрести дом.       Недавно ему исполнилось двадцать три. На год больше, чем было Итачи. Саске думал, что никогда не догонит его, как бы ни старался. Ему всегда хотелось перенять его волю, идеалы, но сколько бы он не тянулся за ним, Итачи всегда оставался чем-то очень далеким, недостижимым. Будто приближаясь к нему, Саске лишь больше убеждался, что упускает нечто очень ценное, важное, сокрытое от него.       И сейчас, стоя перед пустой могилой, сделанной с большей любовью и уважением, которые Саске мог себе представить, он тоже хотел, чтобы Итачи знал о его искренней благодарности и безграничной любви к нему.       Он мог сказать, что сожалеет. Сказать, что защищает деревню, следя за порядком из тени. Что искупает свои грехи, оберегая мир, который хотел когда-то разрушить. Но… действительно бы Итачи был рад услышать это?       Саске опустил взгляд. Серебристые цветы приветливо покачивались на ветру. Блики ласково скользили по темной поверхности камня; мягко падали ему на лицо. Он словно чувствовал их теплые, подбадривающе прикосновения, и от чего-то мерзкий горький ком в горле тут же испарился.       Итачи отдал жизнь, чтобы дать шанс Саске быть счастливым и обрести дом.       Мысли выровнялись. Стало как будто легче.       - Знаешь, нии-сан… у меня недавно родилась дочь.              С шуршанием листвы Фудо показалось, что он услышал обрывок фразы. Он обернулся: утёса больше не было видно.       - Этот человек. Это был Саске?       - Да. Ты слышал?       - Нет. Я узнал его. По глазам, - мальчик задумался. – Он выглядел грустным. Будто он чем-то болен. Что ты сказал ему?       - Всего лишь правду.       На лес медленно ложились сумерки. Мальчик молча смотрел под ноги.       - Правда может причинить большую боль, - задумчиво произнес он.       - Да, но чаще всего, только приняв правду, человек может избавиться от этой боли и стать свободным. Правда, Фудо, тяжелая штука. Но ложь – еще тяжелее. Одна ложь притягивает другую, разрастаясь как снежный ком. И в конце концов она погребает человека под собой. И выбраться становится уже невозможно. Ты понимаешь?       - Думаю, да, - Фудо кивнул. – Но ведь человек не всегда может сказать правду.       - Не всегда. Это сложная вещь, и правильного ответа никогда не может быть. Но что я могу сказать тебе точно: нельзя бояться правду – говорить и слышать тоже. Как бы страшно это ни казалось, со временем правда всегда будет наилучшим выбором.       - Почему ты не рассказал ему? – после очередного молчания спросил мальчик.       Отец удивленно посмотрел на сына. Тот посмотрел на него в ответ. Красное свечение его глаз в полумраке леса показалось очень ярким; две томоэ уравновешивали друг друга по контуру радужки.       - Про маму. И меня.       - Ах, это, - Йоширо вздохнул; когда его сын пользовался этой силой, он еще сильнее был похож на свою мать. – Это твоя жизнь, Фудо. И ты сам должен выбрать путь, по которому пойдешь. Так что я не имел права говорить, ты сам примешь это решение.       Мальчик снова обернулся.       - Хочешь вернуться, поговорить с ним? – отец внимательно следил за ребенком.       - Нет. Не сейчас.       - Ты сомневаешься?       - Нет.       - Злишься на него?       - Я должен?       - Не знаю, поэтому спрашиваю.       Фудо покачал головой. Йоширо улыбнулся.       - Не переживай. Однажды ты всё решишь для себя наверняка.       - Пап… как думаешь, почему Итачи сделал это? Убил… всех.       - Я не знаю. И, мне кажется, твоя мама тоже не знала. Но она… - Йоширо слегка нахмурился. – Я думаю, она никогда не злилась на него. И не боялась.       - А ведь… если бы Итачи не… убил всех, наверное, он бы не пришел сюда, да? Не защитил бы Кину, Рейши и Сэн. И я бы не родился… и ты с мамой… это странно.       - Это жизнь, Фудо. Она всегда идет бок о бок со смертью. И смерть может привести к рождению новой жизни, пусть даже это кажется невозможным. Так же, как и нечто ужасное может привести к созданию чего-то удивительного. Ты никогда не узнаешь, как обернутся твои поступки. Поэтому… нельзя сожалеть о сделанном.       Взгляд мужчины смягчился и потеплел.       - Потому что, возможно, когда-нибудь на далеком острове, где ты никогда не рассчитывал побывать, твои ужасные решения могут поспособствовать зарождению нового мира.       Йоширо посмотрел на сына. Как ни странно, Фудо улыбался.       - Ты понимаешь?       - Да, но… не думаю, что полностью. Но однажды я бы хотел понять, - он энергично кивнул.       - Поймешь, обязательно.       Йоширо посмотрел вперед. На мгновение ему показалось, что в темноте леса он различил тусклые серебристые блики. Мужчина тоже улыбнулся.       - Когда я видел Итачи в последний раз, мы тоже говорили об этом. Помнится, я назвал это «путь жизни», - Йоширо усмехнулся. – Тогда я ответил ему первое, что пришло мне в голову. Теперь же эти слова кажутся мне как нельзя подходящими.       - А он что? – Фудо снова выглядел задумчивым.       - Кто? Итачи? – Йоширо поднял глаза в попытке разглядеть небо сквозь плотно смыкающиеся ветки. – Ему, как и тебе, было интересно. Думаю, он был рад услышать то, что я сказал ему тогда. Путь жизни… да, тогда я сказал именно так.       Фудо долго молчал прежде чем снова обернуться в сторону утёса.       - Всё-таки хочешь вернуться? – отец снова наблюдал за сыном.       Мальчик не отвечал и продолжал смотреть в густой лес. Где-то там, в конце тропы, стояли три камня. Перед ними, вероятно, еще стоял вернувшийся на остров шиноби, охваченный призраками своих сожалений и воспоминаний. А перед ним открывалось огромное пространство простирающейся до горизонта воды.       Фудо вновь радостно улыбнулся и уверенно двинулся дальше.       - Нет. Не сейчас. «Путь жизни», - он шире растянул улыбку. – Звучит красиво. Знаешь, однажды я проложу свой. И тогда мы поговорим с Саске. Надеюсь, к тому времени и он сможет найти свой путь.       Несмотря на слова слишком осмысленные для ребенка, Фудо вдруг сорвался с места и побежал вперед, туда, где в темноте замелькали огни светлячков. Йоширо был рад видеть его таким. Иногда он и вовсе забывал, что его сыну всего девять лет. И мир, в котором они теперь живут благодаря десяткам чьих-то «ужасных решений», был совсем не таким как раньше.       Издалека доносился шум прибоя. Йоширо кинул взгляд куда-то в сторону звука и двинулся вслед за сыном.       И остались Йоватари с Шикатсу в пещере вместе, пока энергия мира не покинула Йоватари. И бродил Шикатсу по пещере, пока не обрел покой, и пришел он ко входу, в который когда-то зашел.       И не вышел он из пещеры, и продолжил он во тьме путь свой.