Часть 2/ в первой части истории последний бонус
25 июля 2020 г., 11:57
Через пару дней мысли, что Хосок старался отогнать от себя, накрыли его с головой. Собственное обещание «найти» било набатом. Без особых проблем ему удалось откопать необходимые сведения — разумеется, делая это втайне от Чонгука, чтобы вновь не заставлять того волноваться и углубляться в мысли, что его брат сходил с ума. Проштудировав всю возможную информацию, Хосок пришёл к выводу, что младший сын Мин Суджо действительно погиб в автокатастрофе, вместе со своим братом. Но самым занимательным было то, что точного имени или возраста ребёнка он так и не смог найти. В груди ещё теплилось иллюзорное чувство, что сын главы клана Мин и тот образ истинного, который он воплотил в своём сне, являлись разными людьми. Да, он осознавал, что во снах мы видим только тех, кого видели хотя бы единожды, отчего и разумно предположение, что этот ребёнок и его омега — совершенно разные люди. Ведь фотографии младшего сына четы Мин он также не нашёл. Зато вполне достоверную информацию, что у Намджуна был младший брат, Ким Тэхён, — да. Чонгуку он ничего говорить не стал, будучи не уверенный в том, что этот мальчишка, который сейчас жил в Японии, — и правда истинный его брата; хотя сам он Тэхёна видел раньше мельком и на каком-то мероприятии кланов. Больная фантазия на фоне лекарств могла выдать что угодно.
Два дня альфа был глубоко в себе, раздумывая над тем фактом, что мысли, которые воплотились в иллюзию сна, и то, что он имел на самом деле, часто переплеталось между собой. Он ссылался на тот факт, что, будучи в коме, часто слышал новости брата о той жизни, что творилась вокруг. Следовательно, информация, которую рассказывал младший, могла проецироваться в его сне. Многое даже копировалось, но Хосок уже не был точно уверен. Чон также смог найти адрес колумбария, где располагались урны с прахом сыновей Мин Суджо. Альфа решил, что всё же навестит его, хотя бы для того, чтобы успокоить своего зверя внутри, что всё это время места себе не находил, скалясь и прося вернуть то, что оказалось простой иллюзией.
Сенатор не решился принимать Хосока в основном зале под взглядами консулов. Сейчас лишний шёпот был ни к чему. Консулы и так разбились между собой на два лагеря: те, кто надеялся, что Чон Хосок придёт в себя, и те, кто в сердцах желали ему смерти. Это было вполне объяснимо, ведь кончина старшего наследника клана Чон означала нестабильность в мафиозной структуре Южной Кореи. Дом Мин остался без прямого наследника, под руководством племянника Мин Суджо; домом Ким теперь заправлял бывший консул Чхве. Если бы и Хосок всё же не пришёл в себя, то место занял бы полноправно Чонгук. А многие считали его избалованным ребёнком, сомневаясь в его силе и амбициях. Сейчас было тяжёлое время.
Хосок с трудом уговорил брата не ехать с ним, хотя прекрасно осознавал его переживания и понимал, что Чонгук будет опекать его вплоть до полного восстановления организма. Всё же разговор с Сенатором старший альфа считал более личными, принимая во внимание тот факт, что младший много чего не знает: например, тот же факт, что Сенатор и их отец были хорошими друзьями до смерти последнего. Сенатор не раз помогал их клану, когда Чон перенял его в свои руки.
Сегодня он в первый раз сел за руль, с небольшим трепетом в груди от непрошеных воспоминаний покидал пределы особняка. Даже в машине многое напоминало о том сне, об омеге, которого он придумал сам, отчего находиться внутри авто было невозможно.
Паркуя автомобиль на территории Дома Совета, альфа вдохнул полной грудью, в зеркалах заднего вида замечая чёрный внедорожник, что следовал за ним по пятам. Он не стал брать с собой много людей, осознавая, что и пары телохранителей вполне хватит, хотя Чонгук считал иначе, прося брата больше думать о своей безопасности. Чон покинул пределы автомобиля, зачёсывая тёмные пряди назад, и поправил рукава фирменного пиджака, направляясь к лестнице, а после и к массивным дверям. До назначенной встречи оставалось пару минут, а стук каблуков дорогих туфель отбивал чёткую мелодию по мраморному полу. В будний день в Доме Совета было весьма тихо, даже безлюдно, что немного радовало, ведь до сих пор о его пробуждении знали только его люди и брат, а с недавнего времени и Сенатор. Пройдя к кабинету, что располагался на этаж выше, чем зал Совета, Хосок тихо выдохнул, словно собираясь с мыслями, и жестом приказал телохранителям остаться за дверями, когда сам поднёс руку к деревянной поверхности, постучав.
Сенатор, словно гончая, поднял голову вверх на стук, отрывая взгляд от документов, что держал в своих руках. Он сразу понял, какой гость стоял по ту сторону его кабинета, и расплылся в облегчённой улыбке, ощущая радость внутри себя. Альфа поднялся на ноги, уложив бумаги на стол, и снял очки, спрятав их в футляре.
— Входите! — проговорил он достаточно громко и спешными шагами устремился к двери. Стоило той открыться и впустить Чона, как мужчина накинулся с объятиями, счастливо смеясь. — Чёртов засранец! Решил старика до инфаркта довести? — в шуточной форме спросил Сенатор Ким и, едва отпрянув, похлопал Хосока по щеке пару раз. Чон не смог сдержать улыбки, чуть жмуря глаза от такого эмоционального действия со стороны старшего, и успел ответить ему на объятия.
— Я тоже рад вас видеть, Сенатор, — довольно проговорил альфа, поправляя рукой чуть задравшийся рукав пиджака. Старший, разглядев лицо Хосока, и поняв, что тот никак не изменился, довольно расплылся в широченной улыбке, слегка толкнул его к стулу у стола, который стоял напротив его кресла.
— Давай, проходи, садись! — сказал Сенатор, ведя младшего к предложенному месту. — Будешь чай или кофе? — стоило Хосоку сесть, как мужчина направился к своему столу и разместился в кресле, всё не стирая улыбки с лица.
— Не откажусь от чая. С бергамотом, если можно, — Хосок откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу и размещая сцепленные в замок руки на коленях.
— Конечно-конечно, сейчас, — Сенатор нажал на кнопку селектора, связываясь со своим личным секретарём. — Ынмён, сделай, пожалуйста, чай с бергамотом моему гостю, а мне кофе, как обычно, — проговорил старший, чуть подавшись корпусом вперёд к технике.
— Хорошо, господин Ким, — послышался милый омежий голос. Сенатор отпустил кнопку, снова переводя взгляд на молодого альфу.
— Давай рассказывай, как ты? Как самочувствие?
Хосок вздохнул, не стирая с губ улыбки и облизнув их.
— Если честно, чувствую себя героем фантастичного фильма, который вышел из криокомы спустя годы. Немного непривычно ещё, особенно осознавать, что прошёл такой промежуток времени. А в целом, всё в порядке, — Хосок оперся рукой на подлокотник стула, кулаком подпирая подбородок. — Чонгук рассказал о трудностях, что произошли после моей аварии. Якудза, Триада. Да и слышал, что Мин Суджо умер за пару дней до моего пробуждения. Конечно, это плохо для кланов. И Ким, и Мин лишились прямых наследников. Ну, не считая того, что омега семьи Ким находится в другой стране, но не желает иметь дела с кланом своего дома. Для меня было открытием, что консул Чхве является его дядей.
— Да, и для меня тоже! — Сенатор кивнул, тяжело вздыхая, и сложил руки на столе в замок. — Для мафиозной структуры Южной Кореи настали сложные времена. Клан Мин остался без единого наследника. Мы надеялись, что у Суджо будет незаконнорождённый ребёнок, но тот был верен своему супругу. Мне так жалко его: в один день лишиться обоих детей. Юнхёк стал бы хорошей сменой отцу, а его младший сын омега, Юнги, прекрасный был ребёнок, весь в папу. Не удивительно, что тот не справился с таким ударом судьбы. Я поражён, как Суджо вообще держался, ведь после смерти супруга он окончательно закрылся в себе, — Сенатор потёр пальцами переносицу. — Ты ведь не знал, что я, твой отец и Суджо были друзьями, а вражда между Чонами и Минами была лишь игрой для консулов?
Альфа резко перевёл взгляд на мужчину, чуть хмурясь и поджал губы, всматриваясь в лицо господина Кима.
— Юнги? — осторожно переспросил Чон, удивляясь больше не факту, что их отцы дружили, а тому, что имя истинного из его сна так легко проскользнуло в словах старшего.
— Да, Юнги, — кивнул мужчина, грустно улыбаясь. — Суджо его так любил. Даже баловал, но на мальчика это не повлияло. Видел бы ты его. А как он в свои годы играл на фортепиано. Суджо вообще не хотел втягивать его в наш мир, мечтая, чтобы мальчик музыке всю жизнь посвятил. Омежка даже сам композиции и песни писал. Твой отец и Суджо на удивление хорошо ладили друг с другом. Мне порой казалось, что в нашей троице я был лишним. Помню, когда Юнги родился, на радостях мы все напились, как это было принято, когда рождался у кого-то ребёнок. И тогда твой отец предложил объединить два клана, выдав Юнги за тебя. И Суджо согласился. Я думал, это они по пьяни так, а когда омежке исполнилось полгода, вас обвенчали, — Сенатор указал на золотое кольцо на пальце младшего. — У него было такое же.
Хосок потупил взгляд на свою руку, скользя по украшению из дорогого металла с мелкой гравировкой.
— Он никогда мне об этом не говорил, — негромко выдал Чон, прокрутив кольцо на безымянном пальце левой руки. — И о дружбе с Суджо я тоже не знал. Отец никак этого не показывал.
— Мы старались не выдавать этого. Представь, что было, если бы консулы узнали о наших хороших отношениях или что ваши отцы хотели брака своих детей и объединения семей! Это бы вызвало недовольства. Они думали незатейливо познакомить вас, чтобы влюбились друг в друга, — Сенатор вздохнул, поджав губы, и откинулся на спинку кресла. — Ещё до трагического происшествия, Суджо привёл детей на благотворительный вечер семь лет назад, и Юнги заявил, что мальчик у балкона очень вкусно пахнет. Тем мальчиком был ты. Омежка сразу почувствовал в тебе свою пару, распознав твой запах. Как сейчас помню, он сказал, что ты пахнешь имбирём и мёдом, верно?
— Да, — кивнув, проговорил Чон, не отрывая взгляда от рук, и тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Слышать подобную информацию было отчасти больно, особенно осознавая факт, что Юнги, тот самый мальчик, что умер шесть лет назад, и правда был его истинным. — Когда я был в коме, то видел сон с альтернативной реальностью, которую воссоздал мой мозг на фоне травм и лекарств. Когда я очнулся, то был полностью уверен, что то, что происходило со мной там — было и наяву. И там был Юнги, — Хосок поднял на альфу взгляд, чуть печально улыбаясь. — Я не знаю, откуда мог его знать, как мог понять, что он мой истинный. Да, я был знаком с Юнхёком, но никогда не видел его младшего брата. Да и не интересовался им, в принципе. Но тот образ, что воссоздал мой мозг... — Чон вздохнул, грустно усмехаясь, и поднёс руку к лицу, прикрывая ладонью глаза. — Я не знаю, как это возможно. Я думал, что сошёл с ума, или же травма была настолько сильной, что повлекла за собой это, но врачи говорят, что всё хорошо. Несмотря на то, что я был на грани жизни и смерти, мой мозг не пострадал. Я в большой растерянности после ваших слов.
— Хосок, я хочу, чтобы ты понял, я рассказываю тебе всё это, потому что он мёртв. Суджо не хотел, чтобы ты знал о смерти Юнги, хотя я настаивал. Но и Суджо теперь в ином мире, а у меня развязаны руки, — Сенатор подался вперёд, всматриваясь в глаза младшего. — Зная об этом, я считаю правильным рассказать тебе, чтобы ты не искал того, кто предназначен тебе судьбой, а жил дальше, нашёл хорошего омегу, пусть и не истинного.
Хосок понимающе кивнул, всё же убирая руку от лица. Послышался тихий стук, а после громкого «Войдите!» в кабинете показался молодой омега — секретарь господина Кима. В его руках был поднос с двумя чашками, сахарницей и сливками, налитыми в небольшой сосуд с вытянутым носиком.
— Простите, что задержался, — проговорил молодой человек, ставя напитки на стол перед Сенатором и его гостем. — Консул Кван искал вас, хотел уточнить что-то насчёт внесения поправок в договоре между властями города и Совета. Я сказал, что у вас важный гость и вы примите его чуть позже.
— Хорошо. Спасибо. Как я закончу, свяжусь с ним, — Сенатор привстал, помогая омеге всё расставить. — Можешь быть свободен.
Получив от секретаря кивок, альфа дождался, пока тот выйдет из кабинета, прикрыв за собой дверь.
— А насчёт твоего сна. Вы виделись с Юнги в живую, но когда были ещё малы. Как раз когда вас обвенчали и на некоторых мероприятиях. Возможно, что зверь внутри тебя создал тот мир, который хотел, или же пытался защитить тебя, не дать умереть. Я не буду это утверждать, но и это имеет место.
— Возможно, — Хосок тихо вздохнул, пожимая плечами, и протянул руку к чашке чая, цепляя тонкую ручку пальцами. Бергамот, без привычного сладкого аромата шиповника, пах уже совсем по-другому. — Только меня беспокоит факт, что именно этот зверь и беснуется сейчас больше всех. Да и в том сне я делал вещи, что совершенно не характерны для меня; те, которые наяву я бы точно не сделал. Это всё так странно.
— Мы во сне совершаем то, что мы бы сами не сделали, а внутренний «я» — да, — ответил мужчина, делая глоток кофе. Чон кивнул на слова альфы, отпивая немного чая, и облизал языком верхнюю губу, отставив кружку на блюдце.
— Возможно, мне просто надо пережить этот момент. Всё же полгода в коме — немалый срок. Наверное, я просто не до конца отошёл от неё, — Хосок легко улыбнулся, приподнимая уголки губ, и вновь перевёл взгляд на мужчину. — Я слышал от брата, что многие консулы даже были рады тому факту, что я попал в аварию. Честно, для меня будет забавно увидеть их лица, когда я выдам официальное заявление, что вновь встал на пост главы. Но я хотел бы сказать спасибо, что присмотрели за Чонгуком. Он этого не признаёт, но даже по его рассказам я понял, что это было так.
— Чонгука как тебя не обучали, и я понимал, что сам он не справится, ведь это мир, в котором мы варимся, очень жесток, даже для нас самих всегда есть риски, — мужчина кивнул, смотря на младшего. — Я в любое время готов оказать вам помощь и поддержу, ты знаешь об этом.
— Потому я благодарен вам. После смерти отца многие не восприняли меня всерьёз, а Чонгука до сих пор считают избалованным ребёнком, поэтому я боялся, что если что-то со мной произойдёт, то мелкий нахватает немало в свою сторону: а зная его характер, я не представляю, чтобы это могло быть, — коснувшись рукой шеи, Хосок слегка её потёр, разминая, и прикрыл глаза. — До сих пор не могу адаптироваться ко многим вещам. Такое ощущение, что я проснулся не в будущем, а, наоборот, в прошлом, когда только встал на место отца. Забавное чувство.
— Да, я тебя понимаю, всё же ты пережил то, что и врагу не пожелаешь, — Сенатор вздохнул тяжело, поднимаясь со своего кресла. Он направился к окну, сложив руки за спиной, и начал следить за происходящим по ту сторону. — Я надеюсь, что ты быстро привыкнешь ко всему. Всё же сейчас ты единственный, кто является прямым наследником своего дома.
— А омега Кимов... Тэхён, вроде, да? Он отказался от своего места? Всё же он тоже прямой наследник, — Хосок слегка мотнул головой, следя взглядом за мужчиной. — Конечно, я ничего не могу сказать хорошего о Намджуне, его смерть так же, как и моя авария, была внезапной для всех, но всё же. Я думаю, что, возможно, это к лучшему. Никто не знает, что тот ещё мог сделать.
— Я сам только рад этому, всё же Ким многое натворил, но насчёт Тэхёна... Я не думаю, что он будет влезать: его воспитывали, как и Юнги, — сенатор повернулся к Хосоку, направляясь к младшему. — Тэхён сам многого натерпелся от брата. После смерти Сокджина Намджун изнасиловал его. И я никак не мог помочь ему убежать от брата, тот всегда находил его и мучил, но после смерти я всё же смог посодействовать его переезду в Японию.
Хосок удивлённо вскинул брови, не ожидая услышать подобного из уст старшего, и хмыкнул, лишь покосив взгляд в сторону.
— В нём явно не оставалось ничего человечного, раз он подумал о брате в таком ключе. Его смерть и правда облегчила всем жизнь, — проговорил Чон, облизав губы, и вздохнул, вспоминая о давнем друге, с которым он провёл всё детство и юношество.
— Никто из нас не знает, что в голове у того, кто с ней распрощался! — изрёк старший. Он похлопал сына давнего и, увы, почившего друга по плечу. — Тэхён — бедный мальчик, который пережил смерть родителей и издевательства единственного родного человека! Намджун творил ужасные вещи! После той аварии, с помощью Тэ я нашёл документы. Джун, как оказалось, подстроил гибель родителей. А Тэхёну, кроме изнасилования, избиения и унижения, пришлось вытерпеть, как говорил Ким, и лишение крыльев. У бедного мальчика два шрама на лопатках, — Сенатор рассказывал об этом эмоционально, явно не в силах совладать с чувствами. — Радует, что сейчас хоть последний омега из трёх домов жив, пусть и так далеко от родного дома. Хотя, как мне кажется, он туда больше никогда не вернётся. Представляю, как он вдохнул с облегчением, — засунув руки в карманы брюк, мужчина прошёлся взглядом по своему кабинету, громко вздыхая. — Если ты хочешь убедиться, тот — это Юнги из твоего сна или нет, езжай в Тэгу. Он там, в колумбарии Ангелочков. Там только прах детей до четырнадцати лет. Найдёшь его фотографии. У меня тоже были, но Суджо всё забрал, кроме одной, — альфа метнулся обратно к столу, сев на корточки у ящиков, и, достав ключи из кармана пиджака, взял самый маленький и вставил в замочную скважину, повернув несколько раз. Замок издал характерный щелчок, и мужчина выдвинул его. Подняв стопку бумаги, он взял в руки снимок и протянул Хосоку. — Это ваша с ним фотография после венчания.
Хосок слушал альфу с немым шоком, тупя взгляд в пол, и плотно сжал губы. Перед глазами моменты его сна, словно флешбэки, проносились один за одним, и каждый кровавей другого. Намджун из его сна был точной копией того изверга, что погиб полгода назад. И если окажется так, что Тэхён мог быть истинным его брата, Хосок понимал: их встреча и вовсе может не состояться. Юноша наверняка не захочет возвращаться туда, где плохие воспоминания будут преследовать его незримой тенью.
Коснувшись рукой переносицы, Чон слегка потёр ту пальцами, малость вздрагивая от слов мужчины про колумбарии и фотографию. Руки мелко задрожали, когда он поднял на Сенатора взгляд, следя за тем, как тот рылся в ящике в поисках фотографии. Альфа ощутил некий болезненный трепет в груди, стоило небольшой цветной карточки оказаться в зоне досягаемости его рук. Подняв быстрый, но слегка взволнованный взгляд на старшего, Чон протянул руку вперёд, пальцами цепляя уголок фото, и перенял то в свои руки, рассматривая сюжет незамысловатой детской фотографии. Себя он узнал сразу: ещё маленький шестилетний мальчишка, с копной чёрных смоляных волос, что прикрывали глаза. Он стоял полубоком, опираясь одной рукой о бортик детской кроватки, в которой с интересом рассматривал малыша, что лежал на матраце, крохотными ручками обхватив его ладонь. Хосок видел свою улыбку и всегда прищуренные от неё глаза. А лисьи глазки, что не сводили заинтересованного взгляда с его ладони, до боли под рёбрами напоминали раскосый разрез тех самых родных очей. Сглотнув вязкую слюну, что буквально застряла комом в горле, Хосок прикрыл глаза, ощущая, как острые когти по рёбрам скребли, плоть от костей отрывая, а зверь внутри заходился диким рёвом, скулил, подобно псу, и всеми фибрами животной души тянулся к той фотографии, отказываясь принимать болезненный факт. Отложив фото на стол, Чон быстро облизнул губы, слегка цепляя зубами нижнюю, и поднял взгляд на альфу.
— Вы не знаете, какие цветы он любил?
Видя состояние младшего, Сенатор тяжко вздохнул и сел обратно в своё кресло. На заданный вопрос он лишь грустно улыбнулся, понимая, что тот наверняка хочет съездить туда, где находилась урна с прахом омеги.
— Юнги очень любил пионы. Но всегда злился, когда ему дарили срезанные цветы, говорил, что те скоро умрут и он больше не сможет наслаждаться их красотой, поэтому всегда просил дарить цветы в горшочках и вместе с садовником ухаживал за ними. А пионов у них в саду всегда было много, от белых до алых, чуть бы не чёрных, — Сенатор вспомнил, как на девятый день рождения подарил мальчику букет красивых цветов, а тот расстроился, что те скоро завянут и взял с альфы обещание больше не дарить ему «мёртвые» цветы. — Мне так жаль, что судьба поступила с вами столь жестким образом.
Хосок шумно вздохнул, слегка потирая лицо рукой, и посмотрел на мужчину уже более мягче, без того волнения и шока, что читались до.
— Против желаний судьбы мы пойти не имеем права, так что сейчас судить о том, жестоки её действия или же нет, не имеет смысла. Я отчасти рад тому, что узнал правду и что Юнги не оказался моей фантазией, — молодой человек перевёл взгляд на руки, скользя глазами по кольцу, которое носил уже так давно, но лишь сейчас осознал его значение. В голове сразу всплыли слова отца: «Придёт время, и ты сам всё поймёшь». Жаль только, что он осознал это так поздно. — Теперь я понимаю, что должен жить дальше, несмотря на то, какие призраки прошлого будут отягощать. Конечно, пережить это будет трудно — возможно, уйдёт немало времени, но теперь я спокоен.
— Единственное, что я могу сказать тебе, Хосок — чтобы ты не оборачивался на это, не искал то, чего больше нет. Я понимаю, насколько может быть сложным, ведь сам потерял единственного сына и это очень тяжело. Тогда мне казалось, что жизнь закончилась, но я понял, что время не лечит, оно лишь меняет эту боль, притупляет. И моментами она настолько сильна, что хочется вырвать из нутра собственную душу, чтобы не чувствовать этих эмоций. Но нужно научиться и с этим справляться, — мужчина немного кивнул, будто в подтверждение своих слов, и посмотрел в сторону, где стояла рамка с фотографией Сокджина.
— Я понимаю это. Всё же мы с братом лишились родителей, и я осознаю всю моральную сложность этих переживаний и моментов, которые уже не вернуть, — выдохнул молодой альфа, не отрывая взгляда от золотого кольца с изящной гравировкой. — Я просто хочу, чтобы он как можно скорее это принял, — делая акцент на слове «он», как бы позволяя зверю внутри тоже поучаствовать в разговоре, сказал младший, поднимая взгляд на окно.
— Ты истинный альфа, как и твой отец, как и я, Чонгук, Суджо. Таким, как мы, гораздо сложнее с этим справиться, потому что мы, может, и понимаем, а вот тот, кто внутри нас, — нет! Ты не скажешь ему, потому что до него не дойдёт. Он зверь и поймёт только тогда, когда сам всё увидит, — мужчина смотрел на младшего с грустью и пониманием, осознавая, что тот испытывал. — Ты можешь не помнить Юнги, но он помнит, даже когда вы были детьми. Пусть в то время он и не был так силён, но уже тогда осознал, что тот маленький человечек — ваш омега. Он может понять это, даже если тот ещё не имеет запаха, потому что истинные пары связаны гораздо сильнее, чем можно представить.
— Поэтому я и хотел съездить в колумбарий, где находится прах Юнги. Показать ему всё в живую, а не на словах. Хочу его успокоить, чтобы он смирился с тем фактом, что нашего истинного с нами больше нет, — Хосок слегка откинулся на спинку, не сводя взгляда с чистого весеннего неба. — Теперь я отчасти понимаю отца. После смерти папы он стал сам не свой, мы с Чонгуком ощутили это на себе в полной мере. Его зверь не мог принять того факта, и он стал сходить с ума. Я просто не хочу закончить так же, хотя и понимаю, что морально всё же сильнее. А в этой ситуации мне даже страшно не за себя, а за брата. Он ещё слишком юн, хоть и пытается доказать мне и всем обратное. Не хочу лишать его последнего родного человека.
— Главное, чтобы он это понял, — Сенатор протянул руку к парню через весь стол и дотронулся до его плеча. — Я знаю, что ты справишься, Хосок, но на всё нужно время. Если Юнги снился тебе — значит, будешь скучать по нему, а это самое приятное из всех грустных чувств. Может, он стал твоим ангелом-хранителем, потому и снился тебе, позволяя держаться за жизнь. Ведь вы связаны не только как истинные — вы ещё и повенчаны при церкви. Кто знает, как Бог распорядился. Но я уверен в одном: тогда, когда Юнги понял, что ты его истинный, он хотел познакомиться с тобой, а Суджо ждал его первой течки, чтобы и ты понял это. И увы, так и не дождался.
Альфа легко улыбнулся, переводя взгляд с окна на друга своего отца, и тихо вздохнул.
— Да, жаль, что мы были незнакомы с ним раньше, уже в моём сознательном возрасте. Может быть, покушения можно было бы избежать и семья Мин была бы жива, — облизав губы, альфа перевёл взгляд на кружку, подушечками пальцев обводя кромку по кругу. — Хотя кто знает, как судьба распорядилась бы дальше. Если она хочет кого-то забрать, то обязательно это сделает.
— Увы, это так, — кивнул старший, грустно вздыхая. — Главное, чтобы твоё внутреннее «я» с этим сплавилось. Я не хочу видеть, как ты сходишь с ума, как и мои друзья в своё время. Это очень тяжело, терять одних за другими.
Хосок поджал губы, слегка кивая, и вдохнул воздух полной грудью, смотря на гладь уже остывшего чая, а после мимолётом скользя по фотографии, что до сих пор лежала перед ним.
— Спасибо, что рассказали мне обо всём. Даже на душе как-то легче стало, словно камень с плеч упал.
— Тебе нужно было это узнать, чтобы не искать иголку в стоге сена, которой там нет, — Сенатор подхватил кружку с кофе, делая глоток. — Да и вы для меня с Чонгуком как свои дети, пусть твой брат и не знает всего. Но, возможно, это к лучшему.
— Ему не обязательно всего знать, — вздохнул альфа, пальцами поправляя ремешок часов на слегка исхудавшем запястье. — Он рано лишился детства и беззаботного юношества. Так что, недоговаривая о многом, я могу его обезопасить.
— Чонгук не готов ко всей правде. Он молод, да, в нём много амбиций, прыти и мозги хорошо работают, но, как я уже говорил, его не готовили как тебя. В таких семьях на первенцев делали больше ставок — так всегда было, есть и будет. Ты первоначально думаешь, потом действуешь, а у него наоборот. Хотя, пока тебя не было, он старался действовать как ты. Возможно, Гук этого не скажет, но я понял, что ты являешься для него примером. Это нормально, даже хорошо, — Сенатор Ким откинулся на спинку, делая ещё один глоток кофе, и вернул чашку на блюдце, причмокнув губами. — Пока что твоё выздоровление будет держаться в тайне, но недолго, ты сам должен это понимать, так что не затягивай. Возвращайся в привычное русло и действуй с новыми силами. Сейчас, когда в кланах творится полный хаос, у тебя есть возможность всё обернуть в свою сторону. Я и ещё некоторые консулы поможем тебе. Остальные пытаются повлиять на дома Ким и Мин, нельзя позволить им этого сделать. По-хорошему, я хочу найти договор между твоим отцом и отцом Юнги о том, что вы наречены друг другу, и при таком раскладе ты будешь иметь полное право на объединение с домом Мин под своим руководством.
— Боюсь, как бы из-за этого не было проблем. Сами знаете, те консулы, что не на вашей стороне, терпеть не могут меня и факт моего существования в целом, — подперев подбородок кулаком, альфа упёрся локтем в подлокотник, задумываясь. — Если так посудить, то, вступив с Юнги в брак, мы бы объединили два дома, усилив свою власть и влияние. Многим бы это не пришлось по душе. Мелкие кланы точно не были бы в восторге, — вздохнув, молодой человек слегка поджал губы. — Как я знаю, сейчас кланом Мин управляет племянник Суджо и тот явно обучен в спешке, да и дальнейшее наследство ещё спорно. Был бы этот договор у меня на руках, мы бы могли заключить не мир, а союз. Дома бы объединились, но под руководством двух глав.
— Я постараюсь как можно раньше его отыскать. Мин Догюн не удержит власть в своих руках. Он слишком слаб для этого. Да, Догюн получил некоторые указы от Суджо, ну а дальше что? В экстремальных обстоятельствах он не сможет рассуждать здраво и наворотит делов, которые приведут к тому, что клан Мин либо сам себя уничтожит, либо за это возьмутся другие, и под чужим натиском пострадает множество людей. Мелкие шайки не имеют ни уважения, ни чести, какую имеем мы. Если мы можем только угрожать семьям наших врагов, чтобы достичь желаемого, но не трогаем, то эти твари плевать хотели. Им ничего не стоит окунуть свои руки в кровь омег и детей!
— Если падёт клан Мин, один из Золотой Тройки, то, раззадорившись, они попробуют осадить мой и клан Ким. Я не уверен, что нынешний глава драконов выдержит, — постукивая пальцами по обтянутому тканью брюк колену, проговорил Чон, вздохнув. — Это будет прямое объявление войны и приведёт к разрухе в структуре законов и обязанностей кланов, следующим Омерте. Бесчинства не избежать. Я думаю, что у отца могли сохраниться эти документы, а я просто не обратил на них внимание. Попытаюсь поднять архив — может, это увенчается успехом.
— Попробуй, я тоже поищу, у меня они точно есть. Главное, бери это дело. Тебе сейчас, как никогда, нужно увеличивать свои силы! — Сенатор смотрел Хосоку в глаза, скорее на подсознательном уровне пытаясь сказать, что дела и правда хуже некуда и что нужно быть крайне осторожными сейчас. — Главное, не лезь на рожон, будь аккуратен.
Хосок кивнул, скорее, на автомате, замечая беспокойство в глазах альфы. Он и сам понимал, что сейчас дела между кланами обстоят хуже некуда, а если что случится, своих ребят, как пушечное мясо, Чон выставлять не собирался.
— Да, хорошо. Я и сам понимаю, что любой мой неосторожный шаг может привести к неизбежному. Можно попытаться заключить альянс между всеми тремя кланами, чтобы подстраховать себя. Надеюсь, Чхве всё же засунет все свои обиды подальше и подумает о том, что не только клан Мин в потенциальной опасности, но и он сам — равносильно, как и я.
— Чхве не имеет полных прав. Каким бы главой он ни был, но без участия Тэхёна не имеет права полного голоса. Это и хорошо, но отчасти и плохо: просто представь, что будет, если Чхве возьмёт полное шествие над кланом. Пока Тэхён жив, он не имеет прав. Вести делала клана — да, но принимать подобное решение — нет. Я обезопасил его, дал охрану. Нельзя допустить его смерть.
Хосок хмыкнул, закусывая губу. По нему было видно, что слова мужчины явно заставили его задуматься.
— А вы можете связаться с Тэхёном? Думаю, с Чхве я ничего путного не решу, но вот с Кимом... Если получится у меня заполучить контроль над домом Мин, то и правда нам будет выгоднее заключить альянс. Наши кланы также станут подстраховкой и для Дома Совета и законов Омерты.
— Лишь бы он ещё пошёл на контакт, — вздохнул старший альфа, поджав губы. — Я-то могу с ним связаться, но захочет ли он видеться с тобой — это уже другой вопрос. Постараюсь уговорить его на встречу.
— Если он согласится, то я готов даже полететь к нему в Японию и встретиться на нейтральной стороне. Из привычной зоны комфорта ему выходить не придётся и возвращаться в Корею тоже.
— Это займёт время. Сам понимаешь, что Тэхён будет всеми правдами и неправдами стараться обойти эту встречу. Но когда он скажет «да», я сразу сообщу тебе. Так что будь наготове, вдруг он передумает.
— Будет здорово, если он согласится. Просто чем быстрее мы заключим этот альянс, тем быстрее сможем обезопасить себя, — Хосок кивнул в подтверждение своих слов, понимая, что и он, и Сенатор также являются заинтересованными сторонами в том, чтобы Тэхён дал своё согласие.
— Пусть не сразу, но он даст. Главное будет тебе проявить к нему некую лояльность. Тэ поймёт, что для тебя это важно, потому может затребовать что-то равноценное этому альянсу, — хмыкнул Сенатор, замечая взгляд Хосока. — Пусть он и настрадался многого, но не глупый и попробует возыметь свою выгоду с этого.
— Это логично, — пожал плечами младший, пальцами касаясь носа в привычном жесте, слегка потирая переносицу. — Но сначала мне стоит объединить свой клан и клан Мин, хотя бы под руководством двух глав.
— Рассчитывай это всё сделать примерно в один временной промежуток, ибо пока ты будешь разбираться с одним, второй упорхнёт, — немного возразил Сенатор. — Если консулы поймут, что ты задумал, они попытаются помешать тебе любой ценой, каких бы свеч игра ни стоила!
***
Хосок и не заметил, как пролетел час, а может, и больше. Честно, он только мимолётом скользнул взглядом по циферблату, что висели на стене, осознавая, что прошло уже достаточно времени. Альфа вежливо попрощался, обещая господину Киму теперь чаще навещать его, пускай даже и по рабочим делам. Он, честно, рад, что у него есть такой человек, который заменил в наставлениях отца, когда он только вошёл на свой пост — уже почти пять лет назад. Его люди, словно покорные псы, ждали за дверью, тихо переговариваясь ровно в тот момент, когда Хосок вышел за пределы кабинета. Поняв молчаливый приказ следовать рядом, они тенью поспешили за резвыми шагами главы, что быстро набрал номер брата и приложил мобильник к уху, вслушиваясь в длинные гудки. Ответ не заставил себя долго ждать. Стоило старшему покинуть пределы фамильного особняка, Чонгук держал телефон с собой рядом, готовый в любую секунду принять вызов, а если понадобиться, то и рвануть за хёном хоть на край света. Стоило увидеть имя звонившего, как Гук откинулся на спинку кресла, уложив бумаги на стол, и провёл большим пальцем по экрану, поднося к уху. — Да, хён. Всё хорошо? — поинтересовался младший сразу, всё ещё переживая за состояние брата. — Да, всё в порядке, не волнуйся, — на выдохе произнёс альфа, спускаясь по лестнице вниз, на первый этаж. — Сенатор был весьма рад меня увидеть. Мы даже успели обсудить пару дел, так что будь морально готов к тому, что в скором времени будет объединение главных кланов в дружеский альянс и, вероятней всего, мне придётся на пару дней улететь в Японию. — Ничего себе вы пару дел обсудили! — хмыкнул младший, замолчав на пару секунд. — Ладно Япония, даже спрашивать не стану, хотя сгораю теперь от любопытства, но вот дружеский альянс? Серьёзно? Ладно дом Мин, мы заключили мирный договор, и они согласились, при том, что их глава полный идиот и трус, но вот Кимы! Чхве ни при каких обстоятельствах на такое не пойдёт. Он скорее себе пальцы отрубит, чем поставит подпись и печать. — А я не говорил, что буду заключать договор с ним, — хмыкнул старший, кивнув в благодарность, когда один из его охранников открыл перед ним дверь. — Только не говори, что ты будешь искать омегу? — с некой неприязнью в голосе поинтересовался Чон-младший. — И поэтому ты собираешься в Японию? — Да, Чонгук, я поеду в Японию именно из-за него. Там не такая простая история, как ты думаешь, так что относиться так предвзято не стоит, — Хосок остановился на последних ступенях лестницы, окидывая взглядом территорию, что прилегала к Дому Совета, и негромко шепнул своим ребятам идти к машинам, пока сам он закончит разговор с братом. — Ладно, я не стану тебя отговаривать, прекрасно зная, что это бесполезно и ты всё равно сделаешь по-своему. Но только я полечу с тобой, хочешь ты этого или нет! — весьма твёрдо заявил тонсэн, всё же боясь сейчас отпускать старшего так далеко. Альфа слышно усмехнулся, тихо смеясь от такой серьёзности младшего, и втянул воздух, запуская руку в карман брюк. — Другого расклада я и не ожидал, — выдохнул Чон, прекращая смеяться, и медленным шагом направился к машине, смотря себе под ноги. — Я, как приеду, всё тебе расскажу подробнее, но, скорее всего, это будет уже завтра. Мне нужно будет сейчас по делам в Тэгу, так что вернусь либо поздно ночью, либо уже под утро. Как получится. — Ну да, когда ты меня и врачей слушал? — возмутился шутливо Чонгук, явно недовольный таким поведением брата. — Ладно, будь осторожен. И ребят не отпускай от себя. Хоть от Кима и остался один прах, это не лишает нас других врагов. — Почему у меня такое ощущение, что я с родителями разговариваю. Папу мне напоминаешь, ага, — вновь рассмеялся старший, подходя к своему автомобилю, и опустил руку на крышу чёрной красотки, постукивая пальцами. — Не волнуйся, я буду осторожен. Всего лишь хочу навестить одного человека. — После той аварии я готов и за папу, и за отца, лишь бы с тобой всё хорошо было, хён, — было слышно, как тон Чонгука изменился. — Мы одни друг у друга. И я просто не представляю, что бы делал, если бы ты не пришёл в себя. И чтобы не говорил, лишиться тебя — для меня самый главный страх сейчас. Альфа слушал слова брата, ощущая, как лёгкая улыбка коснулась его лица. Да, они редко говорят друг другу подобные слова — скорее, предпочитая показывать любовь, самую настоящую братскую любовь, именно действиями и теми немыми переживаниями. Хосок и сам был готов ради брата на всё, буквально заменив тому родителей, когда они лишились папы, а затем и отца. Меньше чем через пару месяцев от инфаркта погиб и дядя. И тогда они остались одни. Хосок не любил вспоминать те времена, прекрасно осознавая их тяжесть и боль. Ему страшно представить, что было бы с Чонгуком, если бы он не пришёл в себя. Вздохнув, молодой человек сделал пару шагов вперёд, к бамперу, опираясь о него бёдрами, положил свободную руку на грудь, прикрыв глаза. — Не я один изменился после комы. Ты тоже повзрослел, и мне даже как-то совестно, что не застал этот момент, — с улыбкой на губах протянул альфа, быстро облизав нижнюю. — Хотя для меня ты навсегда останешься любимым младшим братиком, который вечно творит всякую хрень. Чонгук, как бы это банально ни звучало, но я горжусь тобой. Правда, — Хосок открыл глаза, переводя взгляд на Дом Совета, не стирая с губ улыбки. — Помнишь, я предлагал сходить в клуб? Так почему бы не сделать это завтра? — Мне давно уже пора было взрослеть, засиделся я в юношеском возрасте, — хохотнул младший, слышно вздыхая. — А насчёт клуба, почему бы и да. Нам нужно расслабиться и развеяться, особенно тебе. А то ты, как покинул больничные стены, только и вникаешь в нынешние дела клана. Так и свихнуться можно, хён. Снимем напряжение и с новыми силами и со свежими головами вернёмся к делам и твоим грандиозным планам! — Да, планы и правда грандиозные, потому что у меня куча идей, как ещё усилить наше влияние, и даже есть разрешение Сенатора на многие мои планы, — альфа слышно хмыкнул, вспоминая разговор с господином Кимом. — Но ты правильно сказал. Отдохнуть надо перед тем, как браться за это всё. — Ну, надеюсь, что всё и правда получится, иначе обидно тратить силы и время на то, что не даст ожидаемых плодов, — Гук замолчал, слышно поднимаясь с кресла, что отдавало звуком колёсиков по паркету. — Но раз Сенатор зажёг нам зелёный свет, то, возможно, и правда все лучшие карты у нас на руках. — Работать впустую не хочется, но сам прекрасно знаешь, какая сейчас творится неразбериха в меньших кланах. Они готовы глотку друг другу порвать, лишь бы заполучить большую сферу влияния. Чем быстрее заключим альянс, тем будет лучше. — Этих тараканов вообще протравить надо, они порой столько говна выливают, чтобы пробить себе путь. Видимо, забыли, кого нужно бояться. Стоит им это напомнить. — Да, ты прав. Давно пора поставить их на место, — Хосок оторвался от капота, рукой поправляя пиджак, и обошёл машину спереди, проходя к водительскому месту. — Ладно, если что, я на телефоне. Так что не переживай сильно. Приеду домой, как закончу со всем. — Не переживать? Ты просишь невозможного, хён, — хмыкнул парень. — Ладно, давай езжай. Только не задерживайся слишком долго, а то отправлю ребят на твои поиски. — И кто из нас старший? — с улыбкой протянул Чон, слыша чуть фыркающий вздох на том конце телефона, и улыбнулся ещё шире, и правда ощущая себя ребёнком, который только что отчитался перед родителями. Забавное чувство. — Пока, мелкий. Дождавшись ответного прощания, Чон сбросил вызов, с пару секунд совершенно не двигаясь с места, крутя меж пальцев тонкий гаджет. Хмыкнув сам себе, Хосок открыл дверь машины, занимая водительское сидение, и буквально через пару секунд тронулся с места, покидая пределы территории Дома Совета.***
Тэгу встретил Хосока проливным дождём и затянутым тучами небом. Погода резко ухудшилась, когда до города оставалось жалких четырнадцать километров. Улицы были пусты, что являлось очевидным. Поток машин был скудным; погода явно не располагала к поездкам без видимой на то нужды. Где-то вдалеке слышался раскат грома, шедший за яркой молнией, что разрезала своими узорами хмурый небосвод. Из окон многоэтажных жилых строений лился тёплый свет, напоминая о семейном уюте и давая квартиркам крохи своего тепла. Колумбарий Ангелочков находился в часе езды от центра города, в живописном месте на фоне возвышающегося леса. Тропинку к зданию украшали молодые деревья сакуры, которые словно стонали от того, как мощный ветер терзал их юные ветви. В плитку были реконструированы фонарики, что словно маленькие светлячки указывали верный путь гостю в последнее пристанище детских душ. Издалека Колумбарий не представлялся таким большим, каким был на самом деле. Строение, высотой в трёхэтажное здание, было оббито декоративным белым камнем, напоминающим мрамор; фасад был украшен маленькими ангелами, которые приветствовали гостей и словно давали обещание защищать никогда не повзрослевших детей. Из весьма больших окон лился тёплый свет, на посту сидел охранник, явно скучающий, и порой зевал. В такую погоду многие отдавались меланхолии. Хосок припарковал машину практически у самой дорожки, что вела к колумбарию. В силу погодных условий и времени, что уже перевалило за пять вечера, стоянка перед зданием была практически пуста, лишь пару невзрачных машин, хозяева которых пришли навестить своих ангелочков. Букет белых пионов, купленный практически на выезде из Тэгу в загородную зону, где и располагался колумбарий, оказался в руках довольно быстро. Хосок долго смотрел на нежные лепестки, вспоминая о том, как Юнги из его сна обожал эти цветы. Подобные параллели между сном и реальностью пугали, но сейчас уже не имели никакого смысла. Просидев без движения пару минут, альфа словно собрался с мыслями, открывая дверь автомобиля и покидая нагретый кондиционером салон. Ветер сразу же вплёл свои пальцы в тёмные волосы, слегка путая пряди между собой. Дождь уже прекратился, но Хосок почему-то был уверен, что ненадолго. Подняв на серое, грозное небо взгляд, Чон шумно втянув аромат сырого асфальта, закрывая за собой дверь, и медленно направился ко входу, прикрывая нежные цветы рукой, чтобы ветер лишний раз не трепал белоснежные лепестки. Заметив его, охранник на посту явно оживился, окидывая молодого человека взглядом и слегка хмурясь, стоило Чону подойти поближе. Хосок поклонился ему в знак приветствия и уважения к возрасту, ведь охранник оказался явно старше: с серебряной сединой на висках и с не сильно глубокими складками на лице. Уточнив у того, где он может найти ячейки детей, погибших шесть лет назад, Чон кивнул в знак благодарности, стоило услышать ответ, и прошёл внутрь изящного здания. Внутри было явно теплее, чем на улице, отчего альфа даже непроизвольно вздрогнул, вслушиваясь в непривычную тишину этого места. Массивные колонны из белого мрамора создавали что-то наподобие круга, освещённого тусклым естественным светом, не считая искусственного освещения; и, если подойти ближе, можно понять, что этот самый свет лился из стеклянного потолка в форме купола, что проходил насквозь через все три этажа. Многочисленные разветвления вели к недлинным коридорчикам, на стенках которых располагались ячейки с урнами праха маленьких ангелов, которые стали последним домом для их душ. Хосок не понимал, что сейчас ощущал, но его лицо не источало ни единой эмоции. Большой зверь, некогда бушевавший и скребущий когтями по рёбрам, резко притих, с опаской и непониманием оглядываясь по сторонам, словно пытаясь осознать, где они и что забыли в подобном месте. Вздохнув, альфа направился к мраморным лестницам, что располагались по кругу, закручиваясь в лёгкую спираль по контуру. Он неспешно поднялся на второй этаж, проходя пару коридорчиков, надписи над которыми говорили о годах смерти детишек. Как сказал охранник, Хосоку стоило искать пятый или шестой коридорчик от левой лестницы. И Чон мысленно нумеровал каждый, проходя мимо и останавливаясь напротив пятого. Ячейки в три ряда с прозрачными дверцами были подписаны прямо на закалённом стекле. Хосок медленно прошёл вдоль стены, ведя взглядом по цифрам, а после по имени каждой из них, ища нужное ему, но пятый коридорчик не порадовал его успехом. Пройдя в шестой, он остановился ровно посередине, сначала пару раз проходясь взглядом по серебряной надписи на стекле, ощущая, как сердце пропустило удар, впервые за это время вызывая хоть какие-то эмоции. Он облизнул губы, прикрывая на миг глаза, и перевёл взгляд на содержимое, пытаясь унять дрожь в пальцах. Небольшая урна с прахом стояла у самой стены посередине, с выгравированным именем и датой рождения по день смерти, ровно как и табличка на стекле ячейки. Слева от урны с прахом ребёнка стояла красивая серебряная резная рамка с фото. А с самой фотографии на Хосока смотрел двенадцатилетний омежка. Ребёнок слегка смущённо улыбался такой знакомой и родной для альфы улыбкой. На кончике носа была видна маленькая родинка, которую Хосок в своём сне так любил целовать в моменты нежности к истинному. Чёрные, едва влажные волосы ребёнка были растрёпаны, лёгкий румянец играл на щеках, а глазки радостно блестели. Маленького Юнги заметно застали врасплох, когда он играл на фортепиано. Нотная тетрадь неуклюже стояла на подставке с карандашом: если присмотреться, то на листах были видны исправления одних нот на другие. Детские пальчики так и лежали на клавишах, зажимая некоторые из них. Внизу самой фотографии, перекрывая вид на музыкальный инструмент, был другой снимок, сделанный на поларойд. На ней маленький, совсем ещё крохотный Юнги, наверно, в возрасте одного года, сидел на коленях, укутанный в плед, и повернул голову к камере, просто смотря, не улыбаясь совершенно. Справа от рамки, прижатой к стене, стояла та самая нотная тетрадь, обклеенная различными наклейками и разрисованная детскими штампиками. Слева от урны сидела небольшая игрушка чёрного медведя с алыми щеками и кукольное фортепиано, создавая иллюзию, словно тот играл на инструменте. И лишь присмотревшись, можно было заметить висящее на шее медведя золотое колечко с такой знакомой гравировкой. — Я же обещал, что найду тебя, — прошептал Хосок на грани слышимости, прикрывая глаза и пытаясь унять дрожь в руках, медленно, но всё же осознавая, что та иллюзия, что стала его верным спутником на протяжении всей комы, и то, что он видел сейчас, — идентично. Он с болью в сердце рассматривал фотографии, поджимая губы. Взгляд скользнул дальше, на миниатюрную игрушку за небольшим фортепианном, а после зацепился за колечко, идентично тому, которое и сейчас сам носил и, наверное, которое больше и не снимет. Уже в память не только о родителях, но в первую очередь об истинном, встретиться с которым в живую он так и не успел. Альфа ощущал, как глаза начали противно щипать, а солёная влага мутила взгляд. Сейчас, стоя перед истинным, Хосоку совершенно не было стыдно за эти эмоции. Не стыдно за слабость, которую он проявил. Горячие слёзы скользнули вниз, очерчивая скулы и щёки, капая на рукава и лацканы пиджака. Сердце словно удар за ударом пропускало, замирая при каждом новом вздохе, но вот тот, кто до этого тихо сидел и с непониманием осматривал всё вокруг, принимать данные факты не желал. Зверь внутри рычал протестующе, внюхиваясь, и когти пускал в тёплую плоть своего хозяина, словно так выказывал протест. Он был совершенно недоволен тем фактом, что предстал перед его глазами. Тигр скулил умоляющие и словно толкал альфу прочь отсюда, подальше от этого места. Жалкие крупицы призрачной надежды сейчас рушились на глазах. — Умер он, — прошипел Чон уже с большей злостью, рукой сжимая стебли нежных цветов. — Умер! Как ты это, скотина тупая, не поймёшь! Тигр скулил, затихая, но смотрел с осторожностью и назад пятился. Зверь не желал принимать этот факт, даже столкнувшись с ним лицом к лицу. Тот лишь порыкивал, от желания поскорее отсюда убраться. Хосок вздохнул, понимая, что просто не готов принять этот факт. Возможно, нужно время. Неделя, месяц, год. Чон потерпит, потому что и сам не был готов. Нет, он мозгом осознавал всё, но вот сердцем это оказалось не так просто. Вновь устремив взгляд на ячейку, Хосок прошёлся глазами по портрету юноши, что улыбался так ярко и солнечно, смотря на него с фотографии за двойным стеклом рамки и самой ячейки. На небольшом выступе в виде неширокой полочки находилась каменная ваза для цветов, что сейчас пустовала. Опустив в неё пионы, Хосок обернулся по сторонам, высматривая место, где бы он смог набрать воды. Но осознав, что, наверняка, не найдёт здесь подобное место, лишь тихо чертыхнулся в своих мыслях, коря себя за такую непредусмотрительность. Он кинул взгляд на часы, отмечая, что доехать до ближайшего магазина он просто не успеет и точно цветы подвянут. Простояв пару минут без действий и не отрывая взгляда от фотографии, словно стараясь запомнить или записать этот милый лик на подкорке, альфа рукой стёр остатки влаги со щёк, легко усмехнувшись своим мыслям. На душе появились тревога и пустота, а белый зверь наконец-то притих, свернувшись клубком где-то глубоко внутри и поглядывая с осторожностью, терпеливо ожидая того, когда они наконец-то уйдут отсюда. Опустив взгляд на свои руки, Хосок посмотрел на золотое кольцо, прокручивая то на пальце, и прошептал тихое: «Пока», — перед тем, как направиться к выходу. С каждым шагом что-то болезненно внутри ныло, разрываясь на кусочки, и медленно тлело от огня, который поддерживал ту самую неопознанную любовь и привязанность к своему истинному. Спускаясь по лестнице, альфа столкнулся с тем самым охранником, что сидел на посту при входе. Хосок сразу вспомнил про цветы, что так и остались стоять в пустой вазе. Он остановился прямо напротив мужчины, прося того налить воды. Получив положительный ответ, Хосок уже готов был покинуть это место, да только застыл за секунду, вновь обращая взгляд на старшего, и достал из внутреннего кармана свой бумажник, вынимая оттуда визитную карточку. Хватило пару секунд, чтобы собраться с мыслями. Он понимал, что теперь, со смертью Суджо, за ячейкой ухаживать будет некому, даже не беря в расчёт непутёвого нового главу клана Мин; сомнения, что тот знает адрес колумбария, не покидали парня ни на минуту, и Хосок, протянув охранник визитку, просил менять цветы каждый два дня, чтобы те оставались свежими. Он знал, что ещё не раз сам навестит это место, но сейчас не то время, чтобы ездить в Тэгу так часто. Мужчина сначала посмотрел с непониманием, сканируя взглядом визитку, а после перевёл внимание на молодого человека, видя ту отрешённость и потерянность в карих глазах. Кивнув и дав обещание ухаживать за ячейкой, тот заметил крупицы облегчения во взгляде альфы, а после и лёгкую улыбку. Поблагодарив охранника, Чон слегка поклонился тому, прощаясь, и направился к выходу из колумбария, словно оставляя в этом месте часть себя. Это больно, даже очень, отчего грудная клетка дрожала при каждом вдохе. Но это нужно было принять. Принять и жить дальше, хотя бы ради того, чтобы с Юнги там всё было хорошо.
