Часть 4
12 августа 2020 г., 09:38
Омега испуганно хлопал пушистыми ресницами, подняв взгляд на лицо старшего, и удивлённо уставился, сильнее сжимая пальцы на ткани.
— Ты? — еле слышно проговорил юноша, не отводя взора. Он шумно сглотнул, вздрогнув в руках мужчины. — Мне надо идти.
— Я только нашёл тебя, поэтому никуда не отпущу, — серьёзно проговорил Чон, явно недовольный тем фактом, что омега желал оставить его. Он не мог просто так отпустить мальчишку. Руки только сильнее сжали тонкую талию, пока Хосок втянул манящий запах полной грудью, ощущая те самые еле заметные в амбре ароматов нотки и осознавая, почему младший желал сбежать.
— Я и сам не прочь поболтать, но сейчас неподходящее время, если, конечно, ты понимаешь и готов потом взять на себя всю ответственность, — омега громко простонал, из-за усилившихся спазмов внизу живота. И если до этой секунды смазка выделялась явно скудно, то теперь ощутимо стекала по коже, пачкая соблазнительно обтягивающие штаны из экокожи, которые так шикарно и вызывающе сидели на худых, но аппетитных бёдрах, подчёркивая тонкую талию и крайне стройные ноги, а прозрачная чёрная водолазка, в цвет штанам, в мелкую сетку, не скрывала чистые, никем не тронутые участки кожи, лишь прикрывала сосочки нашивками. Другие альфы уже стали реагировать на запах течного девственного омеги, явно снося чистым ароматом крышу. Хосок буквально сам ощущал эти липкие противные взгляды, которыми альфы облизывали того, кто находился в его руках. Опустив на миг веки, Чон вновь вернул взор на омегу, пальцами цепляя острый подбородок, и усмехнулся, наклоняясь практически к губам мальчишки, вдыхая аромат его кожи.
— Тогда пойдём? — спросил Чон, невесомо касаясь уст юноши своими губами, словно дразня, а после скользнул ладонью с талии на тонкое запястье, беря омегу за руку, и сжал ладонь посильнее, направляясь в сторону выхода из шумного места.
— Там мои друзья, — выпалил юноша, оборачиваясь в толпу, пытаясь взглядом найти парочку своих товарищей. Он недовольно фыркнул, когда осознал, что тех не было на месте: очевидно, уединились где-то для плотских утех. — Неважно, им явно сейчас не до меня, — закатив глаза, младший сделал шаг в сторону выхода. И быть может, он отказался бы сейчас ехать куда-то с «незнакомым» альфой, но инстинкты, что взяли над ним вверх, твердили об обратном: нужно идти туда, куда хотел мужчина, и дать ему, что тот так желал. И альфа не казался таким чужим — наоборот, он знал его. Омега видел его. Мелированные пряди лезли в глаза, отчего юноша недовольно поморщил нос, убирая их, и стоило сделать глубокий вдох, как хотелось, папу его, скулить и ластиться, что юноша, в общем-то, и начал делать. Хрупкое тело жалось ближе, обхватывая руку альфу пальцами, и опустил ладонь с талии на ягодицы. Он уткнулся холодным носом в изгиб шеи старшего, выпячивая попу, словно так говорил, что альфа мог делать всё, что тот захочет.
Хосок честно старался сдержаться, хотя бы в клубе, и не поддаться инстинктам. В голове крутилось множество вопросов и мыслей, ведь тот, кто сейчас так недвусмысленно жался к нему, и тот, кто признал в нём свою пару на каком-то благотворительном мероприятии почти семь лет назад, — один человек. Хосок не хотел сейчас думать о чём-то другом, даже мысли про смерть и автокатастрофу уводил на второй план. Сейчас главным было, что Чон и правда нашёл его. Нашёл того, кто был так дорог сердцу. Он прижимал омегу плотнее к себе, словно так пытался защитить от хищных взглядов других альф и пометить своим ароматом хрупкого юношу, который теперь точно будет его. Лишь оказавшись на улице, мужчина позволил себе облегчённо вздохнуть, мысленно радуясь, что припарковал автомобиль так близко ко входу. Чтобы окончательно убить все сомнения, Чон бросил взгляд на кисти младшего, которыми тот так крепко вцепился в его руку, и заметил тонкое золотое колечко со знакомой гравировкой. Именно от этого по всему телу тепло растеклось, мешаясь с возбуждением от манящего аромата его пары. Не удержавшись и довольно хмыкнув, Чон замер прямо у машины, одной рукой нажимая на кнопку стартера на брелоке ключей, а второй плотнее притиснул младшего к себе, буквально вдавливая его пах в свой, пока губами коснулся чужих приоткрытых уст, ловя несдержанный и смущённый вздох. Омега немного переступал с ноги на ногу, сперва хлопая пушистыми ресницами, замерев на мгновение, но вскоре его руки оказались на плечах мужчины, пальчиками сжимая ткань пиджака. Рваный стон слетел с уст, пока юноша медленно приоткрыл ротик, впуская язык старшего внутрь. Он старательно прислушивался к своим внутренним эмоциям, пытаясь понять, что вообще стоило делать сейчас и как отвечать на поцелуй. Ведь юноша никому и никогда не позволял касаться своих губ таких образом, зная ещё с двенадцати лет, что где-то там у него был истинный, которому он хотел подарить не только свой первый раз, но и первый поцелуй. И сейчас, когда он старался вторить чужим движениям, омега в силу неопытности ударился своими зубами о зубы альфы и сразу отпрянул, смущаясь. В голове проскользнула мысль, что нужно было тренироваться, хотя бы на яблоках, и не попасть в такой вот просак.
— Мило, — слетело с губ старшего, стоило заметить покрасневшие щёки и явное смущение в карих глазах. Улыбнувшись, Чон ещё раз мимолётно коснулся губами уголка губ, вновь укладывая руку на талию, и подвёл младшего к пассажирской двери, открывая и помогая занять место, сразу же пристёгивая того ремнём безопасности. Шумно сглотнув слюну, парень проследил взглядом за альфой, осознавая, в какие попал обстоятельства. Не так юноша представлял их знакомство. Тяжело вздохнув, омега поправил мелированные пряди, а после коснулся серёжек в ухе, прислушиваясь к их тихому звону. Немного опомнившись, он достал телефон из кармана кожаных брюк и стал печатать сообщение другу, что у него неожиданно началась течка и он уехал. Правда, юноша не стал уточнять, куда и с кем. Ему самому предстояло ещё немного разобраться во всей сложившейся ситуации и особенно в том, что злосчастный период начался на две недели раньше.
Закрыв дверь, Чон спешно обошёл автомобиль, бессознательно пальцами касаясь чёрной стали капота, проходя к стороне водителя. Он был явно рад тому, что выпил всего-то пару глотков алкоголя: мысли были ещё трезвы. Заняв своё место за рулём, Хосок накинул ремень, пристёгиваясь, и без заминки нажал на педаль газа, выезжая на дорогу, мысленно вспоминая путь до того лофта на берегу реки Хан. Младший повернул голову на альфу, изучая его профиль. Последний раз, когда он видел истинного, тот выглядел по-иному; в настоящий момент рядом с ним сидел взрослый мужчина, от которого тянуло просто крышесносно. Альфа источал силу, власть и некий безмолвный приказ покорности, вынуждая мальчишку вжаться в сидение и бояться сделать лишнее неверное движение. Между ног было противно влажно и немного липко, отчего сфинктер сокращался раз за разом в надежде удержать обильные выделения. Омега дышал тяжело, рвано и с тихим хрипом. Руки так и тянулись к кнопке, желая приоткрыть окно со своей стороны, чтобы выветрить этот удушающий запах мужчины и собственный.
Альфа бросил беглый взгляд на юношу, сглатывая вязкую слюну и стараясь держать себя в руках, а вернее, удерживать в узде зверя, который так рьяно рвался вперёд, навстречу ладоням и касаниями истинного, лишь бы вновь испытать то самое чувство, которое так глубоко засело в груди. Чон тихо выдохнул, постукивая пальцами по кожаному рулю, сжимая тот на поворотах, когда приходилось выкручивать его чуть резче. Запах истинного не давал покоя, особенно такой яркий и насыщенный, отчего хотелось скулить, подобно верному зверю, и вдыхать этот аромат прямо с кожи.
— Почему ты в течку появился в клубе? — с хрипом в голосе поинтересовался Чон, облизывая губы, и покосился на юношу, улавливая каждое его движение. Омега вздрогнул, стоило услышать голос альфы, и, снова смутившись, отвёл взгляд в сторону, словно и вовсе не к нему обращались. Сглотнув, а после простонав от боли внизу живота, юноша уложил руку чуть выше ремня, сжимая пальцами прозрачную ткань водолазки.
— Течка... Она должна была начаться только через две недели. Даже признаков не было. Мы приехали в клуб буквально пятнадцать минут назад, успели выпить по коктейлю, а потом твой запах, и меня накрыло, — отозвался младший, поджав после нижнюю губу. — Если бы я знал, что она начнётся сегодня, то сидел бы в номере гостиницы.
Альфа слышно хмыкнул, останавливаясь на светофоре, когда зелёный, как назло, замигал, меняясь на запрещающий сигнал. Облизав губы, Чон откинулся на спинку кресла, позволяя теперь себе полностью обратить взгляд на истинного, поворачивая на мальчишку голову и изучая глазами милый лик.
— Ты не мог этого знать. Как и я, что сегодня тебя встречу. Твой организм просто среагировал подобным образом на истинного, вот и всё.
Омега тяжело вздохнул, обнимая себя руками. Сейчас всё его тело горело, из-за чего мальчишка дрожал, замерзая. Свою кожаную куртку он оставил в клубе и теперь никак не мог скрыть наряд от старшего. Благо, что тот не обратил на это внимание. Юноша плотно сомкнул колени, стараясь не выдать дрожь в теле.
— Вы меня везёте к себе? Хотите провести со мной течку? — уточнил младший, даже не повернув головы на мужчину. Альфа тяжело вздохнул, чуть подавшись вперёд к стеклу, когда заметил, что зелёный сигнал загорелся, и пальцами правой стянул рукав с левой, медленно давя на газ. Как бы омега ни пытался, Хосок всё равно заметил его дрожь, прекрасно понимая положение юноши, и, стянув пиджак ровно наполовину, всё же уложил руку на руль.
— Давай на «ты», хорошо? Не думаю, что я до такой степени стар, чтобы ко мне так официально обращались, — не убирая руки от руля, Чон стянул с себя красную ткань пиджака, оставаясь в одной жилетке, и отдал его младшему. — Накинь, я же вижу, что замёрз. И не бойся, я отвезу тебя к себе, пока кто-то из твоих друзей не сможет забрать тебя. Трогать не стану.
Омега было хотел отказаться, неуверенно скользнув взглядом по предмету гардероба, но с неким опасением протянул руку, принимая предложенную вещь, случайно задевая своими пальцами руку мужчины. Дёрнувшись, юноша вырвал из рук альфы пиджак и прижал к груди, а после, совершенно без задней мысли, не обращая внимания, опустил голову, уткнувшись в складки одежды, и вдохнул аромат, которым ткань пропиталась насквозь. Он блаженно закрыл глаза, второй рукой разглаживая вещь, кутаясь в неё, чтобы оставить на своём теле такой притягательный запах. Наблюдать за юношей в этот момент было забавно: мальчишка напоминал дикого зверька. Лисёнок. Хосок сразу вспомнил это милое прозвище, которым во сне звал своего омегу, понимая, что и в реальности это прозвище ему даже очень подходит. Кинув взгляд на панель, а точнее, за спидометр скорости, он слегка поджал губы, прибавляя газу. Всё равно дороги ночью были пусты, да и особо сильного скоростного режима соблюдать не приходилось.
— Как тебя зовут? — для галочки поинтересовался альфа, прекрасно зная ответ на свой вопрос, но услышать это из уст омеги всё же хотелось.
Юноша сразу же поднял голову, словно зверёк, непонимающе хлопая ресницами, а после, замешкавшись, накинул вещь всё же на плечи и, поглаживая пальцами, наслаждался приятным на ощупь материалом.
— Юнги, — ответил омега. Он прикрыл глаза, слабо прикусывая щёку изнутри, и всё же рвано выдохнул, облизывая уста краешком языка. В теле появилась некая лёгкость, отчего хотелось попросту растечься лужей по сидению. И юноша всё же позволил это себе, немного скользнув вниз.
— Хосок, — представился альфа в ответ, не имея понятия, знал омега его имя или нет. В голове с осознанием многое потихоньку начало складываться словно пазл: и про аварию, и про колумбарий. Даже про то, что Сенатор мог не знать, что младший омега семьи Мин жив. Но многие вопросы альфа решил оставить на потом, не желая сейчас забивать голову бесполезными мыслями. Их и так было много, а думать о лишнем не хотелось.
— Я знаю, — прошептал омега, кинув на альфу взгляд, полный животной похоти и желания. Несмотря на то, что Юнги сдерживал себя, глаза выдавали, ровно как и жесты. — В некотором роде я вернулся в Корею из-за тебя, — открыл омега небольшую тайну и сразу же замолчал, стараясь ничего не говорить лишнего. Хосок слегка удивлённо покосился на младшего, хмыкая такой вот откровенности, и подсознательно радовался тому, что так вовремя вышел из комы.
— Ну раз пошли такие откровения, то я тоже знал твоё имя. Просто хотел кое в чём убедиться, Мин Юнги, — с улыбкой протянул Чон, облизывая губы, и даже как-то довольно хмыкнул, когда они уже въехали в небольшую промзону, отделяющею его лофт от внешнего мира. Омега откинулся на спинку сидения полностью, смотря на мужчину, а после прикрыл глаза, тяжело вздыхая.
— Я ничему удивляться не буду. Мне удавалось куда более странные вещи встречать на своём пути, — проговорил юноша, устроившись полубоком. — Ты можешь заехать в аптеку. Мне необходимы блокаторы и обезболивающие — они особо не помогут, но немного замедлят течку.
— А вот это будет затруднительно, поблизости аптек нет, — выдохнул Чон, понимая, что до его дома осталось каких-то пару сотен метров, а аптеки в этот районе находились только ближе к центру. — Я попробую что-то найти у себя, там была какая-то аптечка. Если нет, то съезжу до центра.
— Ладно тогда. Не стоит так утруждаться. У моих друзей есть — они, надеюсь, смогут забрать меня как можно раньше, — несмотря на то, что рядом с Юнги был его альфа, истинный, и юноша хотел бы провести с Чоном свою течку, просить о таком он не мог. Хотя бы потому, что не желал показать себя легкодоступным — несмотря на свой весьма откровенный наряд. С губ сорвался стон боли, заставляя омегу поёжиться и немного согнуться, плотно стиснув челюсть. Это была вторая течка Мина, при его возрасте та началась довольно поздно, потому, возможно, этот период и был таким тяжёлым.
Показавшийся из-за поворота дом радовал, как никогда. Возбуждение от крышесносного аромата омеги резко переросло в некое волнение за состояние его истинного. Закусив щеку изнутри, Хосок припарковал автомобиль прямо под панорамными окнами лофта, отстёгивая свой ремень и юноши, чуть придерживая того, когда избавлял от оков плотной полоски ткани.
— Подожди, я тебе помогу, — спешно проговорил Чон, глуша мотор кнопкой стартера, и покинул салон автомобиля, вдыхая прохладный ночной воздух, что сейчас немного отрезвлял мысли. Обойдя машину, он сначала подошёл к двери, быстро набирая код на электронном замке. Распахнув ту, Хосок вновь вернулся к машине, открывая пассажирскую дверь, и помог юноше выбраться из салона авто, придерживая под локоть и за талию. — Сам сможешь дойти?
— Ну, обещать не буду, но попытаюсь, — хмыкнул омега, хватаясь пальцами за держатель. Второй он вцепился в руку старшего, постепенно поднимаясь. Как бы ни было тяжело, Юнги весьма хорошо справлялся, попросту не желая показывать себя перед истинным беспомощным. И неважно, каких омег Чон предпочитал: сильных или слабых, нуждающихся в помощи альф — Мин решил сделать ставку на первое, весьма уверенно стоя на своих двоих, словно не он минутами ранее корчился от боли на сидении рядом. Захлопнув дверцу авто, Хосок обернулся на секунду, рукой, которой придерживал младшего под локоть, ставя машину на сигнализацию. Закинув ключи в карман брюк, молодой мужчина вновь вернул руку на талию, чуть сжимая, когда они поднялись на небольшой выступ, и помог юноше пройти внутрь дома, закрывая за собой дверь. Рука скользнула по стене, на ощупь ища выключатели, а после мягкий свет залил всё пространство лофта, вернее, его первый этаж. На втором, где находилась только спальня, так и остался полумрак.
— Прости, что пришлось со мной возиться. Наверно, я обломал тебе все планы, — грустно проговорил Юнги, прекрасно понимая, что Хосок пришёл в клуб не просто потанцевать. Мин окинул альфу взглядом теперь при свете ламп, замечая весьма сексуальный наряд мужчины, явно желающий привлечь внимание представителей слабого пола. И от такого вида старшего и возникших мыслей внутри завился червячок ревности, прогрызая в самооценке парня дыры. Юнги и так считал себя не особо красивым среди других представителей своего пола, потому, наверно, и выбирал последнее время весьма броские наряды и украшения, пытаясь хоть как-то скрыть свои недостатки и подчеркнуть достоинства. Юноша выпутался из рук старшего, присаживаясь на корточки, и начал развязывать шнурки на ботинках, стараясь скрыть выражение лица от Хосока, не стремясь показывать некую злость и обиду. Почему-то сейчас факт своей невинности не особо и радовал. И плевать, что Юнги понимал прекрасно, что истинный не будет выжидать момента их встречи и хранить невинность природной паре, как это делал сам Юнги. Но когда он словно застал его за таковым, было как-то не очень приятно.
— Были бы планы, которые можно обломать — тогда мог и извиняться, а сейчас не бери в голову. Я и сам не горел особым желанием там находиться, — альфа снял ботинки, убирая те в сторону, и окинул взглядом место, где последний раз был за пару недель до аварии. Вздохнув, он вернул взгляд на омегу, дожидаясь, пока тот справится с обувью. — Давай я провожу тебя до спальни, а сам посмотрю, что есть в аптечке.
— Хорошо, — юноша кивнул, проследив за альфой, и убрал свои ботинки к обуви старшего. Он едва смог подняться на ноги, так как спазмы внизу живота лишь усугубились, а теперь и стреляло в пояснице. Смазки становилось всё больше, а сил с точности, да наоборот. — Есть постельное бельё, которое не жалко, или полотенце? Я постелю на кровать, чтобы не перепачкать всё.
— Насчёт постельного не знаю, здесь полгода хозяйничал горничный. Но, если что, могу дать бельё и одежду на смену. Думаю, футболки и какие-нибудь шорты я здесь точно найду.
Альфа окинул омегу взглядом, замечая дрожь в юном теле и что младший явно пытался скрыть свою боль. Метнув глаза на второй этаж, который виднелся за железными перилами, и оценив весь маршрут, альфа хмыкнул, коснувшись рукой талии юноши.
— Держись крепче, ладно? А то сам явно лестницу не одолеешь, — приподняв уголки губ, альфа чуть присел, подхватывая омежье тело, и прижал того ближе к себе, поудобнее перемещая руку под бёдрами, чтобы и Юнги было удобно.
— Я смогу сам... — возмутился юноша, пытаясь слезть, но, когда их лица оказались в такой вот близости друг от друга, щёки парня покрылись пунцовыми пятнами, которые не мог скрыть даже макияж; он задержал дыхание, ни разу не моргнув. Губы чуть приоткрылись, словно он хотел что-то ещё сказать, но в мгновение забыл. Ладошка оказалась на оголённой коже под жилеткой, ощущая чужое тепло, и пальцы, словно сами по себе, начали плавно двигаться вдоль позвонков, вырисовывая узоры. Хосок кинул на омегу взгляд, улыбаясь уголками губ, когда неспешно направился к лестнице, удерживая столь ценную ношу на руках. Касания прохладных пальчиков были приятны, и Чон даже не пытался это скрыть, прикрыв глаза на миг, словно большой довольный кот — жаль только не мурчал. И если быть честным, даже за такой короткий промежуток времени Хосок осознал, что тот Юнги, которого воссоздало его воображение, и тот, которого он сейчас держал на руках, — совершенно разные. Хотя Чону даже это нравилось. Главное, что человек, который так был дорог его сердцу, всё же жив и сейчас рядом.
Инстинкты давали о себе знать неким желанием уткнуться в изгиб шеи и вдыхать запах альфы с кожи, переменно выцеловывая открытые участки. И бороться с этим было сложно. Юнги подался немного вперёд, всё же касаясь кончиком носа нежной шеи, и жадно втянул аромат имбиря и мёда. Он опустил веки, на ощупь ведя по коже, и невесомо позволил себе коснуться губами. Вторая рука, что лежала на животе, медленно перешла на торс мужчины, постепенно пробираясь выше к щеке и лаская ту большим пальцем. В какой-то момент омегу словно передёрнуло и он резко прекратил свои действия, испуганно уставившись на Хосока.
— П-прости, — только и смог он вымолвить, стыдливо опуская взгляд.
— За что ты извиняешься? — искренне удивился альфа, не считая эти действия чем-то из ряда вон выходящим. Да, наверное, смущение всё же брало верх над молодым организмом, но вот сам альфа не считал это постыдным. Гормоны, манящий запах природной пары. Сдержаться и правда было трудно. Вот только сам альфа подобного себе не позволял, всё ещё помня о данном обещании.
— Я не хочу, чтобы ты подумал, будто я легкодоступный, — проговорил омега, стыдливо прикрывая свои глаза. Рукой он поправил пиджак, скрывая верх наряда. Почему-то сейчас ему было стыдно перед альфой за такой откровенный вид, даже стал чувствовать себя действительно омегой лёгкого поведения.
— Юнги, — тихо выдохнул Чон, поднимаясь на последнюю ступеньку, и наконец-то оказался в спальне, пробираясь к кровати. — Я не подумал бы об этом, даже просто исходя из того факта, что мы — истинная пара, — уложив юношу на кровать, Хосок присел рядом, в районе бёдер младшего, не сводя с того взгляда. — Мы оба оказались в этих обстоятельствах, и я понимаю, что тебе трудно сдержаться, потому что и сам едва сдерживаю себя. Но как бы я ни хотел проявить слабость, я просто не могу, ведь обещал тебе в машине, что не трону. Да и не вижу смысла принуждать к чему-то большему, если ты и сам не готов. Да и мы знакомы от силы меньше часа, — вздохнув, Хосок сцепил руки в замок, размещая те на своих бёдрах, и тихо хмыкнул, выдыхая. — Я просто хочу тебе помочь. Вот и всё.
— Можешь дать во что переодеться и подыскать, что постелить? Не хочу приносить лишних хлопот, — омега решил перевести тему, понимая, что его уже начинало крыть. Правильно ли будет скоротать течку вместе после такого вот знакомства или нет — он и сам не знал, так как никогда не находился в отношениях и видел те лишь на примере своих лучших друзей, которые давно были вместе и являлись истинными. Возможно, страх был в том, что Юнги и сам не имел понятия, принял его мужчина и нравился ли он ему или это было как неким одолжением.
— Сейчас посмотрю, — альфа секунду оставался без движения, после всё же поднимаясь на ноги, и слегка наклонился, включая прикроватный свет. Пространство спальни залило тёплое мягкое свечение одинокой лампы, пока мужчина, быстро окинув омегу взором, не прошёл к большому шкафу-купе, сдвигая рукой дверцу, изучая содержимое полок в поисках чего-то подходящего.
Поджав нижнюю губу, омега пробежался глазами по помещению, останавливая взгляд в окно и замечая отблески воды от реки Хан. Вздохнув, Юнги перевёл взор на альфу, следя за его действиями, и наслаждаясь видом, как мышцы перекатывались на плечах и руках. Прикрыв на секунду глаза, юноша тихо поднялся на ноги, скидывая пиджак мужчины с себя сразу, положив его на край постели. Кончики пальцев немного дрожали из-за неуверенности и страха, но Мин принял для себя решение. Он точно сделает это. Пальцы скользнули к ремню штанов, выпутывая его из шлёвок, а после расстегнули пуговицу и молнию, вытягивая водолазку и потянув ту вверх, снимая со своего тела. Омега бросил её прямо на пол, а вскоре к ней присоединились и кожаные штаны, оставляя юное тело лишь в красивом нижнем белье, которое уже насквозь пропиталось смазкой. Юнги немного вздрогнул, опустив взгляд на своё тело, и шумно сглотнул, боясь теперь не того, что альфа подумает о нём плохо, а что Хосоку не понравится его тонкое тело.
Обернувшись лишь через пару секунд с достаточно большой даже для него футболкой и нижним бельём в руках, альфа застыл на месте, цепляя взглядом юношеское тело. Опомнившись не сразу, что он сейчас в открытую пялился на хрупкий стан омеги, Хосок отвёл взгляд, замечая одежду младшего, и неспешно подошёл к постели, укладывая чистые вещи на край, рядом со своим пиджаком.
— Внизу есть душ. Если хочешь, можешь сходить. Я дам полотенце, — говоря это, альфа старался не смотреть на омегу, понимая, что в подобной обстановке сдержаться становилось всё сложнее.
— Хосок, — окликнул его омега, но сразу поджал губы и рвано выпустил воздух. Он посмотрел на мужчину, боясь даже моргнуть, но замотал головой, прикрывая своё тело руками. — Нет, ничего. Ладно, спасибо большое. Да, я приму душ.
Юнги повернулся к кровати, взяв в руки предоставленные ему вещи, и прижал те к груди, чувствуя себя до жути неловко и некомфортно. На что Мин рассчитывал? Почему в его маленькую голову залезли мысли, что, если он разденется, альфа забудет о своих словах, опрокинет его на постель и проведёт с ним течку? А может, он и правда ему не понравился. Чон Хосок взрослый мужчина, в постели которого, наверняка, побывало множество омег, и, возможно, даже на этой самой кровати; а Юнги — подросток, который предоставлен отчасти сам себе, не считая нянек и учителей. Он даже не целовался ни разу, не беря в расчёт сегодняшний неловкий поцелуй. Бросив взгляд на босые ноги, а после переведя на зеркало, юноша хмыкнул, рассматривая своё тело. Который раз он корил себя за отсутствие форм, которые так нравились альфам — и его истинный не был исключением. Мин слишком безнадёжен. Он двинулся к лестнице, крепко хватаясь за перила, и начал спускаться, смотря себе под ноги, которые не особо и слушались, то и дело норовя подкоситься.
Стоило омеге отойти совсем немного от постели и начать спускаться вниз, как альфа рухнул спиной на постель, жмуря глаза, и непроизвольно опустил руку на свой пах, тихо мыча от безысходности. Возбужденная плоть ныла, оказываясь буквально закованной в ткани плотных брюк. Он и сам осознавал, что сдержаться будет трудно, особенно сейчас, когда взгляд зацепил столь притягательное для него тело, а внутренний зверь просто метался из стороны в сторону, совершенно не понимая, почему мужчина так долго бездействует. Да, Хосок и сам не понимал этого, просто, наверное, всё же боялся спугнуть. Сжав ладони посильнее, чтобы хоть как-то отрезвить разум, альфа вспомнил, что обещанного полотенца так и не дал. Вздохнув, Чон резко принял сидячее положение, кидая взгляд на лестницу, и поднялся на ноги, подходя к шкафу и вытягивая с верхних полок чистое полотенце. Вернувшись к лестнице, он заметил, что омега сейчас как раз спускался с последних ступень, оказываясь на первом этаже, и Хо негромко позвал его по имени, начиная спускаться следом.
— Я забыл дать полотенце, — оказавшись уже практически рядом с младшим, Хосок протянул ему махровую ткань, слегка закусывая губу. Юнги передёрнуло. Он повернулся к альфе полностью, непонимающе смотря на протянутое полотенце, а после повёл взором по руке, по торсу, и остановился на лице, заглядывая своими пустыми, зеркальными, ничего не выражающими глазами в омуты старшего. Он слегка приоткрыл губы, еле-еле двигая ими беззвучно. Смазка текла по ноге, маленькими капельками собираясь на полу, пока юноша просто стоял и смотрел на истинного. Но вдруг омега протянул кисть, но вовсе не за полотенцем. Вещи из его рук выпали, а пальцы потянулись к пуговицам на жилетке, начиная их расстёгивать. Стоило освободить те из петель, как юноша подался вперёд, делая последний шаг, и прильнул к крепкой груди, тихо поскуливая.
— Чёрт, — еле слышно прошептал Чон, осознавая, что омегу всё же накрыло. При таком состоянии истинного, ему самому, как альфе, трудно было сдержаться, и последние остатки самообладания просто рушились в крошку в его руках. Вдохнув, он прикрыл глаза, ощущая жар омежьего тела, мысленно всё ещё борясь со своими принципами, но буквально через пару секунд Хосок послал всё к черту, скидывая с плеч расстёгнутую жилетку прямо к выроненной одежде и полотенцу, опуская руки на талию младшего, ведя по тёплой коже вниз, к ягодицам, чуть оглаживая, а после всё же подхватил юношу под бёдра, удерживая на руках, и уткнулся носом в тонкую шею, вдыхая любимый аромат, пока сам медленно начал подниматься по лестнице обратно.
Стеснения уже не было совершенно. Руки юноши обняли старшего вокруг шеи, зарываясь пальчиками в волосы, чуть сжав у корней. Он скрестил лодыжки на пояснице альфы, прижимаясь как можно ближе и ощущая твёрдую плоть мужчины через ткань нижнего белья и брюк. Юнги шумно дышал прямо на ушко Хосока, цепляя мочку губами, и чуть двинул телом, чувствуя, как колечки в затвердевших сосках начали дразнить его самого от такого действия. Язычок прошёлся по всему уху, играясь с кончиком хряща, слыша в ответ утробное рычание, а после зубы омеги слегка прикусили верхнюю часть. С губ сорвался стон, когда пальцы старшего сильнее сжали ягодицы, вжимая его пах в пах Чона.
Давно забытое ощущение отдавало приятной истомой в теле, заставляя плоть всё больше наливаться кровью, а бёдра омеги, что сейчас так активно тёрлись об его пах, лишь усугубляли обстоятельства. Чон губами выцеловывал тонкую шейку, а языком ласкал бьющуюся под нежной кожей сонную артерию, порыкивая от приятных ощущений, пока пальцы сжимали аппетитные ягодицы. Оказавшись на втором этаже, альфа подошёл к постели, размещая стройное тело на заправленном одеялом матраце, укладывая юношу на подушки, и сам навис сверху, отрываясь от шеи Юнги. В его глазах плескалось явное обожание и животное желание. Он правда не думал, что судьба предоставит ему такой шанс, но Хосок благодарен небесам, что его истинный был сейчас с ним.
— Я нравлюсь тебе? А моё тело, оно нравится тебе? — спросил юноша, касаясь своей груди пальчиками и задевая колечки пирсинга короткими ногтями. Он посмотрел прямо в глаза, закусывая нижнюю губу, и расставил широко ноги, позволяя мужчине разместиться между них. — Я так хочу нравиться тебе. Чтобы ты ни на кого не смотрел, только на меня. Чтобы я был твоим омегой. Единственным, кто может быть рядом с тобой, — жалобно шептал Юнги, нахмурив грустно брови. Хосок тепло улыбнулся, не отрывая взгляда от лица истинного, и коснулся рукой нежной щеки, оглаживая кожу большим пальцем.
— Мне нравится в тебе всё, правда. И пускай мы знакомы не так давно, но у меня такое ощущение, будто я знаю тебя целую вечность, — вздохнув и слегка опустив уголки губ вниз, Чон наклонился вперёд, лишь оставляя мимолётный поцелуй, но всё так же не отрывая взгляда. — Если быть честным, то подсознательно я ждал тебя, правда, пускай и думал, по желанию твоего отца, что ты мёртв. Возможно, не так долго, как ждал ты, но всё же.
— Я потом всё объясню, сейчас в немного не подходящем состоянии, — проговорил Юнги, подаваясь вверх, тем самым потянувшись к губам старшего. — Если твои слова правда, поставишь метку? Не говорю сейчас, но в эту течку. Я так давно ждал тебя, так давно желал этого момента, — вымолвил парень, чуть выгибаясь в спине.
— Конечно, — Хосок легко кивнул, сокращая ничтожное расстояние между их губами, и совсем недолго удерживал поцелуй, после, вновь опираясь руками о матрац, спустился ниже, на шею истинного. — Доверься мне, ладно? Я не сделаю больно, — после этих слов Чон стал медленно выцеловывать алебастровую кожу, словно вкушая любимый аромат, и скользнул ниже, к ключицам, пока одной рукой нежно огладил грудь, цепляя подушечками небольшие колечки в потемневших сосках, играясь пальцами. Омега блаженно прикрыл глаза, зарываясь пальцами в волосы мужчины, слегка перебирая пряди. Касания были в новинку, ровно как и ощущения сейчас. И не было больше сожаления о хранении своей невинности для истинного: скорее, даже радость от осознания, что это всё он испытал именно с тем, кто был предназначен для него и для кого был он сам. В Юнги не было страха перед первым разом: он давно хотел понять, каково это, когда кто-то проникал под кожу, касался твоего тела слишком интимно. Было лишь любопытство и желание стать полностью взрослым.
Хосок касался осторожно, желая принести омеге лишь приятные ощущения и отвлечь от мыслей, что первый раз мог быть неприятным или даже болезненным. Он соврёт, если скажет, что не скучал по этому телу. Пускай и эфемерными воспоминаниями, но сейчас, в живую, это приносило откровенный кайф. Лизнув горячим языком яремную впадину, Чон осторожно, на пробу зацепил зубами стальное колечко, чуть дёрнув, а после вобрал сосок в рот, посасывая и обводя языком по кругу. Рука от груди скользнула к животу, подушечками пальцев считая волны рёбер и спускаясь ниже, к промокшему насквозь белью. Подцепив кромку ткани, Хосок огладил гладко выбритый лобок, даже немного злясь от факта, что сегодня встретил истинного именно в таком виде. Ведь теперь тот только его и ничей больше. Пробравшись под ткань трусиков, альфа огладил ладонью маленький омежий член, а после довольно хмыкнул, выпуская сосок изо рта, и начал медленно вести поцелуями вниз, стягивая с омеги ненужную тряпку. Юнги послушно приподнял бёдра, позволяя полностью раздеть. Он боролся с появившимся смущением, чтобы не прятать своё тело руками. Хосок пусть и не видел, что было скрыто небольшим куском ткани. Омега следил взглядом, как нижнее бельё медленно скользило по его ногам, выпутывая то одну, то другую из своеобразного плена. Тело обдало холодом, пуская по нежной коже табун мурашек и заставляя немного вздрогнуть. Ручки с длинными узловатыми пальцами потянулись к штанам старшего, расстёгивая ремень, а после пуговицу и замок. Замерев на мгновение, Мин, дёрнул вниз брюки с боксёрами старшего, высвобождая твёрдую плоть. Юнги испуганно сглотнул, неуверенно переводя взгляд на лицо мужчины.
— Это... Он точно в меня войдёт? — с некой опаской в голосе спросил омега, касаясь пальцами головки члена альфы, и сомкнул кисть в кольцо, плотно обхватывая. Хосок чуть приподнялся на руках, тихо простонав, когда пальчики младшего сжали его плоть. Прикусив губу, он перевёл взгляд на юношу, замечая некий отголосок страха, и наклонился, касаясь уст младшего.
— Войдёт, — тихо выдохнул старший, рукой цепляя кисти юноши, чтобы отвести от своей плоти, и хмыкнул, сползая чуть ниже: так, что теперь мог с лёгкостью закинуть ноги младшего себе на плечи. — Но сначала я должен подготовить тебя. Так что потерпи ещё немного.
Хмыкнув, альфа коснулся тазобедренной косточки, оставляя обжигающий след от губ. Горячим дыханием он обдал нежную кожу лобка, пальцем одной руки пробираясь к сфинктеру, собирая смазку, и слегка вошёл внутрь горячего нутра фалангой, прислушиваясь к эмоциям и ощущениям юноши, лизнув покрасневшую головку языком, слизывая капельки предэякулята и вбирая в рот. Юнги немного подбросило от ощущений, заставляя громко простонать. Пальцы вцепились в постельное бельё, до дрожи сжимая в руках ткань. Он уставился в потолок, хлопая ртом, стараясь вобрать как можно больше воздуха, но выходило крайне плохо, ведь тот с неким подобием свиста вырывался из глотки, из-за чего грудная клетка сжималась в размерах. Во рту мгновенно пересохло, а сердце забилось с такой силой, что отдавало в висках и ушах, заставляя слышать ритм. Переведя взгляд на грудную клетку, юноша удивился, как та дёргалась, и уложил ладонь поверх, мысленно стараясь успокоиться. Странным было и то, что болезненных ощущений течки не было, хотя в первый раз спазмы внизу живота заставляли чуть ли не на стену лезть и рвать на голове волосы, а анус пекло и зудело. Сейчас этого всего не было — было лишь дикое желание отдать себя своему истинному, стать единым целым и стонать-стонать-стонать, выжимая из него все соки в буквальном смысле.
Альфе льстила подобная реакция юноши на такие простые действия с его стороны. Юнги был столь чувствительный, что каждое мимолётное касание отдавало дрожью в теле. Мысленно отметив для себя подобный пунктик, Хосок прикрыл глаза, всё больше беря плоть младшего в рот, лаская уретру языком, и слегка втянул щёки, пока пальцем всё глубже проникал в сочащийся смазкой анус, неспешно двигая рукой, и спустя пару секунд осторожно добавил второй, медленно проницая внутрь и ощущая, как стеночки судорожно сжимали их внутри.
— Если это всегда так приятно, то я готов заниматься сексом двадцать четыре на семь, — выпалил омега, даже не поняв, что эти свои мысли он проговорил вслух с очередным стоном. Ноги сводило судорогой, его всего трясло, особенно когда мужчина что-то задел внутри. Он таких неожиданных ощущений Юнги аж прикусил язык, пытаясь сдержать стон. Писк от боли затерялся в удовольствии. И юноша сам не понял, когда начал подмахивать бёдрами навстречу, желая насадиться глубже.
Нащупав пальцами бугорок простаты, Чон стал массировать его, меняя подобные фрикции на круговые ласки, разводя моментами на манер ножниц. Ускорив движения головой, Хосок кинул взгляд на лицо младшего, ухмыляясь, и тихо промычал, пуская вибрацию по стволу и растягивая девственный анус, добавляя третий палец, откровенно трахая мальчишку таким положением руки, массируя комочек нервов.
— Чёрт, чёрт, чёрт, — стонал юноша, зарываясь пальцами в волосы, оттягивая их. Он приподнял голову, смотря на мужчину, и убрал ноги с его плеч, расставляя широко и приподнимая таз. — Прошу, хватит, я хочу тебя, а не пальцы внутри. Пожалуйста, па-папочка, — прошептал Юнги. Однажды он хотел так когда-нибудь назвать своего истинного, но не думал, что это будет так неловко, отчего скрыл лицо за раскрытыми ладонями. Альфа резко вскинул взгляд на юношу, слыша такое слегка робкое обращение в его сторону, тихо усмехаясь, и выпустил плоть младшего изо рта, лизнув головку и словно специально задевая кончиком языка уретру.
— Что ты сказал? — с лёгким соблазном в голосе якобы уточнил Чон, не переставая двигать пальцами, но уже быстрее и резче. Он усмехнулся, наклоняясь чуть ниже, и оставил пару поцелуев на тазобедренной косточке.
— Я... — омега шумно вздохнул, набираясь храбрости. Он упёрся руками о постель, принимая сидячее положение, ощущая, как пальцы альфы покинули его тело. Встав на четвереньки и подобравшись к старшему, юноша облизнул губы с тихим причмокиванием. Стоило оказаться напротив мужчины всего в нескольких сантиметрах, он вдохнул через открытый ротик. — Папочка, я хочу вас, — повторил Мин, пусть немного и в иной интерпретации слов. Уложив руки на плечи Хосока, Юнги движениями попросил того лечь на спину и медленно, как можно грациозней, перекинул правую ногу через бёдра старшего, переменно рукой зачёсывая волосы назад. Серьги в ушах омеги поблескивали от света в окне, переливаясь звеньями в тонкой цепи, и блики, словно светлячки, перелетали на украшения рядом, что были в двух других проколах. Влажные от пота волосы прилипали ко лбу и вискам. Образовавшиеся капельки испарины стекали вниз по хрупкому телу, отблёскивая, словно покрывая кожу редкими драгоценными камнями. На щеках был заметен смущённый румянец, но в глазах читалась решительность и явное желание. — Папочка, мне немного холодно. Вы поделитесь своим теплом со мной? — было ясно, что говорить такое младшему было чертовски неловко, и что им двигало — он не понимал сам. Может, не хотел быть тем самым «бревном», о котором слышал от своих друзей-альф; а может, просто хотел произвести впечатление на мужчину, чтобы тот даже и думать о других омегах не хотел.
Хосок следил за движениями Юнги, словно за представлением изящной гейши, которое ему приходилось видеть в Японии на одной из партнёрских встреч. Разумеется, сейчас его омега был прекрасен сотни разукрашенных особ, изящнее и тоньше. Мысленно Хосок уже вознёс Юнги на пантеон Богов, выделяя тому главное место и понимая, что такое чудо досталось именно ему. Чуть склонив голову вбок, Хосок любовно огладил бёдра истинного, внимательно наблюдая за каждой переменой в эмоциях или же настроении. Юнги и правда был для него богичен: как произведение искусства в частной коллекции, её жемчужина, прикоснуться к которой имел право только он. Поглаживая юное тело, Чон словно специально задел одной рукой небольшие колечки на сосках, ведя к шее, и подцепил подбородок, притягивая юношу ближе к себе.
— Ты такой красивый, — прошептал Чон в приоткрытые губки, оглаживая нижнюю большим пальцем, чуть надавливая. — И если мой малыш так хочет, то, конечно, получит, чего желает, — слегка улыбнувшись, альфа впился в губы Юнги, второй рукой направляя свою плоть в горячее нутро, и коснулся головкой влажного от смазки ануса, слегка надавливая и подаваясь бёдрами вверх, проникая в горячее нутро. Юнги отвлёкся на поцелуй, даже не уловив момента, когда старший направил в него свою плоть. Он охнул, когда головка стала распирать девственный вход, и случайно прикусил губу мужчины. Зажмурив глаза, юноша просунул свой язычок в рот Хосока, хоть и неумело ещё отвечал, и начал осторожно насаживаться сам, стараясь расслабиться, не сжимаясь. Смазка помогала проникать члену без проблем, не принося особых болевых ощущений, лишь небольшой дискомфорт и страх того, что такой «размерчик» разорвёт его, если сделает резкие движения. И стоило наполовину насадиться, как Юнги отпрянул, смотря в глаза любовника.
— Большой, но это... — прошептал Мин, уткнувшись своим лбом в плечо старшего, тяжело дыша. Закусив губу, он неторопливо принял до конца и выпрямился, уложив руку на живот, словно ощущая торчащую через кожу головку плоти. — Дьявол, твоя плоть так глубоко. Шуточки про кол актуальны?
— Не думаю, что экзекуция настолько приятна, как секс, — усмехнулся альфа, поглаживая юношу по бедру и чуть сдавливая пальцами упругую кожу. Хосок неотрывно наблюдал за младшим, ощущая, как Мин слегка сжимал его член в себе, словно так стимулируя ещё больше. Он не предпринимал ровным счётом ничего, дожидаясь, пока Юнги привыкнет к его размерам. Юноша прикрыл веки, встав на корточки и продолжая держать на своём животе руку, а второй упираясь о тазобедренную кость мужчины. Он начал неспешно подниматься, ладонью чувствуя, как член скользил в его теле. Тихо постанывая, Юнги закусил губу, начиная двигаться более активнее.
Хосок помогал омеге насаживаться на свою плоть, вскидывая бёдра навстречу. Наблюдать за тем, как столь прекрасный омега сам трахал себя его плотью, постанывая и так соблазнительно закусывая губу, было сплошным наслаждением. И Чон не мог вот так вот лишать себя такого удовольствия, но дикое желание завладеть этим мальчишкой целиком и полностью не давало покоя. Облокотившись рукой о матрац, Хосок медленно приподнялся, оказываясь на одном уровне с лицом младшего, касаясь губами губ омеги, и разместил ладонь на талии, прижимая торсом к себе, буквально кожей живота ощущая, как его плоть проникала в горячее нутро. Юнги немного расслабил ноги, встав на колени для большего удобства в такой позе. Стоны тонули в губах мужчины, руки медленно скользили по крепкому телу, обнимая в ответ. С каждым проникновением юноша крупно вздрагивал, ощущая волны удовольствия, которые словно током расходились по всему телу. В нём были странные эмоции и ощущения, которые он никогда ранее не испытывал, но мог назвать их одним-единственным словом «эйфория». Были эти ощущения из-за секса или оттого, что рядом был истинный, или всё сразу — Юнги ответить не мог, но знал, что хотел это испытывать как можно чаще.
— Прости, я неопытен, — пытался омега дать объяснения своему неумению целоваться. Да и казалось ему, что его действия во время соития неловкие и неуклюжие.
— Всё в порядке, — улыбнулся Чон, целуя младшего в уголок губ и облизывая собственные. Остановив свои фрикции, альфа чуть приподнял таз, опрокидывая Юнги на постель, и закинул рукой стройные ножки на свои бёдра, в таком положении начиная двигать тазом более резче и быстрее, проникая в тело раз за разом всё глубже, до громких шлепков друг о друга. Брюки вместе с нижним бельём окончательно сползти куда-то вниз, к коленям, и Чон замер на секунду, рукой стягивая те, после возвращая внимание к телу истинного.
Некогда не особо частые стоны начали набирать громкость и интенсивность. Омега явно перестал скупиться на них, скрещивая щиколотки на пояснице старшего. Руки, которыми он обнимал мужчину, заскользили по спине, впиваясь в кожу и неосознанно царапая до кровавых полос от ногтей. Звуки секса заполнили собой всё помещение лофта, заглушая мелодию ветра по ту сторону стен. Юнги откинул голову назад, задыхаясь от удовольствия, и даже закатил глаза. Альфа губами терзал кожу на тонкой шее, осыпая горячими поцелуями каждый участок, которых только мог касаться в данном положении. Так он словно впитывал в себя любимый аромат, сцеловывая. Хосок упивался этим ощущением, дрожью в хрупком теле и стонами, которые заполняли собой всё пространство. Клыки рефлекторно удлинились, принося некую боль и дискомфорт, отчего челюсть сводило, но Хосок сдерживал это чувство, порыкивая и вбиваясь в тело парня с большей силой, вгоняя плоть по самые яйца.
Для одного маленького, хрупкого омеги этих эмоций и чувств было слишком много. Они нахлынули резко и неожиданно, накрывая его с головой, унося в свои чертоги. Слёзы потекли из глаз, смешивая всхлипы со стонами. Юнги не был особо плаксивым омегой, но сейчас, наверно, всё было иначе. Юноша сильнее вцепился в истинного руками, прижимаясь всем телом, но старался не мешать проникновению. Он давно не чувствовал себя на своём месте, не ощущал себя нужным кому-то. Мин понимал, что, как только пройдёт течка, альфа мог послать его или попросить остаться. И, если второе, Юнги останется.
Всхлипы омеги альфа заметил не сразу, вслушиваясь в стоны мальчишки, но когда тот так рьяно начал жаться ближе, буквально стиснув в своих объятьях, Хосок на миг застыл. Оторвавшись от шеи истинного, альфа с волнением на дне зрачков попытался заглянуть юноше в глаза, ведь некий страх поселился внутри в ту же секунду.
— Больно? Я сделал что-то не так? — прошептал Чон, изучая взглядом лицо омеги, и рукой коснулся щеки, стирая солёную влагу.
— Папочка, пожалуйста, не останавливайся, — в ответ проговорил юноша, открывая веки и потираясь о ладонь старшего. Он улыбнулся, заглядывая мужчине в глаза. — Это просто эмоции. Их для меня сейчас слишком много, и я не знаю, как с ними справиться. Это странно, но и приятно, — Мин огладил крепкие плечи кончиками пальцев, поднимая к лицу, и приподнял голову, касаясь своим носом носа мужчины, слегка ластясь. Альфа слабо приподнял уголки губ, выдыхая с неким облегчением, и оставил поцелуй на кончике носа.
— Не знаю, поспешно ли это будет звучать или нет, но я люблю тебя, — Хосок заглянул в омуты таких родных глаз, рукой находя правую омежью ладонь и поднёся к губам, целуя безымянный пальчик с золотым колечком. — Сенатор рассказал мне одну вещь, и не знаю, был ли ты в курсе, но мы уже давно обручены, и я хочу быть рядом с тобой.
— Я знал это. Мне было двенадцать тогда. Отец за неделю сообщил, что мы поедем всей семьёй на благотворительный вечер. Помню, что тогда меня долго собирали, подбирали наряд, ведь я должен был играть на фортепиано на данном вечере, и, когда мы приехали, я увидел тебя, — юноша сжал в ответ руку, с томной нежностью смотря на мужчину. — Помню, ты стоял у открытого балкона, подул ветер, и я почувствовал запах имбиря с мёдом. Я не сразу понял, но тогда мне так хотелось подойти и познакомиться с тобой. Но постеснялся, ведь я был ребёнком, а ты уже подростком, и я думал, что ты лишь из вежливости познакомишься со мной и на этом всё. Я спросил у родителей, кто ты, и они сказали, что сын главы клана Чон. И я расстроился. В тот вечер я должен был сыграть отрывок из Щелкунчика, но пальцы сами нажимали на клавиши, исполняя одну из тех композиций, которую я сам написал: тогда она обрела новые краски. Наверно, я где-то внутри понимал, кто ты для меня. А спустя время отец рассказал мне про кольцо. И я просил познакомить нас, но он твердил, что стоит дождаться моего взросления, ведь иначе всё могло закончиться плохо, так и не начавшись. И я ждал до сегодняшнего дня. Я так боялся, что не понравлюсь тебе, что у тебя уже может быть омега или что я вообще не буду тебе нужен. Когда я узнал, что отец умер, я бросил всё и прилетел обратно в Корею, в надежде найти тебя. И вот спустя почти месяц ты сам нашёл меня, пусть я не так себе всё представлял.
Хосок тихо вздохнул, внимательно слушая слова юноши, пока сам оставлял кроткие поцелуи на пальчиках. Прикрыв на миг глаза, альфа с пару секунд собирался с мыслями, прижимаясь губами к костяшкам, и вновь перевёл на младшего взгляд.
— Я узнал об этом буквально вчера: и о том, что мы — истинные, и о сделке наших отцов. Но факт в том, что буквально месяц назад я вышел из комы, во время которой ты мне снился. И это не давало мне покоя. Я не знаю, как, но воссоздал твой образ в своей голове. И когда я пришёл в себя, то надеялся, что все же мы встретимся.
— Месяц назад? — Юнги застыл, испуганно смотря на альфу. Он бегал глазами по его лицу, словно пытался что-то отыскать. — Ты сказал, что пока был в коме, я снился тебе. Ты тоже снился мне и месяц назад перестал. Я испугался, что с тобой что-то случилось, и примерно в это время узнал о смерти отца и рванул в Корею. Как бы странным это ни звучало, но сейчас у меня чувство дежавю. Словно я уже был здесь при подобных обстоятельствах. И сейчас, когда ты сказал про кому, я вспомнил один из своих снов. Я был в доме отца, делал чай, и началась течка. С тобой кто-то созвонился, помог собраться и отвёз на неизвестную мне квартиру, куда ты приехал и забрал меня, а после привёз сюда. И это была моя первая течка, которую я проводил с альфой, — рассказал омега, быстро пробежавшись взглядом по помещению. — Помню, как просил поставить метку, но ты оставлял лишь засосы.
Альфа смотрел с неким недоумением, бегая глазами по лицу омеги, медленно поджимая губы и чуть сильнее сдавливая пальцы ладоней младшего.
— Как долго тебе снились эти сны? — негромко прошептал Чон, не отрывая взгляда от лица Юнги.
— Ну, где-то полгода, — пожал омега плечами, отведя на секунду взгляд, припоминая точный временной период. — Да, полгода. Это началось где-то за три-четыре месяца до моей течки. Чаще всего мне снились какие-то милые моменты: встреча в кафе, прогулка по парку и поедание мороженого, но были и мгновения, когда мы ссорились, ругались, расставались или где занимались сексом. Когда началась первая течка, в моменты, когда я засыпал, мне снилось, словно я проводил её с тобой. Мне хотелось остаться в этих снах, потому что там я мог быть с тобой и мог защищать тебя. Может, это будет звучать глупо, но мне приснилось, как мы расстались. Я был у папы в квартире, в Тэгу, и мне никогда не было так плохо, как тогда. Когда я проснулся, стал проверять свои запястья, потому что там я резал их и хотел умереть, и перед смертью я мечтал об одном — увидеть тебя снова и сказать, что люблю тебя. И я приехал к зданию офиса, ждал тебя, и когда увидел тебя на входе, хотел поговорить, но заметил метку снайпера и оттолкнул. Я не мог иначе, я так боялся потерять тебя даже во сне. Боялся, что никогда мне больше не приснишься. Я проснулся тогда почти сразу, но помню, что спина долго болела, а точнее, бок.
С каждым словом омеги Чон понимал, что их связь была намного глубже и прочнее, чем можно было подумать. Он словно прокручивал в голове те моменты, о которых говорил младший, видя их перед открытыми веками в лице истинного.
— Полгода назад, когда я должен был подписать мир с твоим кланом, на меня было совершено покушение, пока я ехал в машине. Мой водитель погиб, а я почти шесть месяцев пробыл в коме. Всё, о чём ты говоришь сейчас — мой сон, который заменил мне реальность. Первая течка, ссоры, да даже покушение — это всё воссоздал мой мозг под действием препаратов и травм. Когда я пришёл в себя, мне было трудно поверить, что то, что я видел, — было иллюзией. Во сне я продолжал жить, встретил тебя, а когда очнулся, то ещё во сне, за пару мгновений до этого, мы с тобой попали в аварию, и ты просил меня тебя найти. Видимо, наша связь сильнее, чем можно представить, и то, что видел я в момент комы, снилось и тебе.
Юнги с неподдельным шоком в глазах смотрел на альфу, раскрыв рот от удивления.
— А такое вообще может быть? Мы ведь даже толком не были знакомы. Ну или были, но отцы не позволяли нам контактировать, — юноша поджал губы, пытаясь всё понять и трезво мыслить, но единственное, что он смог выдать:
— Там у меня была какая-то странная любовь к лезвиям и суициду. Хотя, если подумать, то всё весьма объяснимо. Но скажи честно, ты так сильно любил того Юнги, что и правда попросил поставить метку?
— Метку? — альфа чуть нахмурился, вспоминая, что именно она и активировала его гон в том сне, и хмыкнул, слегка кивая. — Да, я любил его, и метка была вполне осознанным выбором. И придя в себя, я понял, что моя любовь не пропала, и, возможно, это подсознательное влечение к природной паре. Но, встретив тебя в клубе, понял, что ничего не изменилось. И то, что я испытывал к нему, спроецировалось на тебя, поэтому я честно могу сказать, что люблю тебя. Возможно, когда всё наладится и мы получше узнаем друг друга уже в настоящей жизни, я всё же решусь на метку.
— Понятно, — омега заметно погрустнел. Он начал совершать попытки соскользнуть с члена старшего, что весьма хорошо получилось. Уложив руку на грудь Хосока, Юнги тем самым попросил его лечь, а сам поднялся, прошипев от боли в пояснице. Встав с кровати, он молча направился в лестнице, вспоминая, что одежда и полотенце валялись где-то на полу. — Я пойду обмоюсь, — сообщил он, начиная спускаться по ступеням. Тот Юнги, которого он играл в своих снах, и тот, которым он является, — разные люди, у которых лишь одна внешность, принимая во внимание тот факт, что омега давно уже экспериментировал со своими волосами, пирсингом, и даже думал о тату. Про характер он даже и размышлять не хотел. Они разные абсолютно. Сможет ли Чон полюбить такого Мин Юнги — настоящего — и разлюбить свою фантазию? Да, не думал он, что придётся бороться с самим собой...
Хосок непонимающе проследил за омегой взглядом, принимая сидячее положение, и слегка свёл брови вместе, непроизвольно поднимаясь вслед за своим истинным.
— Юнги, подожди, — альфа опустил уголки губ вниз, направляясь к лестнице, и буквально поймал омегу где-то на середине, окольцовывая запястье рукой, а после заключил того в некое подобие рамки между своим телом и перилами. — Объясни мне, что не так. Я же вижу, что тебя расстроили мои слова. Почему?
— Всё нормально, тебе показалось, — юноша даже не поднял на него взгляд, лишь вздрогнул от сильной хватки. Омега плотно сжал челюсть, прикрывая на мгновение глаза, и поднял на старшего взор, слишком фальшиво улыбаясь.
— Юнги, — Хосок тяжело вздохнул, выпуская руку юноши из своей, и разместил на перилле, чуть склонив голову вбок. — Не лги мне, пожалуйста. Ладно? Даже в подобных вещах. Я не слепой и заметил, что ты расстроен, — Чон поднял руку к лицу младшего, касаясь пальцами мелированных прядей, что упали на глаза, и заправил те за ушко. — Я уже давно смирился с тем фактом, что тот образ Юнги остался лишь в моём воображении. Да, я отдаю себе отчёт, что вы совершенно разные люди, и я уже давно его отпустил. Я ни в коем случае не хотел тебя задеть, сравнив вас. Сейчас я нахожусь рядом с тобой: не с тем образом, а именно с тобой. И я не хочу оборачиваться назад, сравнивать или же копировать то, что было иллюзией. Я хочу построить свою жизнь с тобой, с таким, какой ты есть, узнать тебя поближе, открыв для себя что-то новое. Просто я подумал, что так нам будет легче. Я правда готов связать с тобой жизнь, просто боюсь, как и ты, что, узнав меня настоящего, ты поменяешь обо мне мнение, и, возможно, даже разочаруешься.
Юнги тяжело вздохнул, потирая рукой запястье.
— Я морально готовил себя ко многому. Я понимал, что если появлюсь в твоей жизни, у тебя может быть омега или безответные чувства, но я не был готов к тому, что мне придётся бороться с ветряной мельницей. Пусть у нас одна внешность, но ты любишь его, не меня. Даже когда сказал о своих чувствах, ты смотрел на меня, но говорил это не мне. И я не знаю, как скоро эти слова будут адресованы в мою сторону, когда во мне ты будешь видеть именно меня, а не его, — омега подался вперёд, касаясь своими губами губ истинного, уложив на его щёку ладонь. — Я люблю тебя, Чон Хосок, — проговорил омега с нежностью в голосе, стоило отпрянуть от чужих губ. — И я люблю тебя, а не того, кого представлял.
Альфа слегка потёрся щекой о нежную ладошку, переводя руки с перил на талию младшего, а после скользнул к пояснице, обнимая, пока сам прижал Юнги к себе, носом утыкаясь в изгиб шеи.
— Нам многое ещё придётся преодолеть, и я очень хочу пройти этот путь вместе с тобой, — прошептал Хосок, опаляя горячим дыханием нежную кожу. Юнги тяжело вздохнул, прильнув к альфе в ответ. Он и правда готовил себя ко многому, но не был готов бороться за сердце альфы со своим же фантомом. К такому вообще подготовиться невозможно. И юноша боялся, что проиграет эту битву, став просто заменой, фейком того, кого любил Хосок. Он чувствовал себя сейчас какой-то брендовой вещью, которая не получила заслуженного внимания из-за своей дешёвой копии. Внутри разрывала жгучая обида и боль от осознания всего происходящего. Всё это время, находясь вдали от дома, он пытался стать лучше, чтобы быть достойным такого альфу. Но теперь пойдут ли его старания на пользу или пропадут даром — он не знал сам, оставалось лишь ждать.
Альфа молчал, прислушиваясь к своим ощущениям и чувствам, пока вот так просто обнимал омегу, прижимая того к себе, и буквально кожей ощущал тепло родного человека. Чон и правда уже давно смирился, что тот образ омеги из его сна остался в закромах измученного травмами и препаратами воображения. Бороться с самим собой он не желал, ведь тот остался лишь в воспоминаниях, о которых и правда пора было забыть и жить дальше, ведь рядом теперь был тот, ради кого он мог двигаться. Да, возможно, будут какие-то недомолвки; возможно, даже ссоры или недопонимания. Вероятно, Чон ещё долго будет обращаться к тем образам эфемерного прошлого, которое на данный момент не имело больше значения. Но как бы сложно это ни было, Чон не хотел терять Юнги, делать его заменой своей фантазии. Жизнь предоставила ему шанс вновь обрести счастье, и Хосок постарается его не упустить, создав для них двоих новые хорошие воспоминания.
— Давай вернёмся в постель? — спустя молчаливую паузу слегка прохрипел альфа, не выпуская истинного из своих рук, и лишь немного отстранился, чтобы заглянуть тому в глаза. — Или ты хотел в душ?
Юнги неохотно поднял взор в ответ. Он не улыбался, лишь с томной грустью смотрел в родные очи, видя там своё отражение. И это казалось чертовски невыносимым. С тяжёлым вздохом омега отвёл взгляд в темноту, даже не цепляясь за что-то конкретное, словно вокруг была лишь пустота.
— Душ был отговоркой, чтобы побыть наедине со своими мыслями и немного покопаться в себе и сложившейся ситуации. Это всё кажется таким бредом, что сложно принять за реальность, — он замолчал на непродолжительное время, желая высказать так много, но не решился, понимая, что это будет лишним, да и не хотелось показывать мужчине неуверенность. — Ладно, забудь. Пошли в постель.
Молча кивнув, Хосок коснулся своими губами виска младшего, вдыхая его аромат, и слегка отступил, выпуская юношу из кольца своих рук, но лишь для того, чтобы поднять его, ощущая, как тот слегка боязливо обвил его шею руками от неожиданности. Почему-то сейчас хотелось, чтобы Юнги был рядом. И нет, это отнюдь не влияние течки или гормонов. Скорее, что-то личное. Подняться по лестнице не составило особого труда, как и оказаться рядом с постелью. Уложив младшего на слегка съехавшее одеяло, альфа осторожно вытянул его из-под стройного тела, разместившись рядом, и накрыл себя и мальчишку тонкой пуховой тканью, упакованной в чёрный шёлк. Руки незамедлительно оказались на талии, поглаживая неспешно, словно успокаивая. Омега перевернулся на бок, лицом к альфе, и уткнулся ему в грудь носом. Он поджал колени, упираясь одним немного ниже паха мужчины. Всё настроение резко испарилось, ровно как и эйфория встречи с истинным. Юнги больше не думал об их разговоре, в мыслях было просто пусто. Юноша, скорее, прислушивался к своим внутренним ощущениям, даже не давая комментариев, принимая те как должное. Он уже давно привык, что судьба любила ставить ему подножки и смеяться над ним, а после смотреть, как омега будет с этим справляться сам, держа в себе всю боль, не позволяя другим окунуться в его же грязь.
Просунув одну руку под голову Мина, а второй чуть поправив одеяло, подтягивая то выше, Хосок прикрыл глаза, скользя рукой по плечам и спине мальчишки, поглаживая, а после спустился ниже к талии. Пальцы сами ласкали нежную кожу, совсем непринуждённо, но стараясь всеми этими касаниями передать, что ощущал сам Чон. А кроме распирающей нежности и желания быть рядом, ничего другого и не было. Хосок прикрыл глаза, утыкаясь носом в макушку юноши, неспешно вдыхая родной аромат, и подушечками пальцев вёл по цепи позвонков, после оглаживая спину тёплой ладонью. Омега резко вздрогнул, прижимаясь к альфе сильнее, стоило раскату грома пронестись над городом. Он вжал голову в плечи, чуть бы не прячась под одеялом полностью. После случившейся аварии омега боялся громких и резких звуков, вздрагивая каждый раз, вот и сейчас он дрожал, плотно зажмурив глаза, вцепившись мёртвой хваткой в старшего.
— Тише, тише, — зашептал Чон, обнимая юношу покрепче, прижимая к себе и поглаживая по спинке и пояснице тёплыми ладонями. Хосок открыл глаза, смотря на ночное небо, что резко затянулось грязно-серыми тучами, и вдохнул, слыша, как первые капли дождя мелко забарабанили по стеклу. Оставив поцелуй на макушке, Чон тихо замычал незамысловатую мелодию, слова который уже давно забыл. Он помнил, когда, будучи ещё маленьким, Чонгук также боялся грома, и тогда папа пел ему эту песню, мотив которой навсегда засел в его памяти, как что-то родное и тёплое, о чём забыть уже было невозможно. Прикрыв глаза, он продолжил напевать несложный мотив, поглаживая истинного по спине и плечам.
Сквозь звуки дождя и мотив мелодии слышались пугливые всхлипы вместе с тяжёлым дыханием. Омега старался переключить своё внимание на песню, которую напевал старший, и вроде, даже получалось. Как вдруг новый раскат грома заставил дёрнуться, всё сильнее и сильнее прижимаясь к мужчине. Юнги знал, что никогда не избавится от своих страхов, появившихся вследствие принесённых сердцу ран. Они напоминали о днях, когда жизнь двенадцатилетнего ребёнка перевернулась с ног на голову, заставляя справляться с этой болью в полном одиночестве. Юноша даже не заметил, как слёзы скопились под закрытыми веками, вырываясь из своих оков, вместе с этим унося сознание мальчишки, измученное эмоциями, течкой и новыми переживаниями.
Поняв, что Юнги уснул, Хосок тихо протянул последнюю ноту, целуя юношу в висок. Он открыл глаза, смотря на залитое стеной дождя окно, даже не реагируя на вибрацию собственного телефона в кармане брюк, которые теперь валялись на полу где-то у ножек кровати. Он позвонит брату завтра, уже заведомо зная, что только из-за него так поздно мог надрываться телефон. В голове крутилось множество мыслей, которые не давали покоя, и ближайший час Чон провёл за тем, что крутил те на повторе, одну за другой, пытаясь работаться в себе и в сложившейся ситуации. Он даже не заметил, как сам отдал разум во власти Морфея, всё ещё лениво поглаживая поясницу юноши.
