Часть 5
14 августа 2020 г., 15:38
Мелодию дождя в помещении разбавляло тяжёлое дыхание, а после — шелест одеяла. Юноша начал возиться в объятиях мужчины, тихо кряхтя и поскуливая. Открыв веки, Юнги разглядывал комнату, пытаясь прийти в себя и вспомнить, что было последние пару часов. Кинув взгляд на другую часть кровати, омега вздохнул и поёжился, ощущая жар во всём теле. Он скользнул взглядом по мужчине, наслаждаясь видом обнажённых мышц, и проскулил, стоило коснуться их пальцами. Он повёл ниже, натыкаясь на кромку одеяла, и замер, набираясь решительности. Послав всё к чёрту, юноша повёл дальше, натыкаясь на слегка отросшие жёсткие волоски, и коснулся члена, ведя по нему подушечками. Сев на колени, он обхватил пальцами плоть, начиная аккуратно надрачивать, и часто кидал взгляд на Хосока, не желая того разбудить.
— Будет ли считаться это за изнасилование?
Альфа касаний омеги словно и не заметил, лишь шумно выдохнул с тихим хрипом и облизал губы. Рука, на которой омега уснул, согнулась в локте, пока пальцы немного дёрнулись, пытаясь найти младшего рядом, хотя выходило явно плохо. Тихий шелест одеяла остался незамеченным в тишине комнаты, наполненной стуком дождя по стеклу, когда Хосок, перестав ощущать юношу под боком, немного нахмурился, теперь полностью ложась на спину. Облизнув губы, Мин тихо простонал, обхватывая плоть истинного уже двумя руками, и начал интенсивно, но весьма осторожно стимулировать орган. Бросив беглый взгляд на лицо мужчины, юноша вернул своё внимание на член и наклонился, отодвигая крайнюю плоть. Высунув язычок, Юнги прошёлся им по головке, ощущая лёгкий солоноватый привкус уже высохшего предэякулята старшего и собственной смазки. Сглотнув, он простонал и обхватил губами плоть, начиная медленно посасывать уже во рту, ощущая, как та твердела и становилась больше в размерах. Юноша старался быть аккуратным и не причинить боль. Но ждать сил больше не было. Смазка стекала по ягодицам, доставляя дискомфорт, и Юнги бы пустил шутку про дырявую бочку и затычку, которую отпускал в период течки друга незадолго до того, как к нему на всех парах мчался его альфа. Он перекинул ногу через бёдра старшего, сразу направляя в себя ещё немного мягкий член, но разработанная, сочащаяся влагой задница, приняла его. Мин вогнал его в себя до конца, придерживая пальцами, и блаженно закатил глаза, начиная двигаться.
Со слегка приоткрытых губ сорвался тихий стон, пока брови, сведённые к переносице, словно в новом изгибе, заламывались. Альфа мычал с лёгким непониманием, всё ещё не открыв глаза, и на ощупь повёл рукой по собственному телу: ощущалась слегка непривычная тяжесть, что всё же теплом и волнами мурашек отдавала. Наткнувшись пальцами на чужое колено, Чон всё же поднял веки, смотря сонно прямо перед собой, пытаясь понять, что вообще происходило.
— Юни... — прохрипел тот, замечая весьма не двусмысленные движения и ощущая собственной плотью жар юного тела, запоздало понимая, что течка вновь дала о себе знать. Альфа мимолётно кинул взгляд на окно, замечая уже предрассветное небо, что до сих пор было затянуто тучами. Видимо, сейчас где-то в районе пяти, но Хосок не был уверен, да и выпустил эту мысль куда подальше, возвращая взгляд на омегу, и медленно уложил ладони на мягкие бёдра, наблюдая, но не предпринимая никаких попыток помешать Юнги двигаться.
Юноша особо не среагировал на своё имя, упираясь ладонями в тазобедренные косточки. Его глаза были закрыты, а с губ срывались стоны при каждом действии.
— Чёрт, как же хорошо, — прошептал омега, впиваясь ногтями в кожу. Он откинул голову назад, отчего его тяжёлое дыхание становилось громче и более отчётливее. Юнги чуть замедлился, резко садясь на плоть до самого основания, и немного дёрнул тазом. Он откинулся назад, упираясь одной рукой в матрац, а вторую уложил на свой живот, с некой радостью прощупывая там твёрдую плоть. Альфа быстро отошёл ото сна, заменяя приятное ощущение отдыха на не менее приятное чувство, от которого можно было медленно сойти с ума. Сжав пальцами тазобедренную косточку младшего, тем самым слегка мешая тому двигаться, а после и вовсе фиксируя юношу в таком положении, Чон согнул ноги в коленях, приподнимая таз, и самостоятельно начал двигаться, врываясь в горячее нутро до самого упора. Вторая рука скользнула к соску, цепляя так приглянувшееся старшему колечко пирсинга, теребя меж пальцев и слегка дёргая, массируя ареолу.
С губ юноши срывались продолжительные вздохи, что мешались с громкими стонами. Юнги приоткрыл глаза, с дикой похотью смотря на старшего, что отражалась в бесноватых огоньках на дне чёрных пропастей зрачков. Омега оттолкнулся от матраца, подаваясь к истинному, и без особых раздумий впился в его губы, неумело двигая ртом.
Стоило ощутить, как язык младшего скользнул меж приоткрытых губ, врываясь внутрь, альфа принял участие в этом танце, играясь и дразня. Пальцы не переставали теребить возбуждённый сосок, покручивая между подушечками и балуясь с украшением. Он не замедлял движения, в таком вот положении врываясь более резче и быстрее, вгоняя свою плоть до основания, до звонких шлепков. Вторая рука медленно перешла с бедра на талию, а после с нажимом прошлась по низу живота, ощущая, как собственный член двигался внутри стройного тела, отчего с губ слетел довольный вздох, потонувший в поцелуе.
Не имея возможности громко стонать, Мин скулил, жалобно всхлипывая, ощущая, как плоть мужчины доставала чуть бы не до самой матки, принося небольшие болевые ощущения. Но ему было настолько хорошо, что омега совершено не обращал внимания на это, познавая, каково проводить течку с альфой и взрослое удовольствие, которого сам себя лишал. Юнги старался двигаться в такт толчкам, хоть и не всегда получалось. Чон довольно порыкивал в губы истинного, ощущая, как нежные стеночки судорожно сжимали его плоть, стоило члену начать распирать узкий вход. Чон руками оглаживал стройное тело, что было для альфы идеальным во всех смыслах. Оторвавшись от зацелованных уст, Хосок тяжело дышал, ощущая клыки, которые с лёгким дискомфортом вновь удлинились, чуть царапая нижнюю губу. Зверь, сидящий глубоко внутри, словно толкал его ближе, заставляя носом уткнуться в изящную шею, языком скользя по молочной коже, ощущая солоноватый привкус. Облизнувшись, Хосок пару секунд оставался без движения, лишь ритмично вбивался в тело мальчишки, и рыкнул перед тем, как впиться зубами в приглянувшееся местечко, окончательно делая Юнги своим. Омега вскрикнул от неожиданной боли, но уложил руку на затылок мужчины, прижимая голову к себе сильнее. Он зажмурил глаза, сгибая пальцы, тем самым сдавливая волосы у корней старшего. С губ срывались жалобные всхлипы, пока Юнги старался насаживаться на плоть. Дрожь во всём теле усилилась, ровно как и судорога в ногах. Стоны набирали частоту и громкость с каждым последующим проникновением члена в не знавшее до сегодняшнего дня взрослых ласк. Вцепившись в старшего, омега задрожал ещё сильнее, замирая и достигая оргазма, обмякая в руках старшего.
Альфа неспешно разжал челюсть, ощущая, как горячая сперма прыснула ему на живот, пачкая кожу. Он ухмыльнулся, зализывая ранки на теле мальчишки, мешая слюну с металлическим привкусом крови. Капелька алой жидкости, что успела скатиться по ключице, была слизана кончиком языка, пока сам Хосок, придерживая расслабленного юношу под спину, опрокинул того на постель, нависая сверху. Бёдра двигались в собственном ритме, проникая с каждым толчком глубже, задевая комочек простаты. Он и сам понимал, что не продержится долго, потому чуть ускорил свои движения, порыкивая. Омега хотел ощутить, каково это — находиться в сцепке. Он не думая скрестил на пояснице старшего лодыжки как можно сильнее и обнял его за плечи, прижимая к себе. Собственное тело ещё дрожало от пережитого оргазма, и Юнги готов поспорить, это самое приятное, что он когда-либо ощущал. Хотелось ещё. От друга он слышал, что именно в сцепке можно переживать это снова и снова. Сфинктер непроизвольно сжимался, сдавливая орган альфы и явно не желая выпускать. Ему никогда ещё так хорошо не было. Пусть местечко, где теперь была свежая метка, и болело, заставляя отвлекаться на саднящее и пульсирующее болью ощущение, но Юнги снова и снова возвращался к тому, кому теперь принадлежал.
Хосоку окончательно снесло крышу. Ощущать, как узкие, ещё не привыкшие к подобным действиям стеночки плотно обволакивали его плоть, чуть сжимая, было полным удовольствием. Альфа даже не заметил, с какой силой младший сцепил свои ноги за его спиной, буквально не давая старшему отстраниться. Но Хосок и не хотел. Вколачиваясь в юное тело, альфа рычал уже громче, тяжело дыша, и ощущал, как приятной судорогой сводило низ живота, пуская волны наслаждения по всему телу. Хосок перевёл взгляд на лицо юноши, наклоняясь ближе к тому и впиваясь в нежные губы, впитывая через него стоны мальчишки. Хватило пару движений, чтобы горячая сперма брызнула внутрь; правда, Чон так и не успел вытащить, желая избавить их от сцепки и возможных после неё последствий.
— Юнги, — тяжело дыша, прошептал Чон, укладывая одну руку на бедро мальчишки, и слегка похлопал, пытаясь отстраниться. — Малыш, дай мне выйти.
— Не хочу, чтобы ты покидал моё тело, — прошептал в ответ омега, подаваясь к альфе, желая коснуться его губ своими. Он прикрыл глаза, чуть распахнув рот, надеясь так наткнуться на свою цель. Но так и не ощутив, юноша поднял веки, и, закатив глаза, не думая выпалил:
— Я не забеременею, не переживай! — поняв, что он ляпнул, Юнги стыдливо отвёл взгляд, боясь именно этого. С некой опаской Мин разжал объятия и убрал ноги. Хосок слегка нахмурился, понимая, что омега всё же добился своего и узел у основания уже набух, мешая покинуть тело младшего. Даже если попытаться, им обоим явно будет больно.
— В каком смысле «не забеременею»? — замечая подобное поведение юноши, задал вопрос старший, пытаясь поймать его взгляд, но омега явно этого не желал. — Если ты пьёшь гормональные или иные противозачаточные, мог бы просто об этом сказать.
Поджав губы, омега всхлипнул и замотал отрицательно головой.
— Потому я и не хотел, чтобы всё так получилось — чтобы ты принял решение по поводу меня, каким бы болезненным и тяжёлым оно для меня ни было, — Юнги всё же перевёл взгляд на альфу, смотря ему в глаза с неподдельным страхом и отголосками старой боли. — Я не могу иметь детей. В той аварии, в которой погиб хён, я серьёзно пострадал и лишился возможности завести ребёнка, — омега всхлипнул снова, отводя взгляд. Его губы заметно задрожали, а в уголках глаз заблестело от появившихся слёз. Юноша закрыл лицо руками, боясь увидеть ненависть или презрение к себе. — Прости, я правда не хотел, чтобы всё так сложилось. И я пойму, если ты прогонишь меня и не захочешь быть со мной. Кому, чёрт побери, нужен омега, который не может выполнить функцию, для которой и был создан? Я не хотел скрывать. Поэтому надеялся, что мы встретимся иначе!
Альфа вздохнул, отводя взгляд куда-то сквозь омегу, и неспешно облизнул языком пересохшие от тяжёлого дыхания губы. Внутри что-то болезненно дёрнулось, словно ножом по коже сдирая непрошеные воспоминания. Веки медленно закрылись, пока сам альфа перенёс вес на правую руку, ложась набок, и просунул другую под голову младшего, прижимая омегу к своей груди и обнимая за талию, поглаживая.
— Успокойся, всё хорошо, — Хосок опустил голову вниз, касаясь губами макушки младшего. — Я не оставлю тебя только из-за того факта, что ты бесплоден. Не переживай, пожалуйста. Даже если и так, то для меня это не имеет значения. Всегда можно усыновить ребёнка или же попробовать найти суррогатного папу. Я не хочу, чтобы ты переживал из-за этого, чтобы корил себя, что не можешь родить. Если не получится завести общего ребёнка, то пусть так и будет. Но из-за этого факта я не собираюсь бросать тебя.
Юнги неверующе посмотрел на альфу, всхлипнув в последний раз, и резко прижался к его груди, обнимая как можно крепче. Он так был рад слышать эти слова, что не выдержал и расплакался ещё сильнее, но уже от счастья.
— Я так люблю тебя, правда люблю! Может, я пройду терапии; может, ЭКО, но я готов на многое, чтобы однажды подарить тебе наследника, — прошептал сквозь слёзы юноша, целуя мужчину куда-то в ключицы, и улыбнулся, ощущая некое облегчение.
— Ну всё, перестань плакать, — Хосок поднёс руку к лицу младшего, поднимая голову за подбородок, и коснулся ладонью нежной кожи щеки, стирая солёную влагу. — Мы со всем справимся вместе, и даже с этим. Если надо, поедем за границу, в Европу, там хорошие врачи. Всё будет хорошо, — легко улыбнувшись, Хосок коснулся губами уст младшего, нежно целуя, и прислонился ко лбу Юнги своим. Омега прикрыл веки, еле заметно кивая, и тягостно вздохнул. Он был искренне рад, что истинный, узнав о такой его проблеме, не отказался от него, принял это. Юнги, если быть честным, сильно переживал, боясь оказаться брошенным предназначенным. Осознание проблемы в репродуктивном плане ударило по его самооценке, и по здоровью тоже. Его первая течка была всего несколько месяцев назад, хотя у многих знакомых ему омег одного с ним возраста период становления полноценным был в четырнадцать-пятнадцать лет. Тогда он стал думать о том, чтобы отказаться от истинного самому, не мучить его своим бесплодием и просто не появляться в его жизни. Но друзья вернули мозги на место, давая понять, что его истинный должен знать и принять решение. И сейчас Мин считал себя полным дураком, ведь, не послушав чужого совета, мог остаться один, так и не познав, каково это — любить своего истинного в ответ и быть с ним так близко.
Оставив невесомый поцелуй на лбу, Хосок зарылся рукой, на которой покоилась голова омеги, в высветленные пряди, массируя подушечками кожу головы, и легко пропустил волосы между пальцев. Он помог истинному разместиться удобнее, ведь в подобном положении находиться в сцепке было слегка некомфортно. Он рукой, без особых проблем, разместил ножку младшего на своём бедре, уменьшая тем самым давления узла, и чуть повернулся на спину, устраиваясь поудобнее. Подтянув одеяло, Хосок накрыл их, буквально укутывая юношу по макушку, и довольно улыбнулся, оставив поцелуй прямо на кончике слегка вздёрнутого носика.
