То лето было лишь однажды

Что Лео наговорил Кристине, оставалось загадкой, но девушка до самого вечера не обмолвилась с Генри ни единой фразой. Она, казалось, даже избегала смотреть на него. В то же время и с самим Шонри она особо не разговаривала. Больше слушала и смеялась, а после ужина первой ушла спать. Генри было стыдно. Все же он игрался с девушкой, и Лео, скорей всего, открыл ей на это глаза. Сам темноволосый тоже был тих и задумчив в течение всего ужина. Эти двое словно сговорились. Из-за их отрешенности остальные тоже быстро разбежались по комнатам. Особняк непривычно рано погрузился в ночную темноту и тишь. Сон не шел. Генри сел на диван с книгой в руках, но не понимал прочитанного. Мысли все время крутились вокруг библиотеки, ухмылки темноволосого и притихшей Кристины. Может ли такое быть, что своими действиями он подтолкнул этих двоих друг к другу? — Черт! От непрекращающихся переживаний голова начинала гудеть. Укутавшись в покрывало, Генри осторожно вышел из комнаты и тихо пролез на кухню. Пошарил по шкафам, доставая сыр, хлеб и какое-то печенье. В одном из шкафчиков он нашел три бутылки вина и, слегка замявшись, уволок одну с собой. Он предполагал заесть беспокойство, но запить тоже было хорошим вариантом. Закрывая дверь, он понял, что находился в комнате не один. Свечу он потушил, но даже в темноте узнавался силуэт Лео, сидевшего на диване. Генри молча положил украденное из кухни на столик перед Шонри и сел в кресло. Некоторое время они молчали. Оттис не мог рассмотреть полностью лицо Лео и не мог понять, о чем тот думает. Изредка, когда тот шевелился, блестели его глаза, и от короткой встречи с ними немели ноги. Не выдержав тишины, Генри потянулся к свече, но Лео его остановил. — Не надо. Давай посидим…так. Оттис отпустил свечу и принялся раскладывать еду. Внутри все ходило ходуном, и надо было чем-то себя занять, иначе можно было сойти с ума. Темноволосый наблюдал молча, затаившись, словно хищник. Генри открыл бутылку и сделал пару глотков. Вино было горькое и обжигало горло. Выпив еще, он протянул бутылку Лео. Тот, словно ожидая приглашения, сразу взял вино и отпил. Они безмолвно передавали друг другу бутылку, стараясь не соприкасаться руками. Вино быстро ударило в голову и ноги стали мягкими и непослушными. Щеки и лоб горели, а комната, погруженная в ночную тьму, выглядела по-другому и даже пахла по-особенному. Перед очередным глотком Генри осознал, что сначала водил языком по горлышку и тер им немного о губы. Представив, как Лео также касался темного стекла, Оттис покрылся гусиной кожей. Внизу все заныло, а сердце, которое и так отплясывало как в последний раз, забилось еще громче. Сделав последний глоток, Генри поставил бутылку на столик, не выпуская ее из руки. К еде они так и не притронулись. Оттис смотрел на бутылку и чувствовал, как начинает плыть перед глазами. Мягко, словно опасаясь разбить, опустил ладонь на горлышко Шонри. Он начал водить пальцами по верхней ее части, почти касаясь Генри. Оттис не мог пошевелиться, зачарованно наблюдая за пальцами Лео. — Не хочешь узнать, что я ей сказал? — Не особо, - честно ответил Генри, чувствуя, как разливается внутри тепло от услышанного мягкого голоса. Темноволосый еще ни разу не разговаривал с ним в таком тоне. Шонри хмыкнул и провел большим пальцем почти по самой коже Оттиса. Рука сразу онемела и приятно заколола. — Она тебе нравится? — Тоже не особо. — Тогда к чему было это представление? С ее семьей шутить не стоит, вряд ли ты этого не понимал. — И как, - перебил его Генри, - тебе понравилось представление? Лео прекратил гладить стекло. — А должно? — Зачем тогда пришел, если не понравилось? Генри уже сам не понимал, говорил ли он о случившемся сегодня или тогда в гостинице. Ему хотелось узнать… спросить про то, что тот думает насчет… Мысли никак не хотели слушаться. Оттис отпустил бутылку и встал, направляясь к кровати. — Я спать, - невнятно сказал он. Ноги плохо слушались, а голова была словно не его. При этом все тело наполнилось какой-то непонятной легкостью и предвкушением. Пальцы дрожали, а живот сладко тянуло. Он сел на кровать и, опершись на руки за спиной, закинул назад голову. Он знал. Знал, что Лео придет следом. Внутренне предвкушение сменилось ликованием. Темноволосый, тяжело дыша, наклонился к поднятому лицу Генри и прошептал прямо ему в губы: — Понравилось. Мне очень понравилось.