Я знаю, как пахнет твоя смерть

«Случайных совпадений не бывает»

- Итальянская мафия Верона, Италия. 17 февраля 1935 г.       Зима, начиная с декабря, радовала душу. Землю у пробитых тротуаров красил тонкий слой снега, так эффектно и волшебно переливающийся на бледном солнце. Однако в феврале стоячая погода потерпела жёсткий крах. Небо окуталось пеленой тускло-серых тучевых заслонов. Их принёс сюда ветер, неумолимо движущийся с севера. Следом за плохой погодой он притащил туда холодный воздух, от которого кровь в жилах стыла в момент. На полном праве можно заявлять о «хладнокровии», которому население подверглось в течение этой мёрзлой недели. Метель. Рёв снежных вихрей. Большинство участков земли замело насмерть, не оставляя ни намёка на присутствие здесь пешеходных, либо транспортных путей. Каждый уважающий себя человек оставался дома, не рисковал выходить на улицу, да что там человек. Ни одна шавка не осмелилась выползти из укрытия в виде картонных коробок, либо же скопления мусорных баков под стены этого внезапного ледяного бедствия.       Свист метели не стихал на протяжении четырёх часов. Тонкий слой снега, украшающий тротуары, моментально превращается в огромные белые глыбы, переливающиеся блестящей неестественной голубизной. Свист нарушает жалостливое «помогите», стихающее в глубине улицы. Мольба столь отчаянная, но ничтожно тихая. Возможно, никто не откликнулся бы на неё и при другом раскладе. Ночь. Зловещая мёртвая тишина, давящая на слух. Жертва очнулась в сыром подвале, будучи прикованной к кирпичной стене металлическими скобами. Срабатывает инстинкт самосохранения, побуждающего человека всячески дёргать руками, чтобы в лучшем случае вырваться на свободу. Тщетно. Эти попытки приводят жертву лишь к невыносимой боли в области запястий и вывихнутого с недавних пор плеча. Рывки останавливает резкая, импульсивная боль в районе грудной клетки, заставляя избавиться от мысли об освобождении. Этот громкий скул, приглушённые крики будят в пространстве стук мужских каблуков, а вместе с ним кровожадное, «слюнявое» рычание.       В подвальный отсек, отсчитывая шагами каждую ступень, спускается лично действующий покровитель преступных группировок. Его серебристые с холодком глаза, напоминающие холодную сталь, мелькают в полутёмном пространстве, однако, ни одно из лиц не осмеливается заговорить. Единственное существо, позволяющее себе лишние звуки, - это пёс, тяжёлыми шагами следующий за хозяином. Не собака – монстр, волчья родственная душа: и по размеру, и по хищническим повадкам, подталкивающим животное к неутихающему рычанию и выработке пены, свидетельствующей об обильном выделении слюны.       Пауза, заставляющая капилляры в глазах «лопаться» от чрезмерного стресса и напряжения. - Говоришь, чистейшее вещество, без примесей и прочей дряни? – Разговор начинает непосредственно босс, с металлическим акцентом.       Известно, что жертвой заточения оказался некогда соучастник клана «Арахнид», с которым босс давно заключил договор о совместной работе. Он доставляет и передаёт наркотики, ему отпадает крупная сумма денег. В общем, выгодная сделка для обеих сторон. Как жалко, что жертва пренебрегает условиями того самого договора, продавая главе целой резиденции палёные наркотики, такие же грязные, как и его мерзкая душонка. Пёс рвётся к виновному, демонстрируя передние ряды зубов, с тупым скрежетом клацая челюстью. Зверь чуть ли не на дыбы встаёт, однако удерживает его рука главенствующего мафиози, за шипастый ошейник.       Опрятно поправив пиджак, приспущенный с широких плеч, лидер покидает площадь, издавая перед тем щелчок, ставший сигналом для пробуждения первобытных инстинктов собаки. Дверь глухо прикрывается, а за её гранями слышится громкое кряхтение, рычание неумолимого зверя. Нападение. Из подвального отсека доносятся громкие вопли, мольбы о прощении, море обещаний исправиться. Комплекс криков завершается тихим проклятием их криминальной семейки. Тело провинившегося соучастника было изорвано до потрохов, изглодано до костей.

Хенроин не прощает оплошностей. Верона, Италия. 24 июня 1941 г.       Клан «Арахнид» до сих пор возвышался на мнимой доске почёта главного мафиозного босса страны. Уважение среди конкурирующих между собой семей вызывали не владения крупными сборищами проституток, не множество сетей и связей с поставщиками наркотиков, а строгое соблюдение омерты. Каждый из участников «Арахнида» подчинялся двум главенствующим положениям установленного кодекса чести, следовал принципам, законам и личным установкам. Должно быть, без беспрекословного подчинения омерте «Арахнид» искоренили бы, как и многие другие преступные группировки. Однако, даже после пережитого упадка, вызванного планомерными репрессиями правоохранительных органов и затруднённой диверсификацией нелегальной деятельности, участники конкурирующих группировок до сих пор крутятся под боком, желая засадить ржавое лезвие ножа под ребро верховного лидера.       Гарольд – старший сын верховного лидера главного клана Италии. Внешне он ничем непримечателен, никаких особых задатков в нём не было, однако по характеристикам в умственном плане, а также по качествам сложившейся в нём личности, он идеально подходил на роль заместителя. Проще говоря, по поручению отца Гарольд занимал должность младшего босса. В случае гибели лидера он без лишних вопросов и долгой документации возглавит «Арахнид». Кандидатуру выдвинуть не сможет ни один другой участник, но лишь при условии, если он же не возглавит противоречащую десяти апостолам организацию, дабы убрать главенствующую пешку с поста. Захочет ли здравомыслящий человек нарушать положение омерты? Предатель будет найден, любое нарушение карается смертью.       Гарольд достаточно расчётлив, прагматичен. Победив, он наточит нож. За будущее отплатит настоящим. Как бы он не выделялся на фоне консильери, капореджиме, солдат и соучастников, недостаток, как заместителя, в нём имелся. Довольно часто он придавался воспоминаниям: не о запрещённых походах в бар, не о недавнем безжалостном расчленении тела посредника, набрехавшего об абсолютной чистоте наркотического порошка. Нет. В его интересах – вспоминать мать, что обходила его стороной, будь ему с натяжкой лет четырнадцать. Действительно, он нуждался в поддержке и внимании матери, однако она, опасаясь яркого сходства с отцом, пустилась в бега, прихватив с собой младших: брата и сестру. В чём состояло сходство с отцом? Гарольда воспитывал лично Хенроин, вводя его в курс строгих дисциплин с семилетнего возраста. Да что там курс. Через год после преодоления должности солдата, опять же в детские годы, сын впервые, под тяжёлым напором отца, в идеале учится использовать огнестрельное оружие, применять его в бою. В свете данных событий он совершает своё первое убийство, под руководством, естественно, лидера. Почему родной отец заставляет жать сына на курок? Укрепляет доверие. Идея состоит в том, чтоб показать сыну реальную жизнь, развить в нём уверенность и вытолкнуть из зоны комфорта. Это вызов для подчинённого, но лишь так он сможет раскрыть свой потенциал, стать сильнее. 25 июня 1942 г. | день.       В этот отвратительный, похожий на все остальные будний день Гарольд заседал в рабочем кабинете. То маргинальное чувство нахождения между выполнением работы и её поиском. Проще выражаясь, у младшего босса заслуженный перекур. Окна, дочиста «вылизанные» его личными подхалимами, отворены нараспашку, а сам Гарольд находится по центру, совершая первую никотиновую затяжку. Затягиваясь в полный объём и без того измученных лёгких, выпускает струю светлого дыма из плена уст, остаток же, едва заметный, выталкивается через нос. К середине своего существования этот губительный дым клубится, а к концу – рассеивается, смешиваясь с кислородом. Воздух приобретает соответствующий запах, что вызвал бы у любого пассивного курильщика невольное слезотечение.       Его покой нарушает робкий стук в дверь, на который он молниеносно реагирует, откидывая скрученный окурок в сторону пепельницы, принесённой с собой на подоконник. Выдавив из себя принуждённое «открыто», Гарольд сопровождает себя к рабочему месту, разом помещаясь на стуле. Не сутулится, держит осанку, ни разу не откидываясь на спинку позади.       С должным звуком отворяется дверь, после чего в помещение вступает консильери, держащий кейс среднего размера в своей окостенелой руке. Недавний рэкет негативно повлиял на товарища. Размеренным шагом, на автомате, консильери следует к столу, на который и помещает принесённое добро. Открывать его против воли Гарольда не будет. - Вам просили передать это, - Консильери запускает руку под лоскуты пиджака, впоследствии доставая оттуда конверт. Кому-то известен адрес мафиози? Кому пришло в голову присылать ему письмо?       К его счастью, отправитель анонимен, а в самом тексте имени указано не было. Заместитель имеет право выдохнуть спокойно, его личность рассекречена не будет. И всё-таки, кому в голову пришло оставлять после себя письмо с обещанием визита? Почерк до боли незнакомый, эти закорючки, это обилие сердец, звёзд и прочих недопустимых для делового письма знаков он встречает впервые. А может… письмо вовсе неделовое?

***

25 июня 1942 г. | поздний вечер       По обыкновению Гарольд встречает закат в четырёх стенах своего кабинета. В столь тихое небуйное время его покой нарушать не посмеет никто. Рутинная работа с рядом бумаг давно выполнена, а потому ему остаётся лишь голову ломать над вопросом о том анонимном госте, что должен посетить его в неуказанный срок. Кем мог быть отправитель? Какого чёрта ему нужно от младшего покровителя преступных шаек?       И всё-таки, он оказывается неправ, считая, что его покой нарушить не осмелится никто. Стук в дверь, спровоцировавший Гарольда бегло перевести на неё взгляд, недоумённо моргая карими с кровинкой глазами. Что за недоумок решит чуть ли не биться об дверь снаружи, чтобы добиться пропуска внутрь? Возможно, ему и согласие для этого не нужно. Это надоумило младшего босса придерживать наготове револьвер.       Дверь резко отворяется, после чего в полумраке появляется незнакомая фигура, но ей, видимо, сын Хенроина до жути знаком. В мгновенье ока этот человек оказывается перед рабочим столом Гарольда, чуть ли не кидаясь на его плечи в ненормальных всплесках радости. Сумасшедший. - Как ты пробрался сюда? – Глухо выдавливает из себя Гарольд, роняя оружие на пол. - Неужели ты не рад меня видеть, Гарри? – Начинает он. – Так ты встречаешь своего любимого брата?       Молчание и замешательство – лишь это читалось в глазах Гарольда. - Понятно. Ты совершенно не умеешь принимать гостей, - продолжает незваный гость. – Разочаровываешь.       Гарольду приходится прищуриться, чтобы сконцентрировать свой взгляд исключительно на человеке, что нагло пристроился с краю его рабочего стола. Знакомые очертания, странная, на его взгляд, манера одеваться подталкивает его лишь к одной мысли, формирует догадки, после чего он едва уверенно выдаёт: - Энтони?

***