angerburg

дышать становится труднее с каждой секундой. больничный запах стерильности с каждым судорожным вдохом чувствуется все меньше, его вытесняет густой парфюм брата. у Серхио глаза зажмурены крепко, потому что ему определенно нужно время, чтобы с этим справиться. на красном фоне плачут фонари.  — смотри. Андрес говорит, нет, приказывает – негромко и хрипло. одной рукой он продолжает водить по болезненно-твёрдо стоящему члену брата, другую же вдавливает в мягкий низ его живота. — не игнорируй меня, Серхио. я прекрасно знаю, что ты сдашься. это не страшно. ну же… — голос Андреса совсем близко. — открой глаза. Серхио вздрагивает и подчиняется. Андрес чуть ли не лежит на нём всем телом, ткань его брюк задевает слишком чувствительную головку члена, отчего Маркина непроизвольно стонет. смущенно. сладко. трогательная неопытность младшего брата заставляет Андреса конвульсировать изнутри, возбуждаться до стертой эмали зубов и судорог в мышцах, и нутро его по привычке просит грубости для насыщения, но его самым большим желанием сейчас было желание понравиться Серхио, не спугнуть его бездумно нуждающуюся в защите хрупкость. Андрес улыбается довольно и протяжным движением бёдер втирается выпирающей ширинкой в открытую кожу, отчего Серхио уже хочет взвыть в полный голос, но старший предусмотрительно затыкает его поцелуем – губы у младшего пересохшие, и он голодно облизывает их, ловит горячее дыхание, заглушая очередной стон. оторвавшись, он зажимает его рот ладонью и продолжает толчки. контролировать себя все труднее, но де Фонойоса пресекает свои побуждения, в противовес выпуская накопившуюся нежность – утыкается головой в шейный изгиб брата, коротко лижет юркнувший кадык. Серхио по наитию обхватывает его ногами и вжимает в себя. Андрес протяжно шипит и продолжает двигаться, забираясь руками под пижаму, вдавливает пальцы в рёбра младшего – беснующиеся грубость и нежность горят внутри него, заставляя сбиваться с ритма и зубами обхватывать плоть, дрожать в прогорклом желании сжать сильнее. Маркина прерывисто и громко хнычет, выгибается в спине, мышцы его тела превращаются в накаленный монолит, оргазм накатывает слишком внезапно. Андрес снова зажимает ему рот: — тш-ш-ш, ты же не хочешь… чтобы нас… услышали? — все еще продолжая двигать бедрами, он слегка отстраняется и любуется подрагивающим братом. Серхио пытается восстановить дыхание, но его плоть болезненно чувствительна, и каждое прикосновение словно скребёт по голым нервам. в намеренно затянутой погоне за собственным удовольствием Андрес точно не собирается останавливаться, он заглушает теперь свои стоны в торопливых, жадных поцелуях, давая своим рукам свободно исследовать разомлевшее тело брата – собирает капли пота со спермой внизу живота и размазывает, ведя ладонью выше, с силой вдавливает большим пальцем напрягшийся сосок. Серхио тихо шикает и в попытке успокоить садистские замашки брата обхватывает его руками за спину и практически кладет грудью на себя. всем своим телом он чувствует судороги Андреса, его движения становятся беспорядочными. Серхио успокаивающе гладит старшего по загривку и спине, пока тот выдыхает-выстанывает его имя куда-то в шею. *** это был лишь вопрос времени. к сожалению, до Серхио столь очевидный факт дошел слишком поздно, но корить себя не хотелось. он был умиротворен, мысли в голове наконец определили для себя самый удобный ритм, молитвенно-мягко перешептывались, больше не спотыкаясь об острые углы неопределенности. Андрес лежал в его объятьях, – почти всем телом на нём, – разворошенная постель виделась ему медленно плывущими облаками, и он хотел бы заснуть вот так, да только недавно проснулся ведь. — возьми меня за руку, — Андрес просящим движением протянул руку над одеялом и застыл в ожидании. облака начали растворяться. Маркина попытался сконцентрироваться, перехватил предложенную руку за запястье и поднёс к губам, обнял ими разбитую костяшку указательного пальца, кончиком языка счищая засохшую кровь. руки его пахли оружейной смазкой, чернилами и вишнёвыми сигаретами. Андрес завозился, – одеяло все же свалилось на пол, – и повернул голову к нему, молчаливо наблюдая за действом и улыбаясь мягко. Серхио поймал его взгляд и благоговейно замер – у старшего в глазах медленно вальсировало пламя, не ядовито-обжигающее, как обычно, но согревающее. младший стоял у двери в его хрупкий ад. …да, это был лишь вопрос времени – осознать, что он давно перешел за порог. Серхио сцепил их руки и уложил поверх своей груди.