Смерть из моих снов

— Что это значит, Норман? — задала вполне логичный вопрос Эмма, даже не поворачиваясь к нему. Кожей она почувствовала, как смягчился холод вокруг них, и внутренне облегчённо вздохнула. — То и значит, — спокойно ответил ей Норман, но в его голосе Эмма всё равно расслышала нотки недовольства. — Я не хочу отдавать тебя, а делить с кем-то — тем более. — Почему? — снова спросила она, и вопрос её застал Нормана врасплох. — Почему, спрашиваешь? — задумчиво протянул он, размыкая объятия и тем самым освобождая Эмму. А ведь действительно, почему? Норман никогда раньше об этом не думал, но теперь, когда она спросила, он всерьёз над этим задумался. Раньше он как-то не брал во внимание этот свой бзик. Конечно, его беспокоило странное чувство в груди, возникающее каждый раз, стоило только Эмме переключиться с него на кого-то другого, но он так же быстро о нём забывал. А теперь он вспомнил об этом и ему самому стало интересно. Эмма выжидающе смотрела на него, пока он с головой погрузился в размышления. Однако в какой-то момент взгляд его пал на её веснушчатое личико, и вот тогда-то ему всё стало понятно. Глядя на такую красивую и яркую Эмму, он вдруг осознал, что у него впервые появился кто-то свой. Эмма — его соулмейт. Она — его судьба. Всю свою сознательную жизнь он был совершенно один, а теперь у него появился кто-то родной и по-настоящему важный, пускай и только после смерти. Разглядывая сейчас Эмму, Норман наконец понял, почему ему так больно видеть её с кем-то другим. Потому что он слишком долго был один. — Наверное, потому что у меня впервые появился кто-то свой, — задумчиво ответил Норман, ласково проведя рукой по рыжим кудряшкам. — Свой? — не поняла Эмма. — Я имею в виду, всю жизнь я был один, а теперь у меня есть родственная душа. Мне всегда слишком мало тебя, поэтому я хочу, чтобы ты была только со мной, пускай это и эгоистично с моей стороны, — объяснил он. Эмма не нашла, что на это ответить. Его слова, на самом деле, вызывали в ней весьма противоречивые чувства: с одной стороны, было даже приятно в какой-то степени слышать подобное, особенно в свете последних событий, но с другой, его чрезмерная ревность уже начинала подбешивать. Это казалось Эмме странным, даже немного жутким и пугающим. Да и надоело уже, честно говоря. Её раздражала невозможность погулять с друзьями и хоть немного развеяться, хотя она и понимала частично поведение Нормана. Всё же он и правда очень долгое время пробыл в одиночестве. Однако это всё равно не давало ему право запрещать ей общаться с друзьями. А Норман будто не понимал этого. Вернее, не хотел понимать. Он прекрасно осознавал, что у них с Эммой впереди ещё целая вечность, чтобы побыть только вдвоём, но всё равно не мог ничего с собой поделать. Слишком тяжело ему было отпускать её, даже зная, что это ненадолго. Он хотел всегда прикасаться к ней. Хотел всегда ощущать тепло её кожи и мягких волос. А все эти люди, к которым она так стремилась от него уйти, мешали ему. Забирали у него Эмму. И это ему совсем не нравилось. — В любом случае, — наконец разрушила гнетущее молчание Эмма, — это не значит, что ты можешь вечно держать меня около себя. Мне осталось жить ещё не больше трёх месяцев, и раз уж на то пошло, я хочу провести это время с близкими мне людьми. — А разве я не близкий тебе человек? — негромко спросил Норман, опустив расстроенный взгляд, и Эмма вдруг почувствовала болезненный укол стыда за свои слова. — Близкий, конечно же близкий, — поспешила оправдаться она. — Просто… Пойми, эти ребята — моя семья, и я хотела бы проводить время и с ними тоже… Норман промолчал. Только стиснул её в крепких объятиях, уткнувшись лицом ей в плечо. — Не отдам… — снова тихо повторил он. Эмма лишь отчаянно вздохнула. Похоже, это будет сложнее, чем она думала.

***

Договориться с Норманом было сложно. Наверное, даже невозможно. Но Эмма смогла. Долгими уговорами, болезненными ссорами и игнорами, но всё-таки смогла. И она была довольна своей работой, в отличие от Нормана. Всю дорогу он был мрачным и молчаливым, а холод вокруг него стал просто невыносимым. Эмме даже казалось, что она быстрее замёрзнет, чем они дойдут до места встречи. Однако добрались они туда без происшествий, и потому она смогла наконец спокойно выдохнуть. — Простите, что так долго. Мама не хотела отпускать, — с ходу извинилась она, спрыгнув с велосипеда, который тут же пристроила с остальными. — Да ладно, ничего страшного, — отмахнулся Оливер. — Ты ей сказала хоть, что сегодня у меня ночуешь? — Конечно сказала. Спрашиваешь ещё. — Отлично. С компанией Оливера Эмма была знакома где-то два года. Её к ним притащила Джиллиан, за что она была ей безмерно благодарна. В большую и шумную компанию она влилась быстро: такой уж у неё характер был. Будучи абсолютным экстравертом, она всегда легко находила общий язык с людьми, и эти ребята тоже не стали исключением. Именно она привела к ним Гильду и Дона, с которыми они теперь частенько гуляли вместе. С Оливером и его ребятами Эмме очень нравилось. С ними ей действительно было весело. Не так, как с Рэем, конечно, но ничуть не хуже. Оливер, как лидер всей группы, был у них самым главным заводилой и каждый раз придумывал что-нибудь необычное. Вместе они обследовали ни одну заброшку, пару раз даже чуть не попались охранникам. Это было очень рискованно и опасно, но вместе с тем чертовски весело. Соулмейтом Оливера была Виолетта, и никто даже не сомневался, что всё будет именно так. Эти двое были вместе всегда и везде, и потому Эмма ничуть не удивилась, узнав, что они — родственные души. В конце концов, они и правда подходили друг другу. Им не нужны были слова, чтобы понять, чего хочет один от другого. Эмма даже несколько завидовала им, ведь она такой связи со своей родственной душой не чувствовала совсем. Даже наоборот, ей казалось, что между ними есть огромная пропасть, которая с каждым днём становится только шире. И это её удручало. А сегодня они просто катались на великах. Погода в кои-то веки стояла солнечная, на улице было достаточно сухо. Самое то, чтобы немного поездить по городу. Тем более, что такая возможность у них вряд ли ещё появится, особенно учитывая погодные условия этой осенью. Возможно, это их последний шанс погонять с ветерком по безлюдным улочкам, так почему бы им не воспользоваться? Эмма всегда умело управлялась с велосипедом и отлично держала равновесие. Даже почти не падала никогда. И потому для всех стало шоком то, что она вдруг потеряла управление. На одной из немного неровных дорог её велосипед неожиданно тряхнуло, и она неумолимо полетела вниз, попутно несколько раз чуть не кувыркнувшись. Наверное, у неё тогда вся жизнь перед глазами пронеслась. Всё произошло даже слишком внезапно. Ещё минуту назад она спокойно ехала, а теперь стремительно приближалась к земле. Эмме было страшно. Чертовски страшно осознавать, что сейчас она либо разобьётся в лепёшку, либо свернёт шею. Нет-нет-нет, так быть не должно. Ей ещё слишком рано умирать. Эмма крепко зажмурилась, вцепилась мёртвой хваткой в руль. Закусила до крови губу, уже приготовившись к неизбежному. И… Ничего. Она не почувствовала боли от удара об землю, не услышала хруст собственных костей. Зато она явственно ощущала холод, окутавший её с головы до ног. И чьи-то дрожащие руки на своей талии. А ещё, кажется, она слышала чьё-то прерывистое дыхание над самым ухом. — Э-Эмма, ты как? — вдруг раздался взволнованный голос Джиллиан где-то совсем рядом, но Эмме он казался каким-то далёким, словно бы она говорила с другого конца улицы. — Н-нормально… вроде… — только и смогла выдавить из себя она, медленно открывая глаза. Её окружили обеспокоенные ребята. Они наперебой спрашивали, всё ли с ней хорошо, но она их уже не слышала. Всё остальное отошло на второй план, перед глазами стояло только перекошенное от страха лицо Нормана. Бледнее обычного, с дрожащими губами и глубокими голубыми омутами, на самом дне которых плескался самый настоящий ужас. И всё, что Эмма смогла сейчас отчётливо расслышать, — это его тихий шёпот: — Успел…

***

Норман чувствовал что-то странное. Раньше он и подумать не мог, что когда-нибудь будет счастлив и напуган одновременно. Но сейчас, глядя на мирно сопящую Эмму и перебирая её рыжие волосы, он испытывал именно это. Он был очень рад, что смог спасти её, и вместе с тем ощущал давящий на грудь страх от произошедшего. Почему-то его дико пугала одна только мысль о том, что случилось бы, опоздай он хотя бы на секунду. Думать об этом не хотелось совершенно. Слишком страшно. Хотя раньше он не видел в этом ничего такого, даже считал, что чем скорее это произойдёт, тем лучше, ведь тогда они с Эммой наконец смогут быть вместе. Но сегодня его мнение на этот счёт поменялось. Причём кардинально. В тот момент, когда велосипед Эммы внезапно тряхнуло, Норману показалось, что его сердце снова забилось. Бешено так, болезненно. Кажется, он даже слышал его громкий стук у себя в голове. Чувствовал, как интенсивно оно бьётся о рёбра, будто пытается пробить их. У него тогда всё сжалось внутри от страха. По вискам била одна единственная мысль: только бы успеть. Норман успел. Поймал Эмму за секунду до падения. И, чёрт возьми, как же он этому рад! Видя перед собой живую и невредимую Эмму, Норман чувствовал себя очень странно. Никогда ранее он не испытывал чего-то подобного. Где-то в области грудной клетки что-то невыносимо болело, но он никак не мог понять, что именно. В последний раз ему было так больно только тогда, когда он лежал в больнице. Ему было трудно дышать, приходилось прикладывать море усилий, чтобы сделать хотя бы неглубокий вдох. А ещё на грудь что-то сильно давило. Дядя Джеймс говорил, что это скоро пройдёт, и Норман правда верил ему. Тогда он ещё не знал, что неизлечимо болен. А теперь он снова чувствовал эту боль, но уже в области сердца. Норман не знал, почему так. Но сегодня он принял для себя очень важное решение. Взвешенное и взрослое. — Я не дам тебе умереть, Эмма…