Двадцать-двадцать

***

      Босс ёбнулся обо что-то твердое и холодное, болезненно ударившись плечом. Тяжело дыша, он резко распахнул глаза, подскочил и осмотрелся по сторонам: находился в своей комнате, на полу. Постель была помята, но вроде как на этот раз не обоссана. Видимо, Босс упал на пол во время сна. — Это был всего лишь сон! — облегченно выдохнул Босс.       Все это мракобесие, убийства, странное поведение всех и страшный взрыв — это все лишь один большой, дурной, дурацкий сон! Правда, тело все еще жутко трясло и оставалось какое-то неприятное ощущение безнадеги и некое беспокойство. Но все равно, было уже легче.       Первым делом Босс решил отыскать Пимпа, чтобы удостовериться, что он точно в порядке, но в гостиной послышался какой-то шум и он из чистого интереса двинул туда. В гостиной находились Славка и Оксана, недовольно смотря друг на друга. — Стоп! — внезапно произнесла Оксана сощурившись, — ты меня типа только что гениталией назвал?! — злобно воскликнула она, смотря на Славу и сжимая кулаки.       Босс аж побледнел. Совпадение или все снова повторяется? Так или иначе, но он действительно испугался. — Ага, хуем! — незамедлительно ответил Карелин. — Пиздой вообще-то! Сколько раз повторять? — фыркнула она.       Слава усмехнулся, закатив глаза, и по-братски приобнял Оксанку, уходя с ней в сторону кухни. А Босс смотрел им вслед и понимал, что его все еще продолжает трясти. В голову лезли непрошеные картинки. Ему явно не хотелось больше лицезреть труп невинного и такого беззащитного Пимпика. Или еще хуже — прикладывать руку к столь жестокому убийству дорогого человека. Босс тряхнул головой и сильно зажмурился, стараясь избавиться от волнения. Это был всего лишь сон… Как только Босс открыл глаза, перед ним неожиданно предстал силуэт Пимпа. Сначала размытый, а затем более чёткий. — Пимп — на радостях воскликнул он довольно громко, — Ты живой! Пимп сначала опешил, непонимающе смотря на Босса, как на дурачка вселенских масштабов и хлопая ресницами, а потом произнес: — А-а ну да, вроде есть такое…       Босс тут же накинулся на него, обнимая так крепко, что послышался хруст костей, но он все равно не позволял Пимпу оттолкнуть его от себя и щипал его за бока. — Хотелось бы приготовить тебе картошки, но боюсь, тебе стоит отказаться от калорийной пищи на какое-то время — прыснул он без какого либо злого подтекста. Пимп выпучил глаза, оскорбившись, и ебнул Босса по челюсти. — Да иди ты нахуй! От тебя вообще ссаниной прет! — пропищал он, — теперь еще и в больницу из-за тебя идти! К психиатру блять!!!       Пимп, удирая как можно быстрее, скрылся за поворотом в коридоре, а Босс стоял и нихуево охуевал, открывая рот, в который тут же залетела жирная, противная муха, явно давненько питающаяся за счет иногда попадающей в холодильник пищи. И шебу у Гриши наверняка воровала. Недаром Ванька постоянно жаловался Джахару, но тот в ответ лишь пожимал плечами.       Босс тут же зашелся страшным кашлем, стараясь отхаркнуть незваного гостя, забрызгивая слюнями все лицо и комнату и мысленно обкладывая эту треклятую муху всевозможными хуями, но та, судя по всему, не спешила выходить.       В это время в соседней комнате царила совершенно иная атмосфера и уже вовсю шло приготовление праздничной елки к выходу в свет. Охра прекрасно понимал, что в том зале ему будут ужасно мешать и доставать все, кому не лень, поэтому заранее выбрал богом забытую комнатку, в которую обычно никто не суется, и принялся за работу там. Ловко наматывая очередную гирлянду с лампочками на колючее дерево под три метра высотой, он негромко насвистывал что-то из репертуара Окси, лишь изредка хмурясь, слыша чьи-то отстраненные голоса снаружи: скопление людей заставляло его чувствовать себя некомфортно. — Охра! — раздался громкий настойчивый зов и вошел — кто бы сомневался — Ванечка Светло. И как он его нашел вообще? — Нет, ну в этом доме вообще ни от кого не спрятаться, — буркнул он тихонько, — чего тебе? — А где Евстигнеев наш? Не знаешь? — Нет, — коротко ответил Охра, но Ваня, видимо, ожидал несколько другого ответа, ибо лицо его тут же удивленно вытянулось, а глаза заметно погрустнели. — Я его две недели не видел, дядь… — Ванька произнес почти шепотом, обеспокоенно смотря будто куда-то сквозь Охру. Демон вздохнул и нахмурился пуще прежнего. Картина вырисовывалась печальная: Светло выглядел так, будто вот-вот завоет навзрыд. — Серьёзно уже забыл? Светло непонимающе покосился на Охру, хмуря густые брови. — Что забыл? — Да блять, ты после той травы Алишера так объебался, что отправил Ваньку в реабилитационный центр! И еще какую-то хуйню про бубенчики кричал, — Охра недовольно всплеснул руками и вновь схватился за украшения, искренне веря, что разговор окончен.       А ведь Ванька то хоть и смутно, но помнил, как Охра настаивал не тестировать на себе сомнительные вещества, но тот его особо не слушал, стоя на столе в чем мать родила, и голосил на всю округу Моргенштерна. Да, славные были деньки! Жаль, это было последнее, что в тот день ему удалось сохранить в памяти.       От полученной информации стало гораздо спокойнее и Ванька даже подумал, что от этого решения будет какой-то толк. Рудбойчика давно бы подлечить надо было, мозги бы там как-нибудь апгрейднуть. Странный он какой-то в последнее время ходил, потерянный: на стримах запрещал появляться, двухметровую сигарету Охры куда-то спрятал и даже бухать не разрешал! А как же Ванечка без выпивки будет, когда Славян в пьяном угаре уже третью гитару о бачок унитаза разбивает? Светло довольно хмыкнул. — Дя-я-ядь! — протянул он как-то чересчур сладко. Охра скрипнул зубами и крепко сжал в руках гирлянду, с трудом поборов желание на ней же и повеситься. Раздражение усиливалось с каждым шагом, которые Светло проделывал, преодолевая расстояние между ними. — А вот мы с тобой пара? — ни с того ни с сего спросил Ванька, тыкая пальцем в грудь Охры и довольно улыбаясь, словно большой мурчащий кот. — Нет. — отчеканил демон. — Соглашайся блять!!! — раздался оглушительный рев из дверного проема. Охра аж подпрыгнул от неожиданности, а вот Светло даже бровью не повел. У входа стоял Босс, весь трясущийся, дёрганный и взбудораженный, словно из дурки сбежал. — Охр, Охр, — потыкал демона Светло, чуть ли не подпрыгивая на месте, — что ты там ответил? — Я сказал нет. — Пидора ответ! Светло расхохотался во все горло, держась за живот обеими руками. Охра тоже оценил гениальную шутку по достоинству, закатив глаза и сделав глубокий вдох, подавляя агрессию. — У тебя еще лицо такое дебильное когда ты хмуришься! — Светло все еще хохотал, — будто срать хочешь! — Еще один инфантильный дебил… — проворчал Охра, чувствуя, как задергался глаз.             Босс вышел из комнаты, оставив их двоих в компании друг друга. Он все еще не понимал, почему его так трясет и почему весь день словно одно большое дежавю. Стоило успокоиться, проветрить бошку и глотнуть свежего воздуха, но мерзнуть на улице Боссу хотелось, конечно, в последнюю очередь — он и без того в прошлый раз с кашлем неделю провалялся.       Босс вышел на балкон и совсем чуть-чуть приоткрыл окно. С улицы веяло холодом. Но это был не тот холод, который пробирает до костей и от которого все спасаются горячим чаем и пледом, а всего лишь прохлада, приятно освежающая и обдувающая лицо. Снаружи валил снег, небо как всегда было затянуто густыми кучерявыми облаками. Краем глаза Босс заметил, как в гостинную вошли Букер с Бернардом и, что-то громко обсуждая, смеялись. Кажется, Босса они не заметили, да и его их присутствие особо не волновало. Он, прислонившись к окну, наблюдал за зимним пейзажем и думал о чем-то своем, мельком вспомнив, что новый год совсем скоро. — Хей, — слышался голос Бернарда, — Почтальон! Вечер добрый! — Доброе утро! — рассмеялся второй. Федя, раскинувшись на диване, хохотнул: — Обыграешь нас в плойку? Спонтанный, так сказать, турнир! Букер, подвинулся, освобождая место для друга, и приглашающе похлопал по дивану. — Не-е, не мо… — Соглашайся блять!!! — закричал Босс, прыгая прямо в центр зала, — соглашайся!!! Все трое непонимающе переглянулись друг с другом, пожимая плечами, и утсавились на Босса. — Соглашайся блять! — завопил пуще прежнего он, схватив Почтальона за шиворот, — Принимай вызов сука! Босс никак не унимался, продолжая орать что-то нечленораздельное, пока Федя с Бернардом в прямом смысле пытались отодрать Почтальона от него. — Ты ненормальный! — орал Букер, выбиваясь из сил. — Что здесь происходит?! — раздался еще один писклявый, но довольно строгий голос. В этот же момент Босс увидел приближающегося к нему разъяренного Пимпа. Тот, не церемонясь, размахнулся что есть мочи. — Ай! — воскликнула Боссня — Ты мне нос сломал! — Я в шоке с тебя! — также, не понижая тона, прокричал Пимп.       Остальные трое пялились на них с широко распахнутыми глазами. Пимп, сжимая кулаки, проворчал что-то одно ему понятное и ушел. Вроде как, весь шум прекратился. И только Пимп расслабился и начать медитировать, как снова слышался истошный крик Босса, а в частности и его: «Соглашайся, блять!». И так, словно по кругу, в течении всего дня. — Соглашайся! Соглашайся! Соглашайся! — кричал Босс и с разбегу прыгал на стену, но дальше потолка улететь явно не мог, — Соглашайся-я-я!!! Оксана испуганно наблюдала за предоставленной картиной, неприятно морщась, когда Босс бился башкой чересчур сильно. — Попался! — возликовал кто-то явно незнакомый у него за спиной и цепко схватил, блокируя любые движения. Босс, чувствуя, что запахло жареным, начал брыкаться, — Леха, помоги! Он здесь! В комнату вбежал еще один неизвестный мужчина в белом и они вдвоем схватили Босса под руки, а следом показался Пимп. — Уводите его, — строго произнес он. Босс дергался как умалишенный, вырывался и что-то орал, до тех пор, пока дверь с за ними не закрылась. Оксанка негромко присвистнула.