Заклятые...

Особняк Коверли находился на живописной правой стороне острова, не носящую на себе сеть заводов, работающих на нефти, и которые по известным причинам монополисты Танкердоны стремились держать поближе к себе. Зеленые парки с пока что низкими деревьями и с прилетающими туда птицами имели сеть дорожек, на которых часто можно было увидеть гуляющих дам и молодых юношей и девушек.  Стены практически дворца одной из самых богатых семей Стандарт-Айленда были видны еще на подходе к парку. И, все же, несмотря на все его великолепие, ему ничем не уступал особняк второй семьи. Джем Танкердон, возможно, посчитал бы даже, что его дом был гораздо красивее и богаче, хоть на деле, если смотреть по фактическим цифрам, доходы у обоих глав семейств, лежащие в самых больших банках Европы, были практически одинаковыми. Но никто из них, конечно же, в этом не признался бы, особенно в присутствии другого. Таковы были их характеры, из-за которых плавучий остров до недавнего времени был разделен на правый и левый борт, не только по конструкции, но и по взглядам их обитателей, к тому же, каждая сторона поддерживала своего условного лидера. Хотя, остров, несмотря на все их амбиции, все же принадлежал в первую очередь Компании. Сейчас же, впервые за все время, когда Стандарт-Айленд был на плаву, между семействами наконец-то установился мир, благодаря тому, что дети глав семейств, юные Уолтер Танкердон и мисс Ди Коверли, любили друг друга и собирались жениться.  Именно по вопросу свадьбы Нэт Коверли и пригласил Джема Танкердона к себе в особняк: обсудить и обговорить все детали, которые будут необходимы не только на свадьбе (этим вопросом предпочел заняться директор управления по делам искусств и развлечений Калистус Мэнбар, и он безумно был рад своей роли в этом деле), но а также вопросом финансовым. Конечно, величина приданого с обеих сторон была уже обозначена давно, но раз теперь их семьи будут так объединены, предстояло выяснить и другие мелкие детали. Мелкие, конечно же для взгляда жителя Миллиард-сити, к тому же, такого богатого, как любой из Танкердонов или Коверли. Конечно же, разговор шел о миллионах, но что такое миллион для Стандарт-Айленда? Разменная монета. Однако, и это было важно, если не хочешь потерять все свое состояние, а ведь все может начаться с одного цента, и не успеешь оглянуться, как станешь банкротом. Вполне логично, что Джем Танкердон с удовольствием бы обсудил все дела заочно, особенно если ему не придется терпеть Нэта Коверли, который думал именно так же и про него, высматривая гостя в огромном окне зала. И они бы так и поступили, если бы речь шла о чем-то менее важном, чем объединение их семей. Никто из них не мог допустить, чтобы хоть один лишний цент обманом упал в карман соперника, потому, видимо, Джем и постарался сам нанести визит в особняк Коверли, к которому он как раз подходил. Нэт выдохнул, морально подготавливая себя к непростой встрече, и, надев маску безразличия, пошел сам встретить главу семьи Танкердон, справедливо рассчитывая побыстрее решить все дела. Они молча обменялись официальными рукопожатиями. Джем, поджав губы, кивнул и прошел в дом, украдкой осматривая его оценивающим взглядом. Нэт, несмотря на обещанную себе выдержку, начал уже чувствовать раздражение. Танкердон в его доме не мог значить что-то хорошее, если дело не касалось, конечно, Уолтера, который всегда был к нему вежлив. — Ну, что же, не будем тянуть и пройдем в мой кабинет, — предложил Нэт, прерывая звон монет, которые, возможно, сейчас слышал в своей голове Джем, разглядывая его гостиную. Нэт был бы и рад похвастаться своим богатством, но не сейчас и не в этой ситуации. Джем обернулся к нему и, выдавив подобие улыбки, кивнул. — Пройдемте. В кабинете Нэт Коверли всегда чувствовал себя спокойнее. Небольшой, по сравнению с остальными помещениями, он обычно навевал умиротворение. Через открытое окно задувал тихий, теплый ветерок, принося в комнату приятную прохладу, запах цветущих деревьев и пение птиц. Нэт предложил гостю место в кресле и сам разместился напротив. Их разделял только журнальный столик. Книжные шкафы создавали дополнительный уют. — Вы любите читать? — начал со светской беседы Джем Танкердон, и Нэт постарался расслабиться. Показывать врагу свои нервы он не собирался. — Конечно, — он холодно улыбнулся, — в моей библиотеке множество книг, в основном научные, экономические, я много читаю, особенно перед сном. Нужно знать теорию, чтобы держать свои дела в порядке. Джем продолжал словно сверлить его взглядом, под которым Нэт начинал чувствовать себя неловко. Он не сомневался, что Танкердон смотрит так на всех, кого собирался оценить, и ему не нравилась такая перспектива. Он знал себе цену, и она была бы даже Джему Танкердону не по карману. — У вас красивый дом. — Спасибо. Все картины — подлинники, я купил у разных музеев по всему миру, — Нэт чувствовал, что разговор может затянуться, а это противоречило его планам. Нужно было скорее перевести тему в другое русло, поэтому он встал и подошел к столу. — Может, приступим к обсуждению дел? — Вы торопитесь? — Джем Танкердон остался сидеть в кресле, с усмешкой глядя на него.  Темная, гладкая поверхность стола всегда успокаивала Нэта. Он провел по ней рукой, стиснув зубы. Джем был неприятным человеком и терпеть его с близкого расстояния было еще сложнее, чем обмениваться любезностями на показ для миллиардцев. И даже то, что они спасли жизни членам семейств друг друга, не меняло ситуации. Глава семьи Коверли начал чувствовать, как в нем поднимается глухое раздражение. Только этот человек мог вывести его из себя и потрепать нервы. После каждой их встречи Нэт был вынужден не меньше недели проводить в одиночестве у себя в кабинете, не имея сил даже на общество семьи. — Хоть я и обязан вам жизнью, — уже еле сдерживая себя, процедил Нэт, стараясь не смотреть на Танкердона, — но я все еще не принадлежу вам, чтобы отчитываться о своем времени и решениях. Джем ничего не ответил на этот выпад, и Нэт вновь постарался удержать себя в руках. Он прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, прежде чем повернуться и выдержать взгляд Танкердона, который, помедлив, тоже встал и подошел к нему, по пути ведя красными пальцами по книжным корешкам. — Хорошо, давайте приступим к обсуждению дел. Наши семьи вот-вот объединятся, и я бы хотел знать, как мы собираемся вести наши дела, — Джем остановился, повернувшись к нему лицом и вновь прожигая блестящим взглядом, под которым любой чувствовал себя, как свинья одной из скотобоен Танкердона. — Я, конечно, не против удвоить свой капитал, но я не привык делиться. — К чему это вы клоните? — Если точнее, я бы хотел договориться о размере моей доли, конечно, вы понимаете, что торговаться я и не думаю. Нэт чувствовал, что надолго его не хватит. Танкердон говорил, не повышая голоса, но по его интонациям было прекрасно понятно, что он имеет ввиду. Джем не желал демонстрировать и капли уважения, и это было заметно по тому как он держался. Нэт глубоко вдохнул, сжимая кулаки в последней попытке сдержаться и не потерять лицо, но, видимо, это было бесполезно, потому как следующая фраза соперника разбила все его последние крупицы самоконтроля. — Я знаю, вы не будете против. В конце концов, что бы ни писали в газетах, я думаю, вы понимаете, что я всегда побеждал вас в нашем небольшом соперничестве на острове, — Джем ухмыльнулся и сделал шаг вперед, словно провоцируя. — К тому же, я всегда беру, что хочу. Глава семьи Коверли всегда уважал себя за удивительную выдержку. Он никогда не поднимал скандалов, терпя любую ситуацию, предпочитая все всегда решать спокойной беседой, но Джем Танкердон словно будил в нем совершенно другую личность. Нэт не гордился этим, но прямо сейчас ему уже было все равно. Он быстро сделал несколько шагов и не без труда оттеснил на удивление покладисто отошедшего Джема Танкердона к стене между книжными шкафами, почти нависая над ним. — Я не позволю вам такого отношения ко мне в моем доме, — прошипел он, хватая соперника за лацканы дорогого пиджака и чувствуя, как от ярости в нем загорается небывалый огонь.  Он надеялся, что они не будут шуметь. Дома могли быть, если не жена с дочерьми, ушедшая недавно на прогулку по парку, то хотя бы слуги.  — Пусть у нас сейчас перемирие, благодаря свадьбе наших детей, но все же не нужно думать, что я буду спокойно терпеть такие ваши слова в мой адрес. Он говорил все это на одном дыхании, глядя в глаза Танкердона, слушавшего его, молча стиснув зубы. Судя по выражению лица, Джем тоже не ожидал такой яркой реакции от соперника. Обычно они ругались на публике, и Нэт всегда был гораздо более сдержан, в то время как Джем мог разразиться криком. Сейчас же было все иначе. Возможно, так повлияла обстановка и место, или же просто обычная привычка держать все чувства внутри. А как известно, долго пружину сжимать нельзя: когда-нибудь она все же распрямится. Вот и Нэт Коверли сейчас напоминал пружину, которая, наконец, нашла возможность свободно ударить то, что сдерживало ее так долго. Джем Танкердон молчал в ответ и это было странно, учитывая то, как он вел себя лишь мгновение назад. Он даже больше не ухмылялся, а просто продолжал смотреть блестящими желтыми глазами. Круглое лицо его покраснело, ноздри раздулись, словно в ярости. Нэт даже, придя в себя, на секунду взволновался за него. Конечно, хвати сейчас главу семейства Танкердона удар, остров бы достался ему одному, и их соперничеству пришел бы конец, но он не мог думать только о себе. Что если это расстроит свадьбу дочери, так ожидаемую всеми жителями Стандарт-Айленда, и что если Уолтер Танкердон будет мстить за отца, умершего в особняке Коверли? В конце концов, что скажут об этом газеты? Такой позор для всей семьи. Нэт отступил на полшага от врага, вмиг растеряв всю злость. Он хоть и потерял контроль, но все же оставался собой, и эта мысль вызвала неожиданное облегчение.  — Простите, вы в порядке? Право, я не знаю, что… — Со мной еще никто так не разговаривал, — не дав закончить мысль, тихо сказал Джем Танкердон. — Вы никогда мне не отвечали. И хоть я, честно признаюсь, провоцировал вас, до конца не верил, что у меня получится. Нэт почувствовал в этой фразе что-то, что пока что не поддавалось объяснению, но это разрешилось в следующие пару секунд. Джем медленно, но решительно подался ему навстречу, и сердце Нэта тяжело забилось о ребра, когда он понял, что хочет его извечный соперник. Что самое странное, он сам до конца не был уверен, будет ли он против, если их отношения начнут протекать таким образом. Время словно растянулось, но пока он стоял и пытался осознать происходящее, губы Джема уже несмело прижались к его. Это было в меру неуклюже, да и стоит ли говорить о грации поступка, который обычно и не предполагался как возможный даже в их небольшом и свободном от предрассудков больших государств плавучем мире? Нэта накрыло незнакомое чувство. Ему было, и стыдно, и хорошо одновременно. Он словно вернулся в годы своей совсем ранней юности, когда тайком делал что-то наперекор родительским словам. Но он будто наяву чувствовал, как откроется дверь и вся его семья застанет его в таком неподобающем виде, это было бы недопустимо. Сценарии, один хуже другого, проносились в его голове, хотя на деле, возможно, прошло не больше пары секунд. Нэт, даже с высоты своего возраста, чувствовал, что не справляется с внезапно возложенной на него ответственностью. Конечно, он мог бы оттолкнуть перешедшего границы неуместного поведения соперника, и наконец выгнать его из своего дома, как и желал почти с самого начала их сегодняшней встречи, но он внезапно не чувствовал на это сил. Конечно, можно было бы оправдать свое промедление замешательством или шоком, но Нэт не был уверен, что это была бы правда. Ему отчасти нравилось то, как Джем, его соперник, несмело, словно спрашивая разрешения, прикасается к его губам. Все же, Танкердон славился как раз иным отношением к окружающим, беря то, что ему хочется, как он и сказал. Нэт вдруг почувствовал сладкое превосходство над главой левобортного семейства. Потому, вместо того, чтобы оттолкнуть, он наклонился чуть ближе, отвечая на поцелуй, и чувствуя, как вздрагивает обычно такой уверенный в себе Танкердон, и как руки Джема сжимают его домашний пиджак. Джем отстранился первым, на его лице все еще играл румянец, но не болезненный, какой заметил Нэт ранее. Опустив взгляд ниже, он понял его причину и почувствовал, как его собственные уши начинают гореть. Джема, кажется, это не смущало, он, уже не стесняясь, придвинулся ближе, прижимаясь горячим телом и посылая толпу мурашек вверх. Нэт сделал огромное усилие над собой, чтобы не произнести ни звука. К своему стыду он почувствовал, что ничуть не лучше своего врага контролирует собственное тело, ту же мысль он прочитал в удивленно поднятых на него глазах Джема. Однако, это был его дом, и никто посторонний не имел права упрекать его здесь в чем-то. Переборов себя, он стянул душный, узкий пиджак, толкая Джема ближе к стене, и, справившись с пуговицами брюк, обхватил оба их ствола рукой, прижимаясь грудью ближе к Танкердону. Джем, возможно случайно, издал тихий изумленный стон, от чего Нэту еще больше захотелось увидеть своего врага проигравшим в этой необычной борьбе. В кабинете стало душно, несмотря на почти всегда открытые окна, ведь климат на плавучем острове практически не менялся. Джем хватался за него руками, упорно молчал, видимо, не желая больше поддаваться на провокации в ответ. — Вы… — проговорил Нэт, сбивчиво и тяжело дыша, опираясь рукой о стену позади коротко стриженой головы, — зачем все это? Я вас ненавижу. Вы эгоистичный… беспринципный…  Он чувствовал, что еще чуть-чуть и сдастся первым, ноги подрагивали и мышцы спины начинало сводить. Все же, он уже не был так молод, как раньше, для таких экспериментов, но, как ни странно, это было уже дело принципа.  — Вы черствый… — проговорил он, чувствуя, что еще не все, точно не все сказал этому человеку.  — Нэт… помолчи, — прохрипел Джем, шумно выдыхая сквозь зубы и впиваясь пальцами в спину. Он тихо застонал, неразборчиво ругаясь в рыжеватую бороду, и вместе с этим Нэт почувствовал, как в ладонь ударило его семя, через секунду он тоже содрогнулся, изливаясь в кулак.  — Сдается мне, я снова победил, — сквозь тихий звон в ушах услышал Нэт, это Джем, тяжело дыша, даже после всего, что было, ехидничал, улыбаясь ему с привычным азартным блеском в глазах. — Вы невыносимы, Танкердон, — вздохнул Нэт. У него не осталось на сегодня сил злиться или выяснять отношения. Из-за номинального перемирия семья Джема всегда теперь могла прийти в гости, конечно, после приглашения. Однако, Нэт чувствовал, что ему теперь точно потребуется несколько дней наедине с собой, чтобы переварить все, что произошло. Джему все же удалось, в конце концов, вывести его из себя, но Нэт понял, что двигало соперником все это время, и ему теперь нужно было подумать и о своем отношении к внезапно раскрывшейся истине. Он не был уверен, что будет в состоянии в ближайшее время снова принять гостей. Хотя, может быть, теперь Джем Танкердон захочет пригласить его к себе для обсуждения деталей предстоящего празднества? И тогда Нэт даже и не подумает сдерживаться.