Спор до добра не доведет

Когда до заветной цели оставалось не больше пары дюймов, профессор сжал ладонь в кулак и усилием воли отвел руку, напрягшись всем телом. Гермиона схватила палочку и, направив ее на мужа, выкрикнула: — Эвгардио левиоса "Пусть потом Северус меня хоть придушит! — думала девушка, слушая его беспрестанные стоны — но сейчас я должна ему помочь, даже если это будет сделано против его воли!" В следующий миг неведомая сила подняла взвывшего от боли профессора над кроватью и вновь уложила его на постель, но уже на спину. — С-с-с-с, — простонал Северус — Гермиона, какого... Договорить профессор не успел, поскольку еще через мгновение вся его одежда бесследно испарилась, что заставило мужчину сбиться с мысли. — Гер-р-рмиона! — прорычал он, оглядывая себя и невольно концентрируя взгляд на сильной выпуклости внизу живота. — немедленно прекра-а-а-а! Мочевой пузырь, давший своему хозяину короткую передышку, вновь начал пульсировать огненной, нестерпимой болью. Страшно закричав, Северус схватился за промежность и попытался свести бедра, в надежде добиться пощады от собственного организма, но тщетно. Боль усиливалась с невероятной скоростью. — Позволь мне, — вкрадчивый голос жены ворвался в затуманенное болью сознание, заставив мага машинально разжать ладонь. Щеки мага вспыхнули от стыда, когда он почувствовал, как теплые пальцы мягко скользнули по его стержню. В любой другой ситуации Снейп ни за что не позволил бы жене массировать его мужское достоинство. Сам он любил доставлять супруге удовольствие самыми разными способами, но никогда не позволял ей даже дотрагиваться до своего члена, считая подобное оскорблением любимой женщины, но сейчас все было иначе. Гермиона, почувствовавшая смущение супруга, решила начать с малого и поднялась чуть выше, принявшись поглаживать подушечками пальцев твердую округлость внизу живота, обтянутую шелковистой кожей. Тонкие пальцы жены почти невесомо скользили по мочевому пузырю мужчины, бережно поглаживая и изредка потирая его. Снейп прикрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Боль никуда не ушла, но она больше не терзала и не сводила с ума. Казалось, эти бережные поглаживания баюкают боль, не давая ей снова разыграться в полную силу и даже придавая ей легкий оттенок наслаждения. — М-м-м-м... — то что этот протяжный стон принадлежит ему и что стонет он вовсе не от боли, маг осознал лишь тогда, когда перестал ощущать тепло пальцев Гермионы на своем мочевом пузыре.