Багровая мелодия

Человек ещё не пришёл в сознание, однако начал подавать признаки жизни. Очевидно, песни Айдына возымели свой эффект, раз блондин начал приходить в себя. Айдын посчитал нужным предупредить Лили о том, что это существо — их гость, а не обед. Даже если вампирские инстинкты брали верх, Айдын не хотел, чтобы всё заканчивалось так же, как и с другими непутёвыми людьми, которые скончались на клыках обоих вампиров. Правда, последний путник был здесь много лет назад, и вампиры приспосабливались, как могли. Однако у них очень хорошо получалось выживать. Во многом им помог Кервинен. Он помнил о своей прошлой жизни как человека, и давным-давно он поклялся самому себе, что больше не будет пить человеческой крови. Если Айдын и Лили пили кровь животных, хоть как-то удовлетворяя базовые потребности, то Кервинен, как бывший монах, смог воздержаться от крови на протяжении вот уже более пятиста лет, заменяя её на продукты, похожие по вкусовым и питательным качествам. Айдын, казалось, ждал чего-то. Либо он ожидал, пока путник проснётся, либо он дожидался Кервинена, ибо Кервинен знает, что творится в каждом уголке его замка. Айдын вёл себя настороженно. Что ему сказать, когда путник проснётся? Как предотвратить нападение Лили? Удастся ли ему благополучно выпроводить гостя из замка, не раскрыв карты и не оставив на человеке ни одного следа от укуса? Чем больше Айдын размышлял об этом, тем больше нарастала его тревога. Однако одним волевым усилием он заставил замолчать это ноющее чувство и принял решение не рассказывать о своём происхождении, а в случае чего — импровизировать. Молодой человек, сидящий в кресле, внезапно открыл глаза. Расфокусированным взглядом он прошёлся по помещению, и ошарашенно уставился на Айдына. Во взгляде появилась осмысленность, словно до человека наконец дошло, где он находится и что происходит, и он снова осмотрел помещение. Он заметил Лили, но она смотрела на него, как кот на загнанную в угол мышь, поэтому молодой человек предпочёл перевести взгляд на Айдына, который не казался таким угрожающим. — Г-где я?— спросил, заикаясь, молодой человек, и эхо его голоса прокатилось по всем коридорам и лестничным пролётам замка. Человек внезапно закашлялся прежде, чем Айдын успел ответить. Однако, выдержав паузу, вампир всё же начал говорить. — Вы находитесь в нашем семейном замке, Керберос Линна. Мы являемся законными наследниками этого замка и его земель. — Айдын выдержал небольшую паузу и перешёл с официального языка на более дружественный. — Я нашёл вас в лесу, вы попали в аварию. Ваш кучер был мёртв, вы сами — придавлены каретой. К сожалению, лошадей я не нашёл, видимо, они сбежали. Я надеюсь на то, что вы не побрезгуете нашим скромным поместьем и останетесь тут на пару дней.— Айдын собрался с мыслями и продолжил. — Неподалёку отсюда есть деревня — вы можете написать письмо вашим близким, которое отправят с первой же почтой, а покуда вы ожидаете ответа, мы перенесём уцелевшие вещи сюда. Это если кратко.— Айдын умолк, ожидая реакции гостя на данное заявление, однако отреагировала Лили. Ей понравилась подобная игра на публику, и она решила подыграть. Она медленно прошлась от одного кресла к другому и, пренебрегая этикетом, аккуратно присела на ручку кресла брата. — Вы у нас в полной безопасности— успокаивающе промурлыкала Лили, и сверкнула глазами в сторону Айдына. — Не так ли, братец?— Выдержав паузу, она продолжила: — Наш замок крепок и надёжен, а мы можем предоставить вам медицинскую помощь. Я думаю, вы можете пребывать в замке сколько вам заблагорассудится, наши редкие гости не бывали недовольны нашим приёмом. ("Ведь они заканчивали жизнь прежде, чем выразить недовольство", — улыбнулась мысленно Лили.) Внезапно она воскликнула: — Айдын, мы ведём себя несколько нетактично по отношению к нашему гостю. Думаю, ему надо немного отдохнуть... не так ли? — последние слова были обращены к молодому человеку. — Н-нет, нисколько, я не устал. Я очень благодарен вам за помощь. Надеюсь, я не буду мешать вам во время моего пребывания здесь. Я не останусь в долгу, я обещаю.— он заикался, и голос сам по себе немного дрожал, однако блондин изо всех сил старался вернуть себе самообладание. — Ну раз вы не устали, то мы можем поговорить. — произнёс Айдын. — Мы не представились, и это было нетактично с нашей стороны. Моё имя вы уже слышали, однако я счел нужным повторить. Моё имя — Айдын. Позвольте вам представить мою сестру — Лилит. — Лили кивнула гостю, подразумевая что-то вроде поклона, после чего Айдын продолжил — Также нам будет интересно узнать немного о вас — ваше имя, откуда вы родом и что привело вас в наши края.— Айдын свёл пальцы вместе, в своеобразный домик, и умолк, приготовившись слушать рассказ незнакомца. Молодой человек, похоже, окончательно пришёл в себя. Мирное потрескивание камина, мягко укутывающее тепло, и присутствие двух людей успокаивали его. К тому же людские голоса даже немного приободрили. Тем более, один из голосов, мужской, показался ему знакомым. Так как он был восприимчив к звукам, он многое запоминал. Где-то ему слышался этот прекрасный голос, но он не мог вспомнить, где именно. Надо было собраться с мыслями и рассказать о себе. Однако что же ему рассказывать? Его, возможно, посчитают сумасшедшим, ведь он поехал за чем-то крайне фантастичным и невозможным, за чем-то, что, вероятно, не существует. Что же сказать? Что скрыть, а что выставить как правду? Молодой человек собрался с мыслями и начал: — Мое имя — Аксель Окерлунд. Я — придворный композитор у Её Величества, и сейчас я путешествую в поисках вдохновения.— тут Аксель прикусил язык, дабы не сболтнуть лишнего. "Только бы не выставить себя сумасшедшим параноиком, только бы не оттолкнуть от себя этих людей", — подумал он. В конце концов, эта навязчивая мелодия, что тревожит его во сне, всё не исчезает и преследует и наяву. Всё больше и больше он становился одержимым этой мелодией, той, что заставляет трепетать людские сердца. Он был композитором, и, говорят, даже неплохим, раз удостоился звания композитора Её Величества, но по-прежнему считал себя ничтожным. Ни одно из его сочинений не приблизилось к желаемому — к мелодии Вселенной — к тому самому идеалу, что снился ему по ночам. Словно маньяк, блондин проводил целыми днями в поисках причудливой гармонии звуков, вслушивался в каждый шорох, в любой звук при дворе и вне его. Он был перфекционистом — он хотел было разорвать все свои записи композиций к чертям, потому что видел, слышал их нестройность, ничтожество, несовершенство. В погоне за идеалом он терял многое: его прекрасная жена ушла от него, придворные крутили пальцем у виска, разговаривая о нём, и шарахались в сторону когда его замечали. "Безумец". — говорили одни, "бедный гений", — сетовали другие, а Аксель не слышал ничего, кроме бесконечного потока белого шума, бесполезной болтовни, ни одного нового звука, лишь пошлятина, банальность, звуки, которые он слышал каждый день на протяжении вот уж скольких лет. Даже шелест листьев уже выводил его из себя — такой пустой звук, из которого уже ничего невозможно выжать, ни единой ноты, ничего нового. И вот — однажды он услышал кое-что новое. Миф, выдумку, сказку для детей, за которую он уцепился, как утопающий за соломинку. Небольшой городок монахов, город просветления, где каждый может найти ответ на свой вопрос. Город, где он сможет найти секрет идеальной композиции, мелодии мира, музыки вселенной. Аксель стал одержимым. Он бросил всё — лишь бы найти этот город, лишь бы доехать. У него были средства, композитор мог себе это позволить. Никто больше не смог его уговорить. Он увидел Янну прямо перед отъездом. Она была суровой и холодной. "Ты безумец. Но ты волен делать всё, что хочешь", — сказала она. Это были её первые слова за несколько лет молчания — и последние слова, которые он услышал от неё. Никто больше не верил в него и в его мечту. Никто не будет сожалеть, если безумный композитор исчезнет. Ничего больше не держало Акселя при дворе, Королева отпустила его, и он уехал. Он — безумец. Он — параноик. Мелодия в голове звучала всё громче и громче с каждым днём. Аксель помнил, что воспроизвести её у него получилось только однажды — и он был загипнотизирован ею. Это было давным-давно, когда он был только начинающим композитором. Если бы у него получилось воспроизвести эту мелодию хотя бы ещё раз... Аксель шумно выдохнул. В конце концов он преодолел слишком долгий путь, так и не найдя ту деревню. Возможно, ему стоит повернуть назад? Вернуться ко двору с опущенной головой и запереться в своём кабинете, дабы не слышать чужие смешки и шёпот в его адрес. Ему уже нечего терять. Кроме жизни. И эти люди спасли его, но обязательно ли было его спасать?... — Я направлялся в один город, но, кажется, я заблудился. А может, и нет такого города вовсе, и я иду по ложному пути. В любом случае, я благодарен вам за моё спасение.— эти слова светловолосый произнёс абсолютно сухо, без эмоций, его голубые глаза остекленели. Большая разница, узнают ли они о его сумасшествии или нет? В конце концов он уедет отсюда, и сможет направиться куда угодно. Куда лошадь его поведёт, хоть к Сатане на бал, хоть в пучину морскую — в любую точку пространства-времени. Уже всё равно.