Багровая мелодия

Лили сидела на широком подоконнике в библиотеке и смотрела в сторону леса. Ещё немного и обед, а дальше — однообразные дни и ночи, которые Лили не могла скрасить, как ни старалась. На протяжении стольких лет, проведённых под крышей этого замка, было слишком мало развлечений для такого длинного периода жизни. Жаль, что она родилась бессмертной, по крайней мере, по человеческим критериям. Лили уже давно перечитала все книги в этой огромной библиотеке, она перепробовала самые разные занятия, от боевых исскуств до вышивания, и сейчас её увлекали только две вещи — рисование и музыка. Когда-нибудь и это ей наскучит, и снова придётся искать что-то новое, дабы убить время и побороть скуку. Так было всегда, так оно и будет, и лучше наслаждаться процессом, прежде чем удовольствие от него пропадёт. Библиотекой стали пользоваться не только по прямому назначению. С некоторых пор здесь появился рояль, за которым чаще всего и сидела Лили. К нему она и направилась, встав с подоконника. Она не знала, что бы сыграть, и чаще всего она импровизировала. Так было и в этот раз. Когда Лили села за инструмент, она не стала управлять пальцами, и мелодия полилась, как будто сама по себе. Лили не смотрела на клавиши, которых касались её пальцы. Её взгляд упал на одну из картин на стене, на которой был изображён щит, а на нём — голова чёрного единорога с фанфарами по бокам. А пальцы всё играли и играли, и эти звуки как будто вводили её в своеобразный транс. За всем этим наблюдал Аксель, словно завороженный. Он попал сюда случайно, толкнув наугад одну из дверей, и оказался в библиотеке. Он заметил Лили раньше, чем она должна была заметить его, однако девушка была погружена в свои мысли, и Аксель решил по возможности не шуметь, дабы скрыть своё присутствие и избежать неловких вопросов. Но то, что удержало его от побега из библиотеки, был рояль. Само присутствие музыкального инструмента вселяло в композитора очень тёплое чувство, как будто он узнал старого друга, которго не видел много лет. Аксель решил уйти из поля зрения Лили и спрятался за занавеской одного из окон. Он видел, как Лили прошла к инструменту, и затаил дыхание, когда девушка начала играть. Он услышал нечто невероятное. Звуки, которые никогда в жизни не звучали бы вместе, слились в какой-то причудливой гармонии. Мелодия, которая разлилась по помещению, была будто бы одновременно создана из самого возвышенного и самого демонического, что есть на земле. Кто же мог так, играючи, перевернуть всё представление о музыке, о стройности звуков, о правилах построения мелодии и переделать в нечто невообразимое и прекрасное одновременно? Звук извлекал всего лишь один инструмент, но от шока Акселю казалось, что сразу несколько разных. Наконец до него дошла одна мысль: это то, что он искал! То самое новое звучание, которое может вдохновить его, Акселя, на написание мелодии вселенной! Музыка захватила композитора, и он от восторга хотел подскочить к инструменту, но он не был способен ни шевельнуться, ни сказать что — либо, пока играла музыка. Лили прекратила играть. Наваждение спало. Лили устремила бессмысленный взгляд в потолок, словно музыка отняла у неё все силы. Аксель, весь дрожа от волнения, приблизился к роялю, но всё же, Аксель не был в состоянии вымолвить ни слова, с восхищением глядя на исполнительницу. Наконец Лили его заметила. Она с удивлением посмотрела на молодого человека, который выглядел так, будто бы его молнией ударило, причём несколько раз. Его слегка пошатывало, он весь дрожал, так что Лили на миг подумалось, а не маньяк ли он. Он так неожиданно появился рядом с инструментом, да ещё этот странный взгляд и бешенный пульс… Однако Лили была не из пугливых, и самообладание к ней вернулось быстро. — Что вам нужно? — спросила она — О п-простите, я, я не х-хотел вас отвлекать… — заикаясь, начал Аксель. — Я п-просто хотел сказать, чт-что вы прекрасно играете! Г-где вы так научились, кто композитор сего шедевра? Это Лили озадачило. Интересно, как ей вести себя в этой ситуации, когда жертва сама бежит в руки охотнику? Предположим, ей было наплевать на запреты на общение с самого начала, однако она не знала, что всё произойдёт именно так, да ещё и в первую же ночь после знакомства. — О, ничего, вы меня нисколько не отвлекли. Я как раз закончила играть, — как можно приветливее начала Лили. — Что касается композитора — это была импровизация, а моим учителем и вдохновителем всегда был и остаётся Амдусиас, я думаю, вы, может быть, слышали о нём. — Стыдно признаться, но я впервые слышу о таком композиторе. — сдавленно проговорил Аксель. Как же так! Если существует настолько прекрасный композитор, то это удивительно, что Аксель о нём ничего не знает! Надо было срочно узнать побольше о нём, что Аксель и собирался сделать. — Прошу, расскажите мне о нём — попросил он, и уже начал было внимать, однако ответ его разочаровал. — Люди мало что знают о нём. Где он родился, когда, сколько он жил — нигде одподлинно не известно. От него остались несколько малоизвестных последователей, и пару десятков произведений, если верить слухам. Однако, это всё же не мешает мне быть его преданной поклонницей. — На этих словах Лили почти с нежностью взглянула на герб с чёрным единорогом. — Так или иначе, вы прекрасно играете! Я даже хотел попросить возпроизвести то, что вы играли, однако раз это импровизация… — Аксель вздохнул. Если бы ему удалось услышать или получить эту мелодию в письменном варианте, то он бы проанализировал её, выявил бы её правила и закономерности, и смог бы составить нечто такое же прекрасное, но своё. — Насколько я помню, вы — композитор? — решила перевести тему Лили. Может быть, ей удастся втереться ему в доверие и именно сегодня полакомиться человеческой кровью. Надо только быть осторожной. И всё же, кажется она нащупала его слабое звено, так как молодой человек просиял. — Да, я состою на службе композитором у Её Величества, один из её приближённых. — Аксель тут же поник — Но, к сожалению, у меня был творческий кризис длительное время, и я не мог писать музыку. Именно поэтому я и отправился в путешествие. Лили поняла, что надо действовать быстро, чтобы вернуть ему хорошее расположение духа, иначе он мог уйти. — Тогда сыграйте мне что-нибудь из своих произведений. То, что вам нравится больше всего, — предложила она и встала из-за инструмента. Аксель сначала помедлил, но всё же подошёл к инструменту и сел за него. Лили облокотилась на крышку рояля и стала слушать. Аксель тронул клавиши и легко пробежался по ним, чтобы вспомнить ощущение от них. С каждой секундой его энтузиазм увеличивался. Он уже столько времени не играл на инструменте, что кажется, совсем забыл, как это делается, но желание играть неумолимо росло. Аксель помнил, какое из своих произведений он считал лучшим — сейчас оно показалось ему ничтожеством. Он тоже решил сымпровизировать. Это был рисковый шаг, и всё-таки он жаждал попробовать. Грянул аккорд. Потом ещё один. После него — третий. Пальцы начали играть всё быстрее и быстрее. В какой-то момент Аксель сам перестал понимать, что творит. Его кисти рук стали вдруг лёгкими, как перья, которые перелетали с одной октавы на другую, играя то в мажорной, то в минорной гамме. Внезапно, Аксель остановился, словно потерял нить своей музыки и попытался её найти. Он прошёлся глазами по клавиатуре, по роялю и вдруг посмотрел на Лили, прямо ей в глаза и… Музыка полилась вновь, но уже другая, намного прекраснее прежней. Он всё смотрел на Лили, а мелодия всё звучала, невыносимо чарующая и приковывающая к месту каждого, кто её слышал. Когда Аксель закончил играть, ему казалось, что прошла целая вечность с той поры, как он начал. Аксель будто бы вышел из транса и перевёл дух, улыбаясь. У него получилось! Он преодолел себя, у него снова появилось вдохновение! Конечно, то, что он сыграл, и близко не стояло с той захватывающей мелодией, которую сымпровизировала Лили, но это и не было тем, что Аксель выдавливал из себя раньше. Он был рад и не заметил, что с Лили произошло что-то странное. Она смотрела в одну точку, и её глаза с расширенными зрачками будто бы стали стеклянными.