Ена

В последнее время мне часто снится одно и тоже: Я бегу. Мое тело сливается с окружающим миром, я растворяюсь в нем. В ушах ревет ветер, он же и развевает волосы. Черные, как уголь, они взмывают к небу и падают к земле. Мои ноги щекочет высокая трава, сарафан желтым пятном слегка задирается, но мне все равно, ведь я наедине с собой. Стоит жаркое лето. Горло саднит от жажды, легкие горят, но я не сбавляю темп, наоборот, я бегу еще быстрее. Поле заканчивается небольшим озером, в которое я ныряю, не сбавляя шага. Долгожданная прохлада вырывает из цепких лап палящего августовского солнца. Всплывая на поверхность, я открываю глаза и вижу мир – сияющий, девственный, совсем не тронутый человеком. Только я и он. Казалось бы, обычный хороший сон, но просыпаясь, я чувствую лишь опустошение. Так произошло и сегодня. *** Проснувшись, я поняла, что больше не нахожусь в том маленьком иллюзорном убежище. Привычный запах дезинфицирующих средств ударил в нос, и я с неприкрытым раздражением спрятала голову под одеяло. Совершенно не хотелось открывать глаза, а уж тем более встречаться лицом к лицу с реальностью. К сожалению, мир, в котором я жила, отличался от того, которого я страстно желала в своих снах. - Доброе утро, - послышалось где-то за пределами одеяла. Я старалась не шевелиться и даже не дышать, вдруг меня сочтут мертвой и оставят в покое. - Ена́, я же видела: ты проснулась, - повторил строгий, но уже такой родной голос, - покажи мне скорее свое красивое лицо. Голос стал мягче. - Зачем? – Ответила я с холодностью и сомнением. - Затем, что настал новый день. Я промолчала. Мне не хотелось даже дышать этим воздухом, не говоря уже обо всем остальном. Почему земля не может разверзнуться и поглотить меня, забрав от ежедневных страданий? Видимо, не услышав мой ответ, гость начал стягивать с меня одеяло. Как бы я не пыталась перетянуть его обратно, сил у меня было гораздо меньше, чем у соперника. Отпустив края, я сдалась. В глаза ударил яркий свет. От привычной обстановки начало крутить живот: белые стены, белые полы, васильковые занавески, по бокам от кровати мониторы и тумбы. Больница. Моим соперником по перетягиванию одеяла оказалась медсестра - Лисель Александрова. Она добрая и заботливая, я бы даже назвала ее уютной. Сейчас ее зеленые глаза с легкой укоризной смотрели на меня. Больше всего ей не нравится тратить время впустую. - Надеюсь, ты больше не будешь капризничать, - сказала она, скрестив руки на груди, - у нас сегодня много дел. Под делами Лисель имела в виду процедуры. Раньше я уповала на них, искренне веря, что однажды произойдет чудо и они меня исцелят. Но чем больше времени я проводила в больнице, тем меньше у меня оставалось надежды, а самое главное – терпение тоже было на исходе. - Лисель, это бесполезно, - со стоном ответила я, забирая одеяло обратно. – Очередная недельная физиотерапия заканчивается, а я так и не почувствовала ничего ниже поясницы. - Вот с таким настроем мы и не можем ничего добиться, - ответила она, игнорируя мой вымученный взгляд. – Через час у нас гимнастика, так что давай-ка приведем тебя в порядок. С тобой позанимаются, потом ты поешь и, может быть, подобреешь. - Я в этом сомневаюсь, - буркнула я, когда Лисель, обхватив меня руками, пересадила в кресло. Пока медсестра проходила влажным полотенцем по моей коже, я оценивающе смотрела на свое отражение в зеркале, которое было вмонтировано в шкаф напротив кровати. В отражении я видела уже не себя, а марионетку, которой Бог – кукловод перерезал ниточки. Я смотрела на свои острые плечи и ключицы, которые выпирали настолько, что казалось, словно они вот-вот порвут тонкую кожу, на осунувшееся лицо, замученные повседневными бессмысленными действиями глаза, на покусанные губы. Мне резко захотелось убежать от собственного вида, но не могла, ведь я не владею половиной своего тела, поэтому я лишь опустила глаза, уставившись на свои ослабевшие ноги. Смотреть на них оказалось еще невыносимее: пижама висела на ногах словно ошиблись размером, поэтому я метнула взгляд на лицо Лисель, которая с чрезмерным вниманием работала с полотенцем. - Лисель, - резко спросила я, - я знаю тебя уже пять лет, но меня всегда мучил вопрос, почему у тебя такое странное имя? - Если так мучил этот вопрос, почему же не спросила об этом раньше? – С невозмутимым видом ответила она, промочив полотенце в блюдце. - Не знаю, было как-то неловко, - пожала плечами я. - А сейчас ты хочешь сказать, уже нормально? – С легкой улыбкой парировала Лисель. - Более чем. Лисель сдавленно выдохнула . - Мой папа очень любил корабли, - начала она, - знал каждую деталь, он даже собирал минифигурки лайнеров, пароходов, небольших катеров. Лисель – это вид паруса, который помогает остальным парусам поймать попутный ветер. Видимо мой отец нашел в этом нечто поэтичное, вот и дал мне такое имя. И в каком-то смысле имя оправдало себя. Я в некотором роде и являюсь этим парусом… для тебя и остальных моих пациентов. Я помогаю вам поймать этот попутный ветер. - Звучит, конечно, красиво, но слишком… - Сладко? – Хихикнув, продолжила медсестра. - Да, есть такое. - Но твое имя тоже весьма поэтично, - сказала Лисель, убирая полотенце. – Ты знала, что имя Ена означает «жизнь» и «жертвенность»? - Ты это придумала что ли? – Вытягивая руки, сказала я, пока Лисель натягивала на меня футболку. - Нет, когда я услышала, что ко мне поступила девочка с таким редким именем, посмотрела его значение из любопытства. Имя говорит, что ты легко идешь на жертву ради ближнего, ты готова отдать все, ради счастья другого человека. - Пф, ну уж нет, - закатив глаза ответила я, - я эгоистка и собственница. Я совершенно не готова жертвовать чем-то ради какого-то там человека. - Может ты пока не нашла такого человека? - Лисель, мне и не нужен никто. (Просто я никому не нужна) - Так, ладно, у нас есть еще двадцать минут перед процедурами, я пока схожу посмотрю, все ли готово, а ты сиди и жди меня. – Сказала медсестра, строго пригрозив пальцем. - Ну, убежать я точно не смогу, - сказала я, указывая на коляску. - Жди. На этой ноте, Лисель закрыла за собой дверь, оставив меня наедине с тишиной, которую прерывал лишь гул аппаратов. После того как медсестра ушла, прошло минут десять, а я так и не шелохнулась, лишь изредка выбивая дробь на ручках кресла-коляски. Я не видела смысла передвигаться по маленькой палате, ведь в ней даже развернуться стоило больших усилий. Я предпочла поберечь свою энергию. Обычно в моей голове крутились бы тысячи мыслей, но сегодня я думала лишь о сне, который преследовал меня уже больше нескольких месяцев. В нем не было ничего особенного, но он причинял боль даже сильнее, чем воспоминания об аварии. Во сне я была собой, прежней Еной, той, которая любила жизнь, ценила ее. Это обжигало. Внезапно меня пробрала дрожь, и я обхватила ладонями плечи. Надо бы отогнать эту мысль, но она как назойливая муха маячила в сознании. Раздражает, - подумала я. К моему счастью, дверь в палату наконец открылась и ко мне зашла Лисель вместе с доктором Полом. Пол был моим физиотерапевтом. Сегодня он выглядел слишком уставшим несмотря на то, что время на часах еще не достигло и десяти утра. Доктор Пол был среднестатистическим доктором в среднестатистической больнице. Ему было примерно пятьдесят лет, но я точно этого не знала, просто судила по его внешности. Его темные волосы давно тронула седина, лицо было в морщинах, но не слишком старческих, под глазами залегли тени от постоянных дежурств. Пол всегда носил халат поверх рубашки, в кармане халата виднелись три ручки, а на шее висел стетоскоп. Я никогда еще не видела, чтобы он им пользовался, поэтому у меня давно сложилось мнение, что это лишь «докторский аксессуар». - Привет, доктор Пол, - через чур наигранно сказала я, помахав двумя руками с фальшиво натянутой улыбкой. Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы мои ноги «крутили» словно кукольные. Это вообще выглядит абсурдно, когда ты лежишь, уставившись в потолок, пока твои ноги мнут и выворачивают. - Ну что, ты готова, Ена? – На выдохе спросил доктор. - А ради чего еще я живу, - ответила я, - только и жду, что кто-то потискает мои «мертвые» конечности. - Ну, они не совсем мертвые, - перебила меня Лисель, - они просто отключились от твоего мозга. - Лисель, я знаю, что такое паралич, мне уже не десять. Просто я не вижу смысла реанимировать то, что «отключилось» шесть лет назад. - Мы не реанимируем, милая, - сказал доктор, - мы поддерживаем тонус мышц. Именно поэтому ты приезжаешь в клинику на недельные курсы раз в два месяца. Домашняя гимнастика тоже хороша, но мы работаем с … - С током, да-да, - продолжила я, - ток проходит через мои мышцы, они сокращаются, не давая им атрофироваться, - размахивая руками, закончила я. - Верно, - ответил Пол. – А теперь нам пора. Как только врач договорил, Лисель схватила ручки коляски, и мы выехали из моего маленького больничного убежища. Помимо запаха, в больнице меня раздражало то, как на нас смотрят персонал и посетители. Возможно, я это придумала, и никто на меня не таращится, но мозг отчетливо посылал мне жалостливые взгляды, которые пронзали меня со всех сторон. - Опять думаешь, что на тебя все смотрят? – Послышался голос Лисель. - Я не думаю, а знаю. – Буркнула я, опустив глаза на безвольные руки, которые лежали поверх розового одеяла. - Поверь, все заняты своими проблемами, - ответила медсестра и легонько погладила меня по голове. – Ты не думала подстричься? Твои волосы скоро опустятся ниже поясницы. - Нет, волосы – это моя гордость, единственное, что осталось от прошлой жизни. - Ты снова драматизируешь, Ена, - сказала медсестра, уже похлопывая по плечу, - жизнь не закончилась, она продолжается. - Да-да. – Ответила я, думая при этом обратное. Спорить мне совсем не хотелось. *** Чтобы попасть в кабинет физиотерапии нужно было подняться на два этажа выше. Ненавижу лифты. Всегда ощущение, что в нем мы умрем быстрее, чем доедем, еще и дурацкое чувство внутри, когда лифт резко поднимается или опускается… Но, к сожалению, никто не согласится переносить паралитика по лестнице, не говоря уже о коляске, которая, руку на отсечение даю, уже тяжелее чем я. Поэтому, я смиренно молчала, когда доктор Пол нажал на кнопку и лифт приветствующим звоном открыл перед нами врата в преисподнюю. В этой преисподней играла легкая ненавязчивая мелодия, которая вогнала бы в транс любого. Мысленно я благодарила вселенную за то, что нам нужно подниматься всего два этажа, а не двадцать, как это происходит, когда я только приезжаю в больницу. В кабинете физиотерапии меня как обычно ждала кушетка и белый потолок с восьмью лампами (я считала). Я должна была лежать около сорока минут, это в лучшем случае. Иногда процедуры затягивались, обычно это из-за сбоя какого-нибудь электрода, которого я случайно передавила. Перед процедурой мне делали гимнастику. Лисель в команде с еще одним человеком (в основном, это очередной студент) сгибали и разгибали мои ноги, крутили их по часовой и против часовой стрелки. Я же тем временем просто лежала, скучающе уставившись в потолок. Меня нервировало, что со мной работает кто-то помимо Пола и Лисель. Ощущение складывалось, словно я подопытная мышь. После гимнастики начинался следующий этап, я называла его «пикачу». К ногам подключали присоски, и как на электрическом стуле – пускали ток. Раньше, я слегка волновалась перед этой процедурой. Мне казалось, что вот-вот один из токов восстановит связь с моими ногами и сотня наэлектризованных игл поджарит мою кожу, но этого не происходило ни на первых процедурах, ни на пятнадцатых… Сейчас я с откровенным равнодушием лежала на холодном пластике и ждала пока к моим ногам подключат все проводки. Загудел аппарат, а это значит, что мои мышцы начали сокращаться, только я этого, как обычно, не чувствовала. На двадцатой минуте на меня навалилась скука. Лисель ушла на плановый осмотр, а доктор Пол вместе с неизвестным мне студентом с серьезными лицами заполняли какие-то документы. Раньше, на первых сеансах никто из них не отходил от меня ни на шаг, переживая за каждую мелочь, но сейчас все понимали, что ничего сверхъестественного не случится. Мне было скучно, да и есть хотелось, но посмотрев в сторону и так утомленного доктора, я передумала терроризировать его разными вопросами, как я это делала раньше. Обычно я спрашивала: не сошлись ли они с Лисель, или когда Пол заведет себе собаку, но на любой мой вопрос доктор Пол отвечал «у меня нет времени». Это касалось и Лисель, и собаки… Собаку было особенно жалко, ведь сейчас где-то сидит грустный пес в одной из клеток питомника и ждет, пока Пол освободится, но мне кажется, собачьей жизни на это ожидание не хватит. Студента трогать тем более не хотелось, все они выглядели как зомби, которых прожевал и выплюнул медицинский университет. Зеленоватая кожа, тени под глазами, впалые щеки. Это только в сериалах они свежие и энергичные, в реальности же все куда плачевнее. Все они вымученные и раздражительные. Они могут переплюнуть даже меня – паралитика со стажем. Я поняла, что ловить в этой обстановке нечего, поэтому я просто закрыла глаза. Шум машин убаюкивал. Думаю, не страшно, если я подремлю в оставшееся время. К сожалению, сон не приходил. В голове кружились мысли о недавнем сне, о доме, о семье. Лежать стало невыносимо. Хотелось уйти, но это было невозможно во всех смыслах. - Мне это так надоело, - подумала я, - какая разница, в тонусе мои ноги или нет? Я же все равно больше не смогу ходить, почему их совсем не отрежут, они одним лишь видом возвращают меня в прошлое. Это словно перед глухим человеком маячить гитарой, или слепому рассказывать о красивом закате. Больно и бессмысленно. Пока я злилась, время подошло к концу. Мы закончили ненамного раньше. Доктор Пол подошел ко мне и с уставшей улыбкой похвалил: - Ты сегодня молодец, - сказал он и по-отцовски погладил меня по голове. - За что вы меня хвалите, я же просто лежала? - Вот именно, ты «просто лежала»: ни вопросов, ни допросов, - со смехом ответил врач. – Я даже удивлен немного. - Не обольщайтесь, это мой вам подарок в честь последней физиотерапии, но через два месяца я составлю целый блокнот вопросов, и на каждый вы мне ответите! – Скучающе говорила я, пока Пол пересаживал меня в коляску. - Ну, у меня по крайней мере есть два месяца. - Поверьте, это произойдет быстрее, чем вы думаете. - Что ж, не буду вас задерживать, - перевел тему доктор. - А Лисель меня не заберет, я ее не вижу? - Я окинула взглядом кабинет. - Видимо, нет. Но, думаю, ты сама сможешь добраться. - А как же лифт? Я не дотянусь до кнопки. - Могу отправить с тобой Тоби, пойдет? От этой фразы Тоби повернулся в нашу сторону, и его мертвецкие глаза сверкнули злобой. Он явно не горел желанием мне помогать. Что ж, не особо-то и хотелось. - Н-нет, - протянула я, - я сама доберусь, а на кнопку попрошу нажать кого-нибудь из персонала. - Вот и чудно, - ответил доктор Пол. Видимо, он слишком обрадовался, что смог от меня избавиться без лишних усилий. Мне открыли двери, и я выехала на своем больничном «транспорте». Как и ожидалось, мне хотели помочь почти все. Конечно, всем приятно пожалеть бедную дефектную девочку. Раздражает. *** До своей палаты я добиралась дольше, чем когда мы ехали на процедуры. Без Лисель даже с натренированными руками было тяжело. Когда я заехала в свою «комнату», на зарядке звонил телефон. Я не успела подъехать к нему, поэтому вызов прекратился. На экране высветился номер моей сестры. Я набрала ее и приложила телефон к уху: - Алло, Ена, привет. – Послышался голос. - Ага, что-то случилось? - Да нет, мама просила передать, что мы заедем за тобой в три. - А почему не раньше? – Спросила я с досадой. - У нее какая-то деловитая встреча, - ответила сестра. - Со́фи, не деловитая, а деловая. - Н-ц, да какая разница? – раздраженно гаркнула она. - В любом случае мама застряла в офисе со скучными людьми на полдня, а я сижу одна дома с Тефтелькой. - Ну, ты хоть с Тефтелькой и дома, а я одна и в больнице. Дай ему печеньку и скажи, что это от меня. - Ага, конечно, уже бегу. От этих печений он действительно на тефтельку похож. Не мопс, а шарик на четырех лапках. Ладно, я бросаю трубку, скучаю по тебе. - И я по тебе. Вечером увидимся. Пока. Послышались гудки. Моей сестре Софи двенадцать, она младше меня на пять лет, раньше мы с ней были схожи как две капли воды и внешне, и по характеру, но потом я изменилась. В любом случае мы не перестали быть друг другу лучшими подружками и хорошими сестрами. Софи – одна из немногих, кто поддерживает меня, несмотря на свой юный возраст. Но, к сожалению, иногда она бывает крайне невыносимой… Подростки… Через пару минут ко мне зашла Лисель. Она пересадила меня на кровать и поставила поднос с завтраком. - Почему ты не сопроводила меня обратно? – Слегка обиженно спросила я. - А вот почему, - ответила она и развела руками: на подносе стояла тарелка с горячей рисовой кашей, зеленый чай, яблоко и карамельный пудинг. – Я же знаю, единственное, что держит тебя в этой больнице – наш пудинг. - Да, ты права, - согласилась я. Пудинг разбирают почти сразу, теперь понятно, почему Лисель куда-то ушла. - Это тебе на прощание сказала она и протянула ложку с пудингом ближе ко мне. - Спасибо. После завтрака Лисель ушла. У нее должен быть обход других пациентов, поэтому я наслаждалась своим одиночеством, листая ленту с фотографиями друзей в интернете. Учебный год подходит к концу, и все мои одногодки – будучи старшеклассниками, гуляют и веселятся. Когда-то и я развлекалась вместе с ними, правда нам тогда было лет по одиннадцать. От этой мысли мне стало не по себе. Я выключила телефон. На часах была половина двенадцатого. Я ломала голову, не зная, чем себя занять. Я могла сейчас собирать вещи, если мои ноги были бы в оптимальном состоянии, или могла бы пойти прогуляться по коридору, если, опять же, мои ноги были здоровы. Поэтому лучшим решением для меня было просто лечь спать. Идея оказалась неплохой. По крайней мере, мне так казалось.