Ена

Как-то Лисель сказала, что значение моего имени «жертвенная». Жертвенность – есть любовь. Любовь в высшем ее проявлении. Раньше я этого не понимала. Совсем. Стереть с лица земли ошибку прошлого, исправить все, пожертвовав собой – вот мое предназначение. Не быть счастливой, не прожить жизнь полную воспоминаний... Просто исправить чужую ошибку. Люди никогда не будут достойны даров небес. Они скорее превратят земли в ад, чем возделают почву. Моя жертва во имя мира, во имя любви к нему. По крайней мере, я надеялась на это. Звезда не раскалывалась. Хранителей не существовало. Баланс не прерывался. Огонь потух, и лишь белая дымка очертила закат времен, порождая новые – чистые, не затронутые алчностью человеческой природы. Тишина. Забвение. Покой. Жестокий урок был усвоен. *** Прошло несколько недель с момента, как я проснулась в чьей-то спальне. Открыв глаза, я не сразу поняла кто я и где нахожусь. Я видела лишь звезды на потолке. Помню, как громко закричала, когда вместо того, чтобы встать, я упала на пол. Правая рука саднила. На ней был свежий порез. В комнату забежали незнакомые мне люди. Я пыталась пятиться от них, но они, как назойливые мухи, обклеили со всех сторон. А ноги... Я их не чувствовала. Почему? Кто-то плакал, кто-то упал в обморок, а я лишь смотрела на всех испуганными звериными глазами. Кто все эти люди? *** Позже меня куда-то отвезли. Мы ехали медленно, но желудок все же скрутило и меня вырвало. Я помнила базовые вещи такие как больница, врачи, машины, телефон, интернет, но совершенно позабыла лица и имена когда-то близких мне людей. Женщина, назвавшаяся моей мамой, сказала, что я пропала почти два месяца назад. По ее словам я была в комнате, мы поссорились, она заперла меня на ключ, а утром спальня была пуста. Некоторые уникумы предположили, что я вылезла через окно, совсем позабыв про степень инвалидности. Тогда мама сообщила о похищении. Как выяснилось, поиски не увенчались успехом. Пытаясь вникнуть во все новые детали, я сидела в кресле, постоянно касаясь шеи. Было ощущение, словно я потеряла нечто очень важное. После дневных мучений с врачами, психологами и полицией, ночью меня терзали кошмары, от которых я подскакивала в слезах. Спящий рядом пёс начинал лаять от крика, на который сбегались все жильцы. Во снах я постоянно видела чьи-то лица и события. Иногда, когда кошмары отступали, мне виделись пейзажи: озера, поля, холмы. Несмотря на это, утром я все равно смахивала слезы. Душа была не на месте. Со временем, воспоминания прошлой жизни стали возвращаться, и вроде все начало налаживаться, но во мне что-то оборвалось. Я что-то потеряла. Но что? *** - Снова летаешь в облаках? – Ткнула меня в плечо сестра. Я дернулась: - Прости, Тара. - Опять? – Закатив глаза, цыкнула девочка. – Я Софи. Со-фи. – Повторила она. – Не Тара. Что за имя такое? Я пожала плечами: - Не знаю. - Порой мне кажется, что это не ты вернулась. – Пробурчала Софи, потирая глаза. - Я тебя снова расстроила? – Я прикоснулась к ее руке. – Прости меня. - Ты только и делаешь, что извиняешься. – Она отстранилась. - А что мне еще остается? – Всхлипнула я. – У меня ничего не получается вспомнить, а все вокруг только и делают, что давят. Каждый день меня пичкают таблетками, словно я сумасшедшая. Каждый день меня обследуют врачи и допрашивает полиция. Ночью, запирают окно и дверь. – Я сорвалась на крик. – Вокруг нашего дома постоянно ошиваются чужаки. Этот мир такой громкий! – Я закрыла уши руками. - В чем моя вина? Софи осторожно прикоснулась ко мне: - Тебе только так кажется. – Прошептала она, поглаживая меня по спине. - Это все пройдет. - Ты ведь тоже считаешь меня чокнутой, да? – Я посмотрела на сестру заплаканными глазами, на что та потупила взгляд. Я горестно рассмеялась, утирая щеки: - Может для вас ничего не изменилось, но для меня здесь все стало чужим. - Ена, - мягко начала девочка, - врач сказал, что это посттравматический синдром, помнишь? Ты испытала что-то такое, от чего твой мозг пытается тебя огородить. Каждый из них говорил одно и то же, кидаясь заумными терминами, вычитанными из книжек по нейропсихологии. Только вот никто не решался просто выслушать и поверить в мои слова. Конечно, гораздо проще было считать меня поехавшей девчонкой. - Софи, я устала. - Ну вот, ты снова от всех закрываешься. – Ответила сестра, слезая с моей кровати. – Я уйду, отдыхай. И да, завтра мы едем на плановый осмотр к доктору Полу. Это мама просила передать. - Я не хочу. - Тихо прошептала я, но Софи не услышала. Когда дверь захлопнулась, я скатилась в подушки. Я была дома в целости и сохранности. Меня нашли... Точнее, я нашлась. Однако вглубине... где-то под сердцем что-то усердно ныло. Я скучала... Только по чему или кому я так сильно скучала? Все вокруг были счастливы моему появлению, но мне... Уж лучше бы я не возвращалась вовсе. Плечи затряслись. Я спрятала лицо в ладонях, чтобы даже стены не увидели моих очередных слез. *** На пороге больницы, меня встретила женщина лет сорока. Она широко улыбнулась, когда я подъехала ближе. Стоило ее лицу поравняться с моим, я тут же вспомнила эти ярко-зеленые глаза: - Ли-лисель? – Неуверенно спросила я, на что женщина радостно, словно ребенок, взвизгнула, принявшись меня обнимать. - Да-да, верно! Мое золотко меня помнит… Немного сконфуженно, я замерла в ее объятиях. *** Когда к ногам подключали провода, от нервного напряжения с меня градом стекал пот. Я лежала на холодной кушетке, судорожно сжимая края больничной футболки. - Успокойся, милая. – Нежно сказала Лисель, обтирая меня полотенцем. Оно пахло чем-то знакомым. - Этот запах…? - А, это ромашки. – Улыбнулась женщина. – Правда приятно пахнет? Совсем недавно больница сменила поставщика. Я зажмурилась. Запах цветов все еще стоял в голове. Почему-то захотелось ромашкового чая. - Как у нас дела-а? – Спросил мужской голос. Я посмотрела на мужчину, а он в ответ – на меня. - Доктор Пол. – Подметила я, прочитав его нагрудный бейдж. Он утвердительно кивнул: - Пока тебя не было, кое-что произошло. – Заговорщицки пробубнил он, кивая в сторону медсестры. Я мало понимала, что должно было произойти и что произошло на самом деле. Подойдя ко мне, женщина вытянула руку на безымянном пальце которой красовалось кольцо. Пол протянул свою. Парные кольца. - Теперь ты перестанешь нас доставать с вопросами о помолвке? – Подтрунил меня Пол. Впервые, я искренне улыбнулась. Хоть для кого-то этот мир не есть одна большая угроза. *** Я проснулась, когда заиграл рингтон телефона. Софи сидела рядом. Девочка чертыхнулась, выключая звук. - Прости-и-и… - Протянула она, хлопнув в ладоши. - Та… - Запнулась я. – Софи? Девочка взяла меня за руку. - Ай. – Скривилась я. - Ой, прости. Рана еще не зажила? – Она посмотрела на повязку. - Как видишь, – я пожала плечами. – Даже не помню откуда она. - Как откуда? – Выгнула бровь сестра. – Ты приехала с ней в последний день. Странно, что за месяцы рана так и не затянулась. – Хмыкнула сестра. – Не такая уж большая. Я выпрямилась: - Я куда-то уезжала? *** Сестру крайне удивило, что я без ведома мамы вызвала такси. Меня переполняла надежда: Софи знала адрес места, где я была в последний раз. - Поехали. - Сказала я, вложив в голос всю свои настойчивость. Сбежав из больницы, если вообще можно так сказать про колясочника, мы ехали, как на иголках. Точнее я. Сестра была спокойна. На улице стояла пасмурная погода. Ветер обдувал со всех сторон. Высадив нас на улице с цветастыми домами, моя юная спутница немного растерялась: - А дальше-то куда? Я оглянулась по сторонам. Что-то внутри отзывалось, но понять эти чувства у меня не получалось. - Может прогуляемся, вдруг тебя заметят и вспомнят. - Не уверенна в этом. – Нахмурившись ответила я, плотнее завязывая шарф. Софи катила меня по узенькому тротуару, вдоль небольших домов. «Хотела бы я тут пожить», - пронеслось у меня в голове. - Дежавю, что ли…? – Буркнула я себе под нос. - Что? Ты что-то сказала? - Просто в голову пришла мысль, о которой я уже думала, ну, мне так кажется. Софи хмыкнула, продолжая катить коляску. Подъезжая к угловому дому, я нахмурилась, подав знак остановиться. На крыльце сидел мужчина лет сорока. При виде нас, он поднялся со ступенек и махнул рукой. Мы с сестрой переглянулись. *** Точно в срок. – Печально улыбнулся тот. - А мы знакомы? – Спросила я. - Можно и так сказать. – Хмыкнул он. – Меня зовут Фес. – Мужчина протянул мне конверт и маленький бархатный мешочек зеленого цвета. – Возьмите. Неуверенно я приняла их из рук незнакомца. - Что это? - Не спрашивайте. Просто как будете дома, прочтите. На этих словах, он окинул нас тоскливым взглядом, а затем зашел в дом, оставив после себя смешанное чувство. *** Мы сидели в кафе на этой же улице. Телефон Софи разрывался от звонков, пока та делала заказ. Я же крутила в руках странную вещицу, – маленький стеклянный осколок. «И что это?», - я нахмурилась. Рядом лежало письмо, но у меня не хватало смелости его открыть. - Так и будешь тупо пялиться на конверт? – Съязвила Софи, неся поднос с едой. - Не могу решиться. – На выдохе ответила я. - Тогда оставь на потом. Я кивнула в сторону лежащего телефона, пытаясь перевести тему. - Позвони маме. - С дуба рухнула?! – Выпучив глаза, прикрикнула девочка. – Я пока в смертники не записывалась. - Она же волнуется, Софи. – С укором ответила я. Девочка закатила глаза. - Ладно, смс напишу, и только. *** Лежа в постели, я слушала, как за дверью мама отчитывает сестру. Я знала, что буду следующей в очереди на взбучку. Щелкнула дверь. Виктория Орсель с высоко поднятой головой села рядом со мной. - Ена, я знаю, что у нас сейчас не самые лучшие времена… - Начала она. - Не вини Софи. – Перебила я. – Я заставила ее поехать со мной. - Зачем? - Она единственная знала адрес места, где я была в последний раз. Мама жестко втянула воздух: - Ты понимаешь, что это было крайне глупо?! Кто знает, что это за… - Там было красиво. – Снова перебила я женщину. – Как в фильмах. - Знаешь… - Она устало потерла переносицу. – Возможно, во всем изначально виновата… я. Думаю, я задушила тебя опекой, вот ты и сбежала. - Не думаю, что я сделала это нарочно. – Нахмурилась я. – Ощущение, словно это вышло случайно. Мама усмехнулась, потрепав меня по волосам. - Хороша же случайность. - Мам… Мне кажется, что я была не в плохом месте, ну или не совсем плохом. Женщина смолкла. - Я не могу…, не могу… - я запнулась, - у меня не выходит вспомнить, но чувства такие, словно я до боли по чему-то или кому-то скучаю. Ночью, во снах всплывают мутные образы, отголоски, смех или плач, - я зарукоплескала руками. Что если мне там было хорошо? – Я с мольбой уставилась на маму, в надежде, что та поймет. - Неужели стокгольмский синдром? – Выгнула бровь женщина. Я спрятала лицо в ладонях. - Не стоило тебе этого рассказывать. Ты мне, как всегда, не веришь. - Пойми, я не стараюсь делать тебе хуже, просто…, как бы ты поступила на моем месте? Твоя неходячая дочь пропадает из закрытой комнаты на несколько месяцев, а когда возвращается ведет себя очень странно и говорит, что хотела бы вернуться… - Но я не говорю этого. - Все к этому и идет, дорогая. – Она хлопнула по одеялу, а потом встала. – Насыщенные у нас с вами дни, девочки. – Устало пробормотала она. – Надеюсь, все сгладится, и ты перестанешь нести подобную чушь. - Чушь? - Встрепенулась я. - Для темя мои чувства - чушь? Мама наклонилась ко мне и чмокнула в лоб. - Выспись, я не буду запирать дверь. - Ты меня вообще слышишь?! - Давай отложим этот разговор до завтра? Ничего не ответив, я проводила маму взглядом. Куда я попала... Что, если я правда хочу туда вернуться? Достав кристаллик, я покрутила его в пальцах. - С ним было письмо. – С натягом произнесла я, пытаясь дотянуться до сумки, лежащей на тумбочке. Ухватив конверт влажными от волнения пальцами, я осторожно вскрыла край. Развернув розоватую бумагу, я впилась в изящно написанные строки:

«Наследнице. Здравствуй, Ена. Думаю, сейчас ты в крайней растерянности, но это нормально. Со мной было так же в первое время. Все воспоминания вернутся если ты, конечно, сама того захочешь. Тебе дали выбор: жить дальше, не вспоминая или… Мне очень жаль, что я не побеседовала со своим протеже с глазу на глаз, но видимо так сложились звезды: мое время вот-вот истечет. Думаю, ты поняла, о чем я. Мой сын должен был передать тебе маленький подарок от меня, - кристалл. Раньше у тебя был похожий, но гораздо больше и могущественнее. А это лишь маленькая его часть. Если душа твоя не на месте, если тянет обратно, он сможет помочь. Главное, запомни: это дорога в один конец. Сделав выбор, назад уже не вернешься. Д.»

Дочитав, на глазах навернулись слезы. «Я не сошла с ума…» Сжав в руке осколок, я сосредоточилась на образах, крутящихся в моей голове уже несколько недель. «Все воспоминания вернутся, если ты, конечно, сама того захочешь», - повторила про себя я. - Я хочу, хочу, хочу их вспомнить. В ушах зазвенело, поток тысяч событий унес меня вглубь сознания. Одна за другой яркие картинки сменяли друг друга: падение в озеро, маленькая девочка, боль в ногах, большой дом, тоска, враги, друзья, танцы, веселье, смех, слезы, боль..., очень много боли, потери, жертвы, битвы. Абсолютно каждое воспоминание сопровождалось чьими-то грустными холодными глазами. Они заглядывали в душу, терзая ее на мелкие кусочки. Я вспомнила, как упала с обрыва защищая маленькую девочку... Ее звали... Тара. Вот почему это имя... Вспомнила, как холодил ноги пол, как камешки забивались между пальцев. Вспомнила заливистый смех рыжеволосого парня и теплые объятия... Рэна. Рэн. Черт возьми... Вспыхнули и последние события: так много боли, крови, криков. Я закрыла уши рукам, стараясь приглушить визг. Я была полна решимости. Я была другой: смелой, непокорной воительницей. Воительницей, что отдала свою жизнь. Но тогда... Я открыла глаза, полные слез: - Я умерла. Они думают, что я... умерла. - Промычала я в пустоту, давясь собственным хрипом. Я бросила их. Оставила его... Оставила его одного на такое долгое время. Мой дом был не здесь. Мой дом был... там. Он был там всегда. *** В Ониксе стояла солнечная погода. После того, как народу открыли глаза, прошло не больше пары недель. Прошлые беззаботные деньки канули в Лету. На смену им пришла жизнь во дворце, сопровождаемая тяготами людского принятия. Точнее, неприятия. Многие считали, что мы́ свергли «святую» Миллиарию, оклеветав ее во всех грехах. Навязанное мнение о сумасшедшей династии только сильнее распаляло неприязнь к моей персоне. Единственной поддержкой для меня стала семья и друзья. Они не дают мне сойти с ума. Я им благодарен. Каждый из них, как и я, учится жить по-новому. У кого-то хорошо получается, а кто-то все еще живет прошлым: рыжий дурень теперь ходит и хвастается каждому своим новым боевым шрамом, и тем, что побывал по ту сторону. Тербий принялся обучать меня правлению государства, несмотря на открытых противников из совета знати. Тара добралась до королевской библиотеки и теперь сутками не может оттуда вылезти. Даже Кантор, наш библиотекарь, пожимает плечами. Павана взяла под крыло Парию. Они вместе занимаются выпечкой и рукоделием. Недавно даже навестили ее семью. Что касается отца… Ему, как ни странно, тяжелее всех находиться в стенах замка. Он часто проводит время с лошадьми на холмах. Все, кто был в сговоре с Миллиарией, лишились своих титулов и были сосланы в города на отшибах. Там их заставили отрабатывать моральный долг, добывая уголь, камни и древесину. Некоторых казнили. Благодаря Парии, мы нашли лекаря, травившего… Ену. Вспоминать о ней... тяжело. *** Жизнь каждого из нас кардинально перевернулась. До сих пор язык не поворачивается сказать, что наш новый дом – дворец. Однако это не значит, что «дом» рад нам. Герцоги, графы, бароны - все, кто только мог, ежедневно выставляли меня сыном самодуров, подрывая даже маломальское доверие народа. Тербий призвал относиться к этому с холодом, как подобает крон-принцу. Только он не мог на себе ощутить тысячи глаз, смотрящих на тебя с подозрением и ненавистью. Спустя какое-то время, я нашел бывшую комнату Хины. Как она и говорила, за кроватью, в стене была спрятана шкатулка. В ней лежал дневник, фамильные перстни моих родителей и печать. Каждую ночь перед сном я листал пожелтевшие страницы. Почерк сестры был слегка корявым, а некоторые слова и вовсе не читались. Часто приходилось останавливаться. Пелена перед глазами никак не давала увидеть текст. Я теперь часто думал о сестре, о том, какой она была, чем увлекалась... Мы были знакомы с ней так..., так мало. «Сегодня мне подарили братика, а я хотела лошадь. Нянечка сказала, что братик куда лучше лошади. Хотя, откуда ей знать, если ни братика, ни лошади у нее не было?». - Я прыснул от смеха, прижимая ладонь к губам. Если я тогда только родился, значит ей было около восьми лет. Слишком умна для восьмилетки. «Стащила с кухни две булки со сливками, хотела поделиться с Леоном. Меня наругали. Ну я же не жадина, есть все в одиночку...». «Братец растет. Нянечки говорят, что он вырастет красавцем, но я вижу лишь маленького сморщенного тролля». С каждой страницей я понемногу узнавал ту юную светловолосую девочку, что ценой своей жизни пыталась меня защитить. «Сегодня виделась с матушкой в обедней. Когда придворная дама ушла, она достала из-под юбки книгу и начала читать прямо за едой. Когда вырасту, стану как она». Я снова перелистнул дальше. Почерк округлился, стал более изящным. Хине двенадцать: «За уроками встретила Доротею. Она пронеслась мимо меня вместе с придворной дамой. Леди Павана забавная, когда не ворчит». - Я нехотя улыбнулся. Хина виделась с моей... с Паваной. Наверное, она и Корна видела, а еще, где-то в том времени бегает маленький рыжий прилипала... «Настроение дома меняется. Забрела в крыло хранителей и встретилась с громилой. Он меня пугает. Доротея сказала, что его бояться не нужно, Костел - слуга короля, он наш защитник»; «Тайком выбиралась в город. Во дворце очень скучно. Отец и матушка все в делах королевства. Маленький принц постоянно с нянечками. Скорее бы тролленок подрос». - Она дала мне прозвище «тролленок»... - Пробубнел я, пролистывая в конец. Последние ее записи касались изменений родителей. Хине пятнадцать. «Сегодня матушка была не в духе. Она жаловалась на головные боли придворному лекарю. Приходила Доротея, она читала мне истории»; «Папенька озабочен матушкиным состоянием. Сейчас за нами с тролленком присматривают нянечки. Надеюсь, все будет хорошо»; «Мама заболела. Леон стал часто плакать. Отец переменился. Видела сегодня графиню и хранителей, они о чем-то спорили…»; «Хранитель Теллур наведывается к матушке чаще, чем лекарь. Я не видела отца уже несколько дней. Нянечку, что с нами сидела заменили. Сегодня матушка попросила спрятать их кольца и печать. Что происходит?»; «Сегодня искала Доротею, но ее нигде нет. Леди Павана сказала, что та домой уехала, но я не верю»; «Сегодня меня заперли в покоях. Во дворе не смолкают крики. С королевством..., нашим домом что-то происходит!»; «Я услышала то, что явно не должна была. Они управляли ими. Все это время, наши хранители управляли родителями! Мне страшно…», - это была ее последняя запись. Видимо в тот же день, Хина забрала меня из дворца, и мы сбежали. Будучи маленьким мальчиком я пообещал себе, что найду своих настоящих родителей во что бы то ни стало. Казалось, что тогда мне станет легче. Теперь я знаю все, но жизнь только усложнилась. Я даже задумывался о том, что было бы, не подружись я с…, и не… Неважно. Это уже неважно. *** Руки тряслись. Сегодня я им скажу, потому что решение принято. За окном лил дождь. Я смотрела на Софи, стараясь запомнить ее лицо в мельчайших деталях. «Почему у меня только один выбор?» На глазах навернулись слезы. - Ты почему ревешь? – Скуксилась сестра. - Потому что вы моя родная семья. – Шмыгнула носом я. Она шумно выдохнула, потрепав меня по волосам. - Слишком длинные. Обе, мы ждали маму. Она вот-вот должна была появиться в моей спальне. - Почему сначала мне не скажешь? – Не прекращала возмущаться Софи. - Вы обе должны это услышать. *** Когда я рассказала обо всем маме и сестре, в комнате повисла зловещая тишина. Мысленно, я уже представила, как они впопыхах собирают меня в психлечебницу. Но ничего не происходило. Вообще ничего. Мама прижала кулак ко рту. Софи схватилась за голову. - Докажи. – Выпалила Софи. – Докажи, что этот мир и эти люди существуют. Вдруг, это секта?! Я достала письмо от Доротеи. - Она сектантка. – Пробормотала сестра, передавая бумагу маме. – Точно. Мама неодобрительно кивнула сестре. Вспыхнув от злости, я достала осколок кристалла. - Вот. – Я протянула им вещицу. Мама взяла ее в руки, покрутив кончиками пальцев. - Стекляшка? - Да нет же. – Закатила глаза я. – Считай, осколок метеорита. Сестра еле слышно усмехнулась: - Без обид, Ёнчик, но ты говоришь, как самая настоящая сектантка. - Вы мне никогда не поверите? Мама устало выдохнула. - Ты терроризируешь нас этим псевдомиром каждый день, но родная, магии, как и пришельцев не существует. - Это не магия, это – энергия. Просто там… там все иначе, чем у нас пишут в книжках. - Все, достаточно. – Прервала меня женщина. – Я устала от этого бреда. Софи виновато на меня посмотрела, а затем поднялась вслед за мамой. - Хорошо. – Спокойно ответила я. – Просто не пугайтесь, когда однажды не обнаружите меня в запертой комнате. - Не неси глупости, дорогая. Я горько усмехнулась: - Странно, что я не замечала этого раньше. - Чего же? - Нахмурилась мама. - Ты никогда не принимала мои слова всерьез. - Что за чушь? - Фыркнула она. - Чушь? - Усмехнулась я. - Ты никогда не считалась с моим мнением, запрещала и критиковала все, о чем бы я тебя попросила. Ты билась в истерике и манипулировала мной, когда я сама пыталась принять решение касательно собственной жизни. Мне восемнадцать, а я знать не знаю о жизни вне дома. Сейчас ты снова пытаешься засунуть меня под стеклянный шар, а затем поставить на полку. Я хочу свободы. Хочу сама за себя решать и выбирать. Мне осточертела эта комната, эта коляска. Я жить хочу, а не прозябать до конца своих дней в этой клетке с няньками и врачами. - Давай-ка ты успокоишься. - Нахмурилась мама. - Завтра мы со всем этим наваждением спокойно разберемся. Мы тебя ценим, понимаем и очень любим. Ложись спать. - Но... Дверь закрылась. Послышался щелчок. «Ага, еще как любят», - подумала я, смяв ткань пижамы. Поправив подушку, я улеглась поудобнее, насколько это позволяли ноги. Кончиками пальцев я провела по бархатному покрывалу, а глазами прошлась по периметру комнаты: по розовым стенам, по кубкам и медалям почти семилетней давности, по книгам и игрушкам. Свет погас. По стеклу бил дождь. За дверью доносились голоса. Это мой последний день в этом мире. Последний день в клетке, ключ от которой уже в моих руках. Пора возвращаться домой. ЭПИЛОГ В огромном зале из грубого необтесанного камня слышались оживленные голоса. По красным и синим коврам расхаживали чьи-то ноги в ботинках с золотыми мысками. - Господа... - Произнесли золотые мыски. - Попрошу минуту вашего внимания. - Голоса стихли. - Мы собрались сегодня в связи с уникальным событием. Больше такой возможности не представится. В прошлом мы не успели воплотить наши планы в жизнь из-за чертовой Миллиарии и ее щенков, но теперь ни той, ни других нет. Престол свободен. - Но, господин, а как же молодой принц? - Спросил заливчатый голос. - Разве сенешаль Тербий не собирается водрузить корону на голову юного Траверса? - Дорогой мой друг, власть - дело тонкое. Думается мне, юнец и без того напуган. Получить власть легко, но вот сможет ли он ее удержать? - Ты хочешь его свергнуть? - Раздался еще один голос. Он источал ветхость. - Свергнуть? - Веселый смех разлетелся по каменным стенам. - Свергают власть, свергают короля. Леон - не власть и не король. Он лишь преемник, а как мы знаем, с ними частенько случаются несчастные случаи. - Но что скажет народ? - Тот народ, что готов растерзать юнца за убийство Миллиарии? - Хохот снова разлетелся по стенам. - Они будут только рады, уж поверь мне. - Тогда... - Неуверенно заговорил заливчатый голос. - Да здравствует новая власть. - Да здравствует новая эра, господа! - Произнесли золотые мыски! По залу разнесся звон хрустальных бокалов. Синий ковер окропили красные капли вина.