Безответная любовь омеги

      — Вау, — тихо разносится по тёмной комнате, едва озарённой светом фонарей с улицы. В ночных сине-фиолетовых тенях помещения на краю мягкой большой кровати подогнув под себя ноги сидит омега. Он находится далеко в своём разуме, плывя по неспокойному течению мыслей. Так сложно маневрировать среди скал неуверенности, страхов и комплексов. Но в этот вечер всё по-другому. Сегодня он следует за тёплым жёлтым светом маяка, который, наконец-то, загорелся спасительно ярко.       Губы расплываются в красивой квадратной улыбке под мягкими касаниями пальцев. Воспоминание о поцелуе греет душу и щёки юноши, а где-то в районе сердца начинает приятно покалывать. Первый поцелуй взаимной симпатии запомнится надолго, может навсегда. Омежка притягивает плюшевого тигра в свои объятия, осторожно укладываясь на постель, и прикрывает глаза, отдаваясь Морфею.       А на устах всё так же жжётся поцелуй.

***

      Утро встречает солнечными лучами, которые вовсю хозяйничают на кухне. Кругом прямо звенит свежестью, бодростью и весельем, пока в поле зрения солнечных рукавиц не попадает сонный Тэхён с взлохмаченными волосами и в помятой ото сна пижаме. Атмосфера тут же становится слегка ленивой, мягкой и аккуратно поблёскивающей уютом. Протирая ладонью глаза, Ким проходит к столешнице, тут же включая электрический чайник, и начинает творить завтрак. Спустя двадцать суетливых минут, Тэ уже сидит за столом и нежится в золотистых лучах, медленно потягивая черничный чай и поедая тёплые блины. От одной мысли, что сегодня не нужно на пары, Ким готов урчать как мартовский кот, но решает отделаться лишь улыбкой от уха до уха и зажмуренными глазами. Внезапно для омеги, его начинает греть не только солнце. Большие сильные руки ласково скользят по кругленькому животу, после трепетно и крепко обнимают, прижимая ближе к телу альфы, стоящего за спиной. Тэ-объевшийся сметаны кот-хён откидывает кучерявую голову назад и довольно смотрит на Чонгука. Старший невесомо целует омегу за ухом и в нос.       — Доброе утро, тигрёнок, — бархатный шёпот разносится мурашками по юному телу.       — Доброе, Чонгук-а, — протяжно отвечает младший, всматриваясь в лицо мужчины и отмечая изумительную игру света и тени.       — Почему ты так рано проснулся? — интересуется Чон, когда уже сидит на соседнем стуле, уплетая за обе щёки завтрак. — Я думал, у тебя сегодня выходной и ты проспишь до обеда.       — Неплохая перспектива, но я займусь этим с месяца шестого, — говорит Тэ, поглаживая живот и искря своими бездонными глазами. — На самом деле, я хочу работать у Соки-хёна пока я могу это делать. Мне там очень нравится, пусть это и не совсем мой профиль, — он застенчиво улыбается, немного краснея под пристальным взглядом возлюбленного.       — Это будет крайне дурацкий вопрос, но на кого ты учишься? Дизайнер? — предполагает альфа. — Ты просто так умело придумал, как оживить кухню и комнату, что мне пришло в голову нечто подобное, — продолжает Гук под удивлённым взором.       — Спасибо, Куки, — на его лице распускаются маки. — Я учусь на искусствоведа и, по идее, должен стать кем-то вроде критика, после выпуска. Но мне больше нравится что-то создавать, чем исправлять чужое. А знания, которые я получаю в институте, очень помогают в реализации задумок. Ведь я знаю неплохо разные стили, сочетания, как утяжелить обстановку и при помощи каких средств сделать её воздушной. Это всё очень интересно, а благодаря Хосоку, я могу использовать знания в деле уже сейчас. Он разрешает мне менять интерьер кафе. Не так давно по моим эскизам нам разрисовали стену у стойки.       — В таком случае, я должен это увидеть, — Чонгук допивает кофе. — Заскочу за тобой после работы, надеюсь, ты похвастаешь мне этим новшеством, — мужчина заговорщицки подмигивает.       — Тогда… Я буду ждать тебя, — отвечает омега и тут же исправляется, — точнее, мы тебя будем ждать. О, и, Чонгук-а, будь готов, сегодня обещали прийти хёны, после закрытия, они могут случайно… Ну… — Ким тушуется, стараясь подобрать слова.       — Не беспокойся, конфетка, — Чон нежно касается его лба и ерошит волосы. — Я понимаю, что твои друзья меня недолюбливают, но, я думаю, что смогу им понравится со временем, — альфа оставляет несколько поцелуев на пухлых щеках и идёт собираться: работу никто не отменял.       К сожалению, старшему в другую сторону, поэтому они прощаются на пороге квартиры, обнимаясь и целуясь, как будто пытаясь насытиться своим на весь день. Когда двери лифта скрывают Чонгука, омега возвращается в помещение и начинает собираться на работу. К удивлению Тэхёна, кафе находится почти в шаговой доступности от нового дома. Каких-то тридцать минут и вот его уже встречает красноволосый друг, сияя сердечной улыбкой и крепко сжимая в объятиях.       — Ты сегодня быстро, Тэ-я, — подмечает Хосок. — Чонгук подвёз? — играет бровями Чон и тут же хохочет на всё кафе, наблюдая за покрасневшим Кимом.       — Перестань смеяться, подсолнечный, — бурчит краснющий Тэ, почти сливаясь с вишнёвой расцветкой своего свитера. — Он хотел, но Куки ехать совершенно в другую сторону, а я вышел пораньше. Мне было интересно, за сколько я дойду, как оказалось, мы живём совсем близко.       — Это хорошо, — кивает Хо. — Раз ты уже здесь, и у нас есть свободное время, — он достаёт толстую разноцветную тетрадь и кладёт напротив тонсэна, открывая на нужном развороте. — Я тут кое-что написал, оценишь? Просто боюсь показывать сначала Юнги, а ты можешь сказать, какой будет реакция хёна, — шкодливая улыбка расползается по лицу Хоупа, а глаза молят младшего о «пощаде». Когда омега получает утвердительный кивок, он хлопает в ладоши, тут же поворачиваясь к чайнику и заваривая самый вкусный чай для любимого тигрёнка.       — Хён, это потрясающе! Волшебно, фантастически! — спустя три чашки тёплого напитка восхищается ТэТэ, горящими глазами смотря на Чона. — Юнги-хёну обязательно понравится! Я зуб даю, это будет вашим новым хитом!       — Ну, ну, малыш, не переборщи, — сияет Хосок от похвалы и треплет Кима по волосам. — Но раз ты в тако-ом восторге, то я обязательно дам тебе послушать запись первым, — и он снова заливисто смеётся, чувствуя чужие губы на щеке.

***

      — Ким Тэхён, признавайся, ты шантажировал этот сгусток оптимизма или сразу пытал, чтобы такое сотворить с его неприкосновенным владением? — почти совершенно серьёзно спрашивает Мин.       Кафе закрыто всего лишь десять минут, но друзья уже тут как тут. Шумят, болтают и смеются… Точнее, они всё это делали, пока Сокджин не заметил большое полотно, украшающее стену у стойки. Это был красивый натюрморт, с правильно выстроенной композицией: несколько лучших десертов заведения и фирменный стаканчик кофе с ярко выделенной надписью «wake up» на корпусе, на заднем плане угадывается веточка сирени. Утро добрым не бывает, но, смотря на эту картину, каждый понимает, что это не так. Всего лишь декорация, деталь интерьера, а передаёт всю суть «Daydream», распыляя солнечную атмосферу бодрости и свежести.       — Никого он не шантажировал, не выдумывай, хён, — отвечает Чимин за лучшего друга, одновременно с этим помогая Хо поставить приборы на их столик. — Ты прекрасно знаешь, что Сок~и готов душу продать за любой шедевр от ТэТэ.       — Вполне заслуженно, — встревает Джин, принося последние тарелки с булочками. — Наш Тэхён-и очень тонко чувствует реальность и людей, поэтому его даже самые простые эскизы поражают.       — Хё-ён, — скулит смущённый омега, накрывая щёки ладонями. — Ты слишком преувеличиваешь, и вообще, мы здесь собрались на посиделки, а не работу обсуждать.       — Как скажешь, помидорка, — улыбается Джун, являя свету свои ямочки, и тут же подхватывает смех старших, ведь Тэ умудрился покраснеть ещё сильнее.       За окном давно потемнело, но шестерым друзьям это вовсе не важно. В помещение светло и тепло, в руках чашки с горячим чаем, а в воздухе витает запах мяты, лимона и лаванды. Кажется, что рядом с компанией уют ощущается лучше всего, а может она является его источником. Парочки сидят в обнимочку, а «холостые» кидают колкие шуточки в их сторону, вызывая приступы смеха. Они обсуждают всё на свете, начиная с новой песни Хоби, заканчивая рассказом Джина об очередной выставке современного искусства, где большинство из художников даже представления не имеют, в каком стиле они творят, не говоря уже о смысле их произведений. Слышатся возмущения Мина, и завязывается дискуссия о творчестве, затянувшаяся где-то на полчаса. Но милая идиллия из хихикающего над Паком Хосока, лежащего на плече Юнги Намджуна, очередной дедовской шутки старшего Кима и квадратной улыбки младшего разрушается звуком открывающейся двери. Все тут же оборачиваются, в миг замолкая. На пороге кафе оказался высокий мужчина в кофейном пальто и белом свитере, а на его лице играла виноватая кроличья улыбка.       — Простите, но мы закры… — начал было Хосок, но его тут же перебил громкий возглас.       — Куки~!       Тэхён в один момент оказался рядом с альфой и уже хотел обнять, но внезапно смутился и потупил взор. Правда, тут же в удивлении поднял глаза на мужчину, который аккуратно заключил его в свои объятия. Ким широко улыбнулся, утыкаясь носом в чужую грудь. Тихий шёпот на ухо: «Прости, задержался. Я скучал», — и омега превращается в лужицу, ощущая крепкую хватку на своей талии.       — Кхм, я, конечно, всё понимаю, но что происходит? — первым от шока отошёл Сокджин.       Следом опомнился и Тэ, мило алея щёчками, он перехватил Чона за руку, переплетая пальцы, и потащил ближе к столику. Когда они оба стояли напротив ничего не понимающих друзей, младший нервно выдохнул и произнёс:       — Ребята, знакомьтесь, это Чонгук, мой…       — Альфа, — заканчивает за него мужчина.       Повисла гробовая тишина. Старшие альфы сверлили новоприбывшего злыми взглядами, хмурый Джун цепко ухватился за плечо Юнги и лишь парочка истинных была в абсолютном спокойствии и приветливо улыбалась «гостю».       — Тот самый альфа? — послышалось шипение Мина.       — Юнги, прошу… — Намджун пытался как-то остудить пыл своей второй половины.       — А что Юнги? — вдруг подал голос старший Ким. — Мы, по-твоему, должны его с распростёртыми объятиями принять? Когда он использовал нашего, считай, младшего брата в своих плотских утехах? Или ты забыл, с какими синяками Тэ ходил неделями? Или тебе напомнить, что он порой едва на ноги вставал? А как насчёт того, что наш Тэхён-и забеременел, а этот финт только на четвертом месяце появился?!       — Сокджин-ши, — раздался голос альфы, которого сейчас меньше всего хотели слушать, — я понимаю негодование и неприязнь каждого из вас. И я приношу вам свои извинения за своё поведение. Тэхён-а, прости меня, пожалуйста, — мужчина обратился уже к своему омеге, попутно осторожно усаживая младшего на его место рядом с Чимином. — Я, правда, тогда не заботился о здоровье Тэ и его состоянии. Но, будем честными, обвинять меня в «использовании», достаточно не корректно. Все мы взрослые люди и каждый из нас вправе выбирать, что ему делать со своей жизнью. У нас с ТэТэ была договорённость, что мы закончим встречи, как только один из нас скажет, что ему некомфортно или больше это не нужно. Мы были в равных правах, пусть и в таком циничном вопросе, — Чон был предельно серьёзен, пока говорил, но в тоже время ни на секунду не отпускал руки младшего, поддерживая его и чувствуя поддержку в ответ. — Сейчас, всё изменилось. И не надо думать, что это только из-за ребёнка. Сознаюсь, до меня долго доходило, почему Тэхён стал единственным омегой в моей жизни, почему я ждал с ним встреч и почему от одного его сообщения день становился лучше. Но я рад, что, всё-таки, понял, что для меня значит Тэ, и ещё больше рад, что он позволил быть рядом.       И снова пауза. Но она уже не тяготит, уже спокойно. Главная исповедь этого вечера прозвучала, её услышал тот, кому была важнее, а остальное… Остальное — ничто, когда за талию обнимает Тэхён с лучащейся улыбкой на губах. По телу растекается давно забытое тепло, а в сердце ярким пламенем любовь горит. И отвлекает от этой неги лишь пожатие руки «старшего брата» и дружелюбное:       — Приятно познакомиться, Чон Чонгук.