Беда не приходит одна

На следующий день Лань Ванцзи сидел в ланьши, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам. Ему было интересно, кто из братьев придет на занятия в этот раз и сможет ли он определить это. — Утречка, — сказал знакомый голос, и его обладатель сел на привычное место рядом с Цзян Чэном, зевая. — Я настолько хочу спать, что даже не смог заставить себя поесть… Лань Ванцзи скосил на него глаза. Вэй Сюань, понял он. Это было ясно по тому, как он подпирал рукой голову и сонно оглядывал комнату. А также по тому, что он не бросался на него с криками, пытаясь пошутить или обнять. Да, это точно не Вэй Ин. Лань Ванцзи заметил боковым зрением, как Цзян Чэн сверлит его подозрительным взглядом, буквально прожигая дыру насквозь. Очевидно, он знает, что Два Нефрита клана Лань в курсе этой истории. — У тебя синяки под глазами, — проворчал Цзян Чэн, разворачивая Вэй Сюаня к себе лицом. — Опять кошмары мучают? — Да нет, это и кошмарами-то нельзя назвать, — покачал головой тот. — Просто… события давно ушедших дней, так сказать. Не Хуайсан подвинулся ближе к ним и слегка заерзал на месте. — Вэй-сюн, а ты сейчас кто? Тот улыбнулся ему лукаво: — А ты угадай. Лань Ванцзи даже стало на секунду жаль, что этот вопрос адресован не ему. Уж он-то точно сможет ответить правильно и стереть это довольство с его лица. Какая самоуверенность — думать, что люди не смогут их различить! Это же так же просто, как запомнить три тысячи правил. — Вэй Ин? — предположил Не Хуайсан, и Лань Ванцзи все-таки не удержался и повернулся, посмотрев на него с укором. Не Хуайсан заметил его взгляд и стушевался. — Прости, Вэй-сюн, это слишком сложная задача для меня, вы вообще одинаковые… В этот момент один из учеников почти незаметно придвинулся к троице ближе, при этом смотря в абсолютно противоположную сторону. Со стороны казалось, что он увлеченно что-то изучает, но от Лань Ванцзи не укрылся интерес, блестевший в его глазах, и поворот головы — удобный для того, чтобы идеально все слышать. — Не угадал! — радостно засмеялся Вэй Сюань. — Я — Вэй Н… — Хватит шуметь, — резко прервал его Лань Ванцзи. Вэй Сюань замолчал и удивленно огляделся по сторонам. Приглашенный ученик тут же отвернулся, но Вэй Сюань, кажется, это заметил. — Су Шэ, — позвал он добродушно, — ты хотел что-то спросить? — Нет, — быстро ответил тот, отводя глаза, — просто задумался. — Ладно, — пожал плечами Вэй Сюань, — но если что — спрашивай, не стесняйся. Мы же боролись вместе с бездонным омутом, так что мы почти друзья. Су Шэ побледнел и вымученно улыбнулся. — Хорошо, спасибо. Вэй Сюань повернулся к Лань Ванцзи. — Спа-си-бо, — сказал он одними губами. Лань Ванцзи хотел отчитать этого дурака за то, что тот ведет себя так неосмотрительно, но прикусил язык, поняв, что это вообще не его дело. Почему он вообще помог ему? Какая Лань Ванцзи вообще разница, узнает кто-то секрет братьев Вэй или нет? Даже если их пошлют домой, даже если Вэй Ина пошлют домой, почему Лань Ванцзи должно это волновать? — Мгм, — ответил он Вэй Сюаню, который ждал от него ответа, и тот улыбнулся и добавил уже вслух: — Лань Чжань, не беспокойся, я помню про наказание! Встретимся после занятий в библиотеке.

***

— Вэй Ин, — сказал Лань Ванцзи, и его голос звучал немного удивленно (по крайней мере в равнодушном тоне можно было уловить легкую нотку удивления). — Лань Чжань! — радостно поприветствовал его Вэй Ин. — Что, ты удивлен, что я пришел принять наказание? — Да, — ответил Лань Ванцзи. — Так, значит, ты все-таки понял, что утром пришел А-Нин! — восхитился Вэй Ин. — Признавайся, как ты это понял? Он был более вежливым? Не так много разговаривал? Или он взял с собой флейту? Как? Лань Ванцзи не знал, как ответить на этот вопрос. Не мог же он сказать, что понял это по тому, что Вэй Сюань не бросился к нему первым же делом, а спокойно сел на свое место. Это было правдой, но раскрывать ее отчего-то не хотелось, словно было что-то стыдное в том, что он заметил эту особенность и вообще обратил внимание на разное поведение братьев по отношению к нему. — Зачем ты пришел? — спросил Лань Ванцзи вместо этого. Вэй Ин замер, задумавшись и почесав подбородок. — Просто захотел тебя увидеть, — солнечно улыбнувшись, сказал он. — Разве это не нормальное желание — увидеть своего друга? — Мы не друзья, — повторил Лань Ванцзи, неизменный в своих принципах. Вэй Ин глубоко вздохнул, подошел к нему и сел рядом — так, что их плечи почти соприкасались. — Послушай, Лань Чжань, — сказал он, — я отменил спор. Я не получу бесплатную «Улыбку Императора», а знаешь, почему я это сделал? Лань Ванцзи склонил голову, предлагая ему продолжить. — Потому что я не хочу, чтобы ты на меня злился, — объяснил Вэй Ин. — Давай забудем про это недоразумение, хорошо? Он помолчал и хитро стрельнул глазами. — Правда есть одна вещь, которую я точно не смогу забыть! — он театрально выдержал паузу. — Твою улыбку, ха-ха-ха! Лань Ванцзи почувствовал, как его уши краснеют. Ну что за невозможный человек! Он что, поставил целью всей своей жизни выводить его из себя изо дня в день? — Послушай, Лань Чжань, — снова заговорил Вэй Ин. — А был хоть раз, когда я не раздражал тебя? Лань Ванцзи не посчитал необходимым отвечать на этот вопрос. Ответ был слишком очевиден: этот человек раздражал его всегда. — Ладно, скажу по-другому, — Вэй Ин повернул к нему голову, — был ли хоть раз, когда ты не считал меня убожеством? Лань Ванцзи серьезно задумался. Он начал прокручивать в голове все ситуации, произошедшие с Вэй Ином, с ним из-за Вэй Ина, с участием Вэй Ина, по вине Вэй Ина. Перед глазами сама собой появилась картинка, в которой Вэй Ин переворачивает его лодку, а затем одним ударом расправляется с речными гулями. Как он алой вспышкой проносится перед глазами, убивая тварей, и как ни в чем не бывало убирает меч в ножны, словно это была просто разминка на тренировке, а не настоящая охота, а затем беспечно улыбается. — Какая разница, — говорит потом Вэй Ин. — Хоть раз в жизни мысли не по правилам, а? Я не говорил о своем мече фривольно и непочтительно, просто так получилось, что его имя — «Какая разница». — Нет, — ответил Лань Ванцзи, обрывая воспоминания. — Не было такого.

***

— Ты делаешь успехи, — сказал Лань Сичэнь. На этот раз он не прятался, слушая игру на флейте издалека, а сидел в беседке рядом с Вэй Нином и поправлял его иногда. — Спасибо, Лань Хуань, — ответил Вэй Нин и низко поклонился, словно он играл со сцены. — Все потому, что ты помогаешь мне. — Я не только про игру на флейте, — произнес Лань Сичэнь, слегка щурясь. — Я слышал сегодняшний урок. — Ну… — пробормотал Вэй Нин. — Да, было такое. Ты это видел? Он сразу понял, о чем говорит Лань Сичэнь. Вэй Нин в тот день в очередной раз разозлил Лань Цижэня — хотя он не сказал ничего плохого, просто сказалась репутация брата, которого старый Лань недолюбливал, — и старик накинулся на него с обвинениями. Но вместо того, чтобы продолжить шутить и гнуть свою линию, как они оба это обычно делали, Вэй Нин вдруг посерьезнел и ответил с невиданной доселе вежливостью, четко и подробно разъясняя, что он имел в виду. После этого он извинился и добавил, что не хотел ранить своими высказываниями ничьи чувства, но посчитал нужным высказать свою точку зрения. И это было сказано учтиво и степенно, а главное, в его словах была такая убийственная логика, что никто не осмелился с этим спорить. Было действительно забавно наблюдать за тем, как Лань Цижэнь несколько раз открыл и закрыл рот, как выброшенная на берег рыба, но в глазах Вэй Нина не было ни капли веселья. — Видел, — кивнул Лань Сичэнь. — Я честно приготовился к скандалу, но ты повел себя на удивление разумно. Не знал, что вы… И так умеете. Вэй Нин расхохотался, едва не выронив флейту на землю. — Пожалуй, это умею только я, — сказал он довольно. — Должен же я хоть в чем-то обходить брата. В отличие от А-Ина, я умею, когда надо, держать язык за зубами или вежливо разговаривать. Ну, то есть, я думаю, он тоже это умеет — где-то в глубине души — просто не видит, когда надо остановиться. А у меня на такие вещи… Интуиция, если можно так сказать. — Интуиция? — переспросил Лань Сичэнь, склонив голову набок. — Как интересно. — Да, — ответил Вэй Нин, — что-то вроде того. Я думаю, что это все идет оттуда же: я гораздо слабее А-Ина и поэтому не чувствую защищенности и безнаказанности, как он. И поэтому он… почти ничего не боится, а я боюсь. Например, я не люблю, когда на меня орут. Поэтому предпочитаю пойти на попятную, если вижу, что назревает буря. — Предполагаю, что никто не любит, когда на него орут, — улыбнулся Лань Сичэнь. — И в чем же заключается твоя интуиция? Чувствуешь, когда человек зол? — Да не обязательно зол, — пожал плечами Вэй Нин. — Просто я довольно хорошо понимаю людей. А вот А-Ин в этом совсем плох! — Это каких же людей? — поинтересовался Лань Сичэнь и встал со скамьи, становясь рядом с Вэй Нином. — Да всех, — фыркнул тот, но быстро поправился. — Кроме Лань Чжаня, конечно! Его вообще невозможно понять! Тебя, конечно, тоже не так просто, но все же возможно, а у него на лице все время одна и та же каменная маска. — Да? — Лань Сичэнь слегка приподнял брови. — И что же ты можешь обо мне сказать? Вэй Нин облокотился на стену и поднял глаза к небу, смотря, как на нем появляются первые звезды. — Ты не такой благодушный, каким кажешься со стороны, — сказал он, помолчав. — Твоя улыбка довольно холодная. Она бывает и теплой, особенно когда ты разговариваешь с Лань Чжанем, но в целом, обращенная ко всему остальному миру, она холодная. Это чувствует даже А-Ин! Кстати, ты немного пугаешь его. Вэй Нин хихикнул. Лань Сичэнь кинул на него быстрый взгляд и ничего не сказал, своим молчанием разрешая продолжать. — В целом ты… не слишком хорошо относишься к людям, скорее равнодушно, — продолжил Вэй Нин, получив молчаливое согласие. — У тебя в сердце нет ненависти, но и особой любви ты к внешнему миру не испытываешь. Твоя доброта искренняя на девяносто девять процентов, и оставшийся процент почти незаметный и совсем неважный, но именно из-за него ломается вся картина идеально доброго Цзэу-цзюня. Видно, что ты улыбаешься искренне не так часто. Это не значит, что ты лицемеришь или обманываешь, совсем нет, просто у тебя такое средство самозащиты. Такое же, как для А-Ина — шутки, а для меня — возможность вовремя прикусить язык и дипломатично закончить разговор. Когда он закончил, то повернулся к Лань Сичэню выжидающе. Тот несколько раз тихо похлопал в ладоши, его глаза смеялись. — Браво, — сказал Лань Сичэнь. — Это было очень даже неплохо. Твоя, как ты это называешь, интуиция действительно на высоте. А что скажешь насчет себя? Сможешь рассказать что-то подобное о себе? — Э, нет, какой ты хитрый, господин Лань! — засмеялся Вэй Нин. — Я уже сказал все, что ты попросил, теперь твоя очередь! Давай-ка лучше ты расскажи мне обо мне. Лань Сичэнь склонил голову, улыбаясь. — Хорошо. Он подумал пару мгновений, окинул Вэй Нина взглядом с ног до головы и заговорил: — Несмотря на то, что ты гораздо слабее Вэй Ина, ты ему никогда не завидовал, — произнес он, и голос его был необычно твердым. — А еще ты ненавидишь жалость. Вэй Нин вздрогнул, словно из него вытащили наружу что-то сокровенное, и медленно, словно в прострации, кивнул. Первому Нефриту внезапно удалось надавить сразу на две его болевые точки: зависть и жалость были двумя словами, которые он практически ненавидел — они были для него такими же тошнотворными, как для Вэй Усяня были слова «Прости» и «Спасибо». Слишком уж часто он слышал злые шепотки за спиной, которые жалели его и оскорбляли Вэй Усяня: вон как ему повезло уродиться талантливым и сильным, не то что его брату — впахивает, как незнамо кто, а толку ноль. Бедный, как он, должно быть, завидует! Да я бы на его месте уже удавился! Или брата бы удавил! Он ненавидел, когда его чувства к брату — сильнейшую любовь и невероятную привязанность — извращали до каких-то низменных глупостей, вроде зависти: им неоткуда было взяться в душе Вэй Нина. Они с Вэй Усянем выросли вместе, вместе ночевали на улице, вместе отбивались от бродячих собак и вместе вступили в Орден Юньмэн Цзян. Вэй Нину даже в голову бы не пришло ненавидеть брата за то, что судьба распорядилась так, что он просто родился более талантливым. — Ты никогда не сетовал на судьбу и не жаловался на несправедливость, — продолжал Лань Сичэнь, — хотя у тебя есть на это полное право: твоему брату досталось во много раз больше сил, чем тебе. При этом ты очень трудолюбивый и много делаешь для того, чтобы развиваться. Поэтому, когда у тебя что-то не получается, ты зачастую бываешь на грани отчаянья, которое старательно ото всех скрываешь. Вэй Нин прикусил губу, отводя взгляд. Он попросил Первого Нефрита рассказать о себе шутки ради и совсем не ожидал, что тот сможет залезть ему в душу. Уж о чем-о чем, а о его истериках после очередного провала не знал никто в целом мире, кроме Вэй Усяня. — Со стороны этого практически не видно, — поспешил заверить Вэй Нина Лань Сичэнь, заметив его реакцию, — но как только начинаешь вас различать, все тут же становится очевидным. Твой брат более беспечный, чем ты, он получает от жизни удовольствие. Ты тоже получаешь удовольствие, но тебе гораздо труднее соответствовать своим идеалам, а потому ты чаще пребываешь в унынии. — Лань Хуань, хватит, — Вэй Нин засмеялся, поднося указательный палец ему к губам. — Я уже понял, что ты читаешь меня, как открытую книгу, остановись, это реально пугает! — Хорошо, — послушно согласился Лань Сичэнь, — мне все равно больше нечего добавить. Но касательно различий, наверняка у вас есть и другие, а не только те, которые я назвал. — Ты назвал основные, — произнес Вэй Нин, засовывая флейту за пояс. — Остальное — так, по мелочи. Например, я единственный из нас, кто умеет готовить. А-Ин любит очень острую еду, а я — наоборот. Поэтому, в отличие от него, еда Гусу Лань мне кажется очень вкусной, дома для меня все слишком остро. Шицзе иногда готовит специально для меня что-нибудь пресное, но Госпожа Юй ругается на нее за это и говорит, что она не слуга… Что еще? Ну, А-Ин боится собак, а я — нет… Он помолчал и добавил, словно оправдываясь: — Честно говоря, люди пугают меня куда больше. Лань Сичэнь выслушал все это молча. Он больше не улыбался, и оттого его лицо не казалось таким же добродушно-безразличным, как обычно. Если постараться, в нем даже можно было рассмотреть сопереживание. — Хочешь, сыграем вместе? — вдруг спросил он, и Вэй Нин широко распахнул глаза. — Что ты, Лань Хуань, — замахал руками тот, — я не хочу портить твою чудесную игру своей фальшью. Учитель Лань и так считает, что я развращаю его лучшего ученика, его, наверно, инфаркт хватит, если он услышит, что я добрался и до Первого Нефрита. — Это не так, ты хорошо играешь, — улыбнулся в ответ Лань Сичэнь. — К тому же, он не услышит. — Ну, если что, я не виноват! — задорно воскликнул Вэй Нин и поднес флейту к губам, ожидая, когда Первый Нефрит начнет играть, чтобы подстроиться под него. Лань Сичэнь изящным движением достал из-за пояса Лебин, глубоко вдохнул, словно собираясь что-то сказать, и заиграл.