Беда не приходит одна

Вэй Усянь со скучающим выражением лица лежал в постели и смотрел в потолок. Он провел так уже несколько дней, практически не двигаясь, — потому что, как только он порывался встать, Цзян Чэн тут же угрожал ему собаками, — и теперь умирал от скуки и желания чем-нибудь себя занять. — А-Сянь, — послышался тихий голос из-за двери, — ты не спишь? Мы принесли тебе еду. — Ох, спасибо, шицзе! — ответил Вэй Усянь, мгновенно садясь и потирая руки в предвкушении. — Надеюсь, это то, о чем я думаю?.. Дверь открылась, но Цзян Яньли за ней не было. Зато был кое-кто другой. Вэй Усянь некоторое время моргал, не понимая, что происходит и куда подевалась его шицзе, а затем чуть подался вперед, чтобы убедиться, что у него нет галлюцинаций. В комнату, мягко ступая, вошел Лань Чжань собственной персоной. Он аккуратно прикрыл за собой дверь и поставил перед Вэй Усянем переносной столик с плошкой супа. Вэй Усянь отчетливо почувствовал запах своего любимого супа из свиных ребрышек и корня лотоса, и у него потекли слюнки. В последние дни еда была единственным, чем он мог хоть как-то себя развлечь. — Лань Чжань, это несправедливо! — засмеялся он, пододвигая столик поближе к себе. — Спасибо, конечно, но вообще-то это у тебя нога сломана, а не у меня, так почему ты ходишь и носишь мне еду? В следующий раз я принесу ее тебе, идет? Он посмотрел на Лань Чжаня и запнулся. Выражение лица Второго Нефрита было, мягко говоря, странноватым. — Лань Чжань? — позвал Вэй Усянь. — Ты чего? — Ешь, — коротко ответил Лань Чжань, смотря хмурым взглядом прямо на него. — И ты туда же, — закатил глаза Вэй Усянь. — Вы что, все сговорились залечить меня до смерти? Съем я суп, не переживай, куда я денусь, это же такая вкуснотища! Лань Чжань не ответил, продолжая пристально смотреть на него. Вэй Усянь почувствовал себя неловко. Чего он хочет? Он так и будет сидеть и наблюдать за тем, как он ест? — Ладно, приятного аппетита! — пожелал Вэй Усянь сам себе и принялся за еду. Он не ошибся: Лань Чжань не отрывал от него взгляда до тех пор, пока последняя ложка не была съедена, а плошка не отставлена обратно на столик. — Лань Чжань, ну честное слово, что с тобой? — спросил Вэй Усянь, пытаясь его растормошить. — Когда ты руководил моим наказанием в Облачных Глубинах, и то не так внимательно следил за тем, что я делаю. Суп был прекрасным, как всегда, но чем-то немного отличался — Вэй Усянь решил, что шицзе добавила в него какой-то новый ингредиент. Он не знал, какой из вариантов супа нравился ему больше, но они оба были вкусными до безобразия. — Тебе понравилось? — спросил Лань Чжань вместо ответа, не отрывая от него взгляда. — Ну, конечно, понравилось! — не раздумывая, отозвался Вэй Усянь. — Как ты можешь в этом сомневаться? Это же суп шицзе, он не может быть… Слова застряли у него в горле. У братьев Вэй действительно была очень плохая память, но некоторые вещи им все же удавалось запомнить. В особенности это относилось к разговорам, произошедшим где-то на грани жизни и смерти. — Лань Чжань, — осипшим голосом прошептал Вэй Усянь, и его глаза стали размером с плошку, из которой он только что ел, — это… не может быть, это ты? Это ты приготовил суп… для меня? — Мгм, — кивнул Лань Чжань, и его лицо было непроницаемым, как и всегда. — О небеса, — пробормотал Вэй Усянь, хватаясь за голову, — ты действительно это сделал. Лань Чжань, ты просто потрясающий, ты знаешь это? Лань Чжань, ничего не отвечая, отвел взгляд куда-то вниз. Его уши были закрыты волосами, но Вэй Усянь готов был поспорить на десять «Улыбок Императора», что они приобрели в этот момент исключительно благородный розовый оттенок. Вэй Усянь смотрел на него во все глаза. Он запомнил Лань Чжаня благородным, но сухим и довольно скучным человеком, и теперь не мог понять, что же с ним произошло за эти два года. Может быть, он повредился головой от долгого пребывания в пещере? В любом случае, такой Лань Чжань нравился Вэй Усяню гораздо больше. И раз уж он внезапно стал таким добрым, грех было этим не воспользоваться! — Лань Чжа-а-ань, — протянул Вэй Усянь, ложась обратно на постель, — мне кажется, у меня началась лихорадка… Мне так плохо. Лань Чжань раздумывал пару секунд, а затем протянул ладонь и потрогал его лоб. — У тебя нет лихорадки, — сказал он, убирая руку. — Но я чувствую, что есть! — возразил Вэй Усянь, принимая самое грустное выражение лица, на которое только был способен. — Мне так плохо, Лань Чжань! Пожалей меня, и тогда мне станет лучше! Вэй Усянь так старательно делал больной вид, что у него, кажется, и правда поднялся жар. Лань Чжань свел брови к переносице. Вэй Усянь ожидал, что он просто встанет и уйдет (раньше он бы еще добавил: «Убожество», но теперь это вряд ли бы произошло), но Лань Чжань оставался на месте. Он долго смотрел на Вэй Усяня с легким беспокойством, а затем произнес неуверенно, тщательно следя за его реакцией: — Бедный Вэй Ин. Вэй Усянь прикусил губу изнутри и неимоверным усилием воли заставил себя не рассмеяться. Это было самое милое, что он видел и слышал в своей жизни! Лань Чжань что, действительно таким образом пытается жалеть его? — Да, Лань Чжань, спасибо, — кивнул он очень серьезно. — Мне стало гораздо лучше. Ты довольно хорош в утешениях! Лань Чжань снова потупился, и Вэй Усяню показалось даже, что он выглядит… довольным? — Но! — важно сказал Вэй Усянь, поднимая указательный палец вверх. — Тебе все же еще не хватает опыта, чтобы идеально жалеть людей! Так и быть, если хочешь, я могу тебя научить. Лань Чжань снова не ответил, продолжая разглядывать свои руки. — Смотри, как надо, — сказал Вэй Усянь, подсаживаясь к нему поближе. Лань Чжань вздрогнул, но не отстранился. — Бедный Лань Чжань, — повторил Вэй Усянь его же слова и осторожно прижал к себе, гладя по голове. Он чувствовал себя взбудораженно, словно общался с бомбой замедленного действия: ему было интересно, на каком моменте Лань Чжань оттолкнет его и все-таки уйдет, проклиная Вэй Инов и их энергичность. — Я понял, — сказал Лань Чжань и немного нервно высвободился из его объятий. Уже уходит, с сожалением подумал Вэй Усянь, но тут ощутил, как его прижимают к крепкой груди и ненавязчиво проводят рукой по волосам. В нос ударил едва ощутимый запах сандалового дерева. — Бедный Вэй Ин, — повторил Лань Чжань, и Вэй Усянь, буквально давясь удивлением и смехом, уткнулся носом ему в плечо. — О небеса, я не хочу этого видеть!!! Вэй Усянь услышал голос Цзян Чэна у входа, и сразу следом — звук его яростно удаляющихся шагов. Лань Чжань тут же отшатнулся от него и посмотрел с укором, словно только сейчас понял, что именно Вэй Усянь заставил его делать. — Обниматься в Ордене Гусу Лань запрещено? — поинтересовался Вэй Усянь, разминая плечи. — Ладно, Лань Чжань, если для тебя это слишком, ты можешь пожалеть меня иначе. Спой мне что-нибудь? Я бы попросил сыграть, но твой гуцинь… — В комнате, — произнес Лань Чжань. — Он здесь? — удивился Вэй Усянь. — Я думал, он еще у Вэней! Лань Чжань помотал головой. — Там меч. Гуцинь принес брат. Когда Лань Чжань вернулся с гуцинем и, сев на постель, положил его себе на колени, Вэй Усянь перевернулся и подполз ближе — так, чтобы касаться виском его ноги. Он до сих пор не мог поверить в то, что Лань Чжань спокойно с ним разговаривает, не отчитывает по любому поводу и слушает его болтовню. Черт возьми, да он даже приготовил Вэй Усяню суп и согласился его обнять, а потом — сыграть ему на гуцине! Наверно, все-таки общие трудности объединяют людей, подумал Вэй Усянь, иначе никак нельзя было объяснить причину внезапно ласкового поведения Второго Нефрита Гусу Лань. — А-Ин! — в комнату вприпрыжку вбежал Вэй Нин и остановился, увидев Лань Чжаня с гуцинем. — Ого, благотворительный концерт? А можно мне тоже поприсутствовать? — Конечно, А-Нин, иди сюда, — подозвал его Вэй Усянь, сделав приглашающий жест рукой. Вэй Нин лег на постель в такую же позу, как его брат, с другой стороны от Лань Чжаня. Лань Чжань казался не очень счастливым, но его лицо редко выражало какие-то другие эмоции (особенно в присутствии Вэй Усяня и Вэй Нина), поэтому братья не обратили на это внимания и выжидающе уставились на него. Лань Чжань вздохнул, словно пытаясь этим вздохом донести, что он делает это в качестве исключения в первый и последний раз, и заиграл. Несмотря на то, что Вэй Усянь был уверен, что он уже совсем поправился, был полон сил и готов к новым приключениям, он почувствовал, как под размеренные звуки гуциня начинает погружаться в сон. Пальцы Лань Чжаня изящно перебирали струны, и Вэй Усянь невольно залюбовался ими. Он чувствовал, как музыка обволакивает его, убаюкивает, как ее голос проникает ему в голову, расплавляя мысли и превращая их в мягкую, гибкую массу. «Все хорошо, — слышал он тихий голос. — Оставь сожаления в прошлом. Теперь все будет хорошо». — Очень красиво, — прошептал Вэй Усянь, чуть подвинувшись и почти оказавшись у Лань Чжаня на коленях. — Как называется эта мелодия? — … — ответил Лань Чжань, но Вэй Усянь уже не расслышал ответа, потому что наконец провалился в сон.

***

На следующий день Лань Ванцзи не без удивления наблюдал за тем, как Вэй Ин заходит к нему в комнату широкими шагами и с гордостью ставит перед ним на столик большую пиалу. Он молчаливо посмотрел на Вэй Ина, ожидая объяснений. — Я же обещал, что приготовлю для тебя что-нибудь, если ты будешь гостить у нас, — торжествующе сказал Вэй Ин. — И что это станет твоим любимым блюдом. Я все утро провел на кухне! Лань Ванцзи ощутил, как снизу поднимается волна чего-то жаркого, теплого, как она накрывает его с головой и медленно растворяется где-то на уровне сердца. — Спасибо, — сказал он и взял в руки ложку. Вэй Ин приготовил для него еду. Из пиалы на Лань Ванцзи смотрела какая-то жидкость невероятно насыщенного красного цвета. Запах специй можно было почуять, наверно, за несколько десятков ли. Лань Ванцзи даже подумал, что где-то в Облачных Глубинах сейчас его дядя должен был чихнуть. По запаху это было ужасно. Лань Ванцзи осторожно набрал в ложку супа и поднес его ко рту. На вкус это оказалось еще ужаснее. Лань Ванцзи отлично помнил, как Вэй Ин рассказывал ему, что Вэй Сюань после готовки брата неделю лежал с обожженным пищеводом. Впрочем, он отлично помнил все, что рассказывал ему Вэй Ин. Но Лань Ванцзи этим было не напугать. Они недавно убили четырехсотлетнюю Черепаху-Губительницу — и сейчас он испугается супа? Ну уж нет. Недаром его звали Вторым Нефритом Ордена Гусу Лань. Лань Ванцзи, стараясь сделать так, чтобы суп не попадал ему на язык (то есть проглатывать жидкость сразу, как только она попадала ему в рот), незаметно использовал духовные силы, чтобы подлечивать нанесенные адским яством ожоги в желудке. Он съел все, что было, — даже на донышке ничего не оставил — и поставил пиалу обратно на столик. Губы Ванцзи были ярко-красного цвета. Они просто пылали, и Лань Ванцзи несколько раз осторожно провел по ним языком, стараясь унять жар, но это не помогло. Но Вэй Ин, очевидно, воспринял этот жест иначе: ему показалось, что Лань Ванцзи облизывается — настолько ему понравилось. — Хочешь добавки? — спросил он. — Погоди, я сейчас принесу! — Нет! — едва не закричал Лань Ванцзи, но, увидев расстроенное лицо Вэй Ина, добавил вежливо: — Я наелся, спасибо. — Тебе не понравилось? — спросил Вэй Ин с искренним огорчением и даже как-то сразу поник. Какой ужас! Надо было срочно развеселить Вэй Ина! Этот человек не должен грустить ни секунды своей жизни! — Понравилось, — сказал Лань Ванцзи, делая заметку в уме, что ему нужно будет наказать себя за ложь, как только он вернется в Облачные Глубины. — Правда? — Вэй Ин просиял. — Я рад, Лань Чжань! Обычно мои кулинарные способности все ругают, сам не знаю, почему… Если хочешь, пока ты у нас, я могу готовить тебе каждый день! Это теперь будет твое любимое блюдо? — Мгм, — ответил Лань Ванцзи, сам не понимая, зачем на это соглашается. Он не знал, хватит ли у него духовных сил выносить такие кулинарные изыски еще в течение недели. Но он был твердо уверен, что съест все, что приготовит ему Вэй Ин. До последней капли.

***

Деревянная лодка медленно скользила по Озеру Лотоса, посылая по водной глади легкую рябь. Вэй Усянь и Вэй Нин сидели, сняв сапоги и свесив ноги в воду, а рядом с ними сидел мягко улыбающийся Лань Сичэнь. Лань Чжань стоял на носу лодки и медленно загребал длинными веслами воду, смотря с равнодушным лицом куда-то вперед. Казалось, он не умел наслаждаться простыми радостями жизни, но очень старался. — Теперь я вдвойне рад, что вы остались у нас, — сказал Вэй Усянь, наклоняясь и подхватывая цветок лотоса ловкими пальцами. — Госпожа Юй наказала меня за происшествие с черепахой — хотя что я сделал-то? — и запретила выходить из Пристани Лотоса и даже кататься на лодке. Остается только стрелять по воздушным змеям, но это быстро надоедает. — Но поскольку мы обещали показать вам окрестности, — продолжил за брата Вэй Нин, — ей пришлось нас отпустить. Ведь надо уважительно относиться к гостям, ха-ха-ха! Но на самом деле я тоже рад этому, ведь это было бы преступлением, если бы вы ушли, так ни разу и не побывав на главном озере Юньмэна. В его голосе промелькнуло сожаление. — Вы точно уходите завтра? Мы не будем против, если вы останетесь подольше, наоборот только обрадуемся. Лань Сичэнь покачал головой, и лицо его на секунду потеряло беспечно-счастливое выражение. — Спасибо, Вэй Нин, но мы и так уже задержались. Вэй Нин еле сдержал разочарованный вздох — хотя он и так знал, что Лань Сичэнь так ответит. Он каждый день на протяжении двух недель предлагал Первому Нефриту остаться, каждый раз находя новые аргументы, но тот неизменно вежливо отказывался. После инцидента с Черепахой-Губительницей на горе Муси «лагерь перевоспитания» в Ордене Цишань Вэнь распустили, адепты вернулись в свои кланы, а Вэнь Чао временно прекратил поиски мятежников. Два Нефрита Гусу Лань находились в Юньмэне уже две недели, и нога Лань Чжаня полностью зажила. Цзян Фэнмянь тем утром отправился в Цишань Вэнь, чтобы забрать мечи адептов своего Ордена, и обещал заодно принести меч Лань Чжаня. Они договорились, что братья Лань заберут Бичэнь и после этого покинут Пристань Лотоса. Вэй Усянь встал на ноги, подошел к Лань Чжаню сзади и воткнул ему в волосы сорванный цветок лотоса. Лань Чжань повернулся к Вэй Усяню, и Вэй Нин, следивший за маневром брата, ощутил, что ему становится неловко от этого взгляда, и поспешил отвернуться. Он тоже заметил, что в последнее время с Лань Чжанем творилось что-то странное, но был слишком занят успокоением своих собственных чувств, чтобы думать об этом. Но сейчас ему точно не показалось, Лань Чжань смотрел на его брата как-то… Стыдно. Точнее, смотрел он нормально, но Вэй Нину почему-то было стыдно смотреть на это. Он почувствовал, как плечо Лань Сичэня коснулось его собственного — лодка слегка качнулась — и перестал дышать, надеясь, что Первый Нефрит не отодвинется. Лань Сичэнь, казалось, ничего не заметил: он продолжал сидеть неподвижно и смотреть с загадочной улыбкой в светлое приветливое небо. Вэй Нин наклонил голову набок, почти кладя ее Лань Сичэню на плечо. Он же имеет право лежать на плече своего друга? Или нет? Если он сейчас не отодвинется, решил Вэй Нин, то он это сделает. Лань Сичэнь не отодвинулся. Вэй Нин ощутил иррациональный страх и так и замер с наполовину наклоненной головой, не зная, что ему делать дальше, и ощущая, как шея начинает затекать и болеть. — Вэй Нин, — через некоторое время обратился к нему Лань Сичэнь, не меняя своей обычной доброжелательной интонации и не переставая смотреть вперед, — мне кажется, тебе неудобно. Вэй Нин залился краской, словно ему было десять лет, а не почти восемнадцать. Вэй Усянь как-то спрашивал его, почему он не дразнит Лань Сичэня так, как сам Вэй Усянь дразнит Лань Чжаня, и тогда Вэй Нин не нашел, что ответить. Но сейчас он точно знал причину: было просто невозможно дразнить Лань Сичэня — он сам кого хочешь задразнит! Пока он размышлял, что ответить, Лань Сичэнь приподнял руку и слегка надавил ему на щеку, заставляя все же лечь ему на плечо полностью. Вэй Нин почувствовал слабый аромат, исходящий от его шеи, и постарался дышать не так громко. Лань Сичэнь не убрал руку, продолжая держать ладонь на его щеке — мягко, почти незаметно. А затем погладил его скулу подушечкой большого пальца. И Вэй Нину показалось, что он сейчас задохнется. Он резко скосил глаза на стоящего на носу лодки Лань Чжаня, надеясь, что он на них не смотрит. Вэй Нин был уверен, что у Лань Чжаня снова откроется рана на ноге (а может, еще и в желудке — он знал, что Вэй Усянь уже неделю кормит его своей едой), если он увидит, что сейчас происходит между его братом и Вэй Нином прямо у него под носом. Но тот смотрел только на Вэй Усяня, болтающего что-то быстро и весело, и, казалось, даже если бы сейчас Вэй Нин громко начал заниматься с Лань Сичэнем всякими непристойностями, Второй Нефрит и то не заметил бы этого. — Лань Хуань, — тихо сказал Вэй Нин, ощущая, как от поглаживаний его мозг превращается в кисель, — послушай, я… — Шисюн, беда!!! — громкий голос, раздавшийся с причала, прервал его, и Вэй Нин удивленно обернулся. — Что случилось? — крикнул в ответ Вэй Усянь, сложив руки рупором. — Вы можете подождать, пока мы подплывем? Молодые адепты Ордена Цзян, стоящие на причале, энергично закивали, и лодка, мягко покачиваясь, сменила траекторию и направилась к ним. Лица у юношей были испуганные и печальные. — Чего вы разорались? — на их крики откуда-то вышел Цзян Чэн с недовольным лицом. — Вас слышно на другом конце Поднебесной. Успокойтесь и объясните нормально, что происходит. Вэй Усянь выскочил на берег и подбежал к адептам, за его спиной белой тенью следовал Лань Чжань. Лань Сичэнь изящно вышел из лодки и протянул руку Вэй Нину. Вэй Нин провел почти все свое детство, катаясь на лодках, и ему абсолютно не нужна была помощь в том, чтобы выбраться из нее, но руку Лань Сичэня он принял и даже позволил себе держать ее чуть дольше, чем того требовала ситуация. — Шестого шиди схватили! — воскликнул один из адептов, поворачивая голову то к братьям Вэй, то к Цзян Чэну. — Они забрали змея и увели его! — Кто забрал, какого змея? Почему его схватили? — Цзян Чэн раздраженно взмахнул руками. — Вы можете рассказать все по порядку? — Мы стреляли в воздушных змеев, — ответил другой юноша, стараясь говорить не сбивчиво, — а один упал очень далеко, и мы пошли его искать. Когда мы пришли, там была группа людей из клана Вэнь, которыми командовала молодая женщина, она спросила, чей это змей, а когда она узнала, что это шестого шиди, она пришла в ярость и приказала увести его. — Что за глупости, — нахмурился Вэй Нин. — Чем им не угодили воздушные змеи? — Мы сами не знаем, — сказал юноша, и у него в глазах едва не стояли слезы. — Мы спросили, за что его уводят, но она не ответила, а лишь истерично кричала что-то о том, что мы мятежники. И все, и мы не знали, что делать, и поспешили сюда! Вэй Усянь и Цзян Чэн переглянулись. — Это случаем не та паршивка, о которой я думаю? — поинтересовался Вэй Нин. — А-Ин рассказывал мне про подстилку Вэнь Чао, из-за которой он получил клеймо. Красивая, но с мерзким выражением лица и родинкой над губой? Адепты дружно закивали: — Да! Это она! — Ван Линцзяо! — прошипел Цзян Чэн. — Эта… — Что вы так расшумелись? — послышался сзади холодный голос, и к компании плывущей походкой подошла Госпожа Юй в сопровождении своих служанок. — Вэй Усянь уже и так навлек на нас беду своим легкомысленным поведением, а теперь вы хотите, чтобы весь Цишань Вэнь был в курсе, что вы говорите у них за спиной? Цзян Чэн хотел что-то возразить, но Госпожа Юй прервала его: — Держите себя в руках. Вы слишком громко разговаривали, так что они вполне могли вас услышать. — Они?.. — непонимающе переспросил Вэй Нин и резко перевел взгляд влево. К главным воротам приближалось более десятка адептов клана Вэнь — они были еще слишком далеко, чтобы можно было разглядеть их лица, — а следом за ними, плавно покачивая бедрами, шла красивая женщина в цветном платье.