Беда не приходит одна

Но закон мироздания остался непоколебимым.

Вэй Нин стоял, тяжело дыша и держась за грудь рукой. — Что встал, как истукан? — презрительно изогнув губы, бросила Госпожа Юй. — Ты хочешь так и остаться слабаком? — Н-нет, — пробормотал Вэй Нин и взялся за меч покрепче. Голова гудела, перед глазами плыло, но он заставлял себя изо всех сил держаться за оружие. Это была его единственная потребность и задача — не выронить меч из ослабевших рук. Один из шиди, с которым у него была назначена совместная тренировка, жалостливо смотрел на него. Он переводил неуверенные взгляды с Вэй Нина на Госпожу Юй, молча умоляя ее разрешить им остановиться и передохнуть. Он не хотел нападать на это еле живое тело. — Вы так и будете стоять на месте? — спросила Госпожа Юй, и в ее голосе послышались угрожающие нотки. — Тренировка заканчивается только тогда, когда я говорю. — Н-но… — промямлил юноша и снова посмотрел на Вэй Нина: тот выглядел так, как будто готовился испустить свой последний вздох. — Он же… — Ничего-ничего, — прошептал в ответ Вэй Нин, ободряюще ему улыбаясь, — я справлюсь, нападай. Госпожа Юй права, я не смогу стать сильнее, если буду себя жалеть. Адепт снова посмотрел на него грустно и виновато и кивнул с обреченным выражением лица. Было видно, какие моральные терзания одолевали его во время этой битвы, больше похожей на избиение. «Ненавижу жалость».

***

— Говорят, у него до сих пор нет золотого ядра! — Да быть такого не может! У всех оно было сформировано еще лет пять назад! — Да, но их вытащили буквально с помойки, неудивительно, что они слабее нас. — Не сказал бы! Ты видел его брата? Вэй Ина. Он настоящий гений! — Да, видел, и, если честно, мне бы не хотелось сталкиваться с ним в бою, он ловкий, как обезьяна, и быстрый, как молния. Его уже начали брать на ночную охоту! — Как у такого талантливого человека может быть такой бесполезный брат? Ты видел хоть раз, как он тренируется? У него меч выпадает из рук! Деревянный меч для тренировок на манекенах! Как он сможет вообще сражаться с мечом, если не может элементарно поднять его! — Это не так… — процедил Вэй Нин, сжимая меч так, что костяшки пальцев побелели. — Я могу сражаться! Я могу быть полезен! Я докажу вам! Докажу вам! — Ну он же не может быть настолько бездарным! Может, он хорош в чем-то другом? Например, стрельбе из лука? — К сожалению, я присутствовал при его тренировках в стрельбе. И это было такое позорище, лучше бы мои глаза этого не видели. — Почему, лук он тоже не может держать? — Да! Он выронил его раз десять! А когда наконец взял, пока натягивал тетиву, рассек себе руку! А потом он случайно чуть не пустил стрелу себе в лоб!!! Ты представляешь, как это выглядело со стороны? Все ужас как перепугались! — Как можно быть настолько неловким?.. — Все хорошо, все в порядке, — твердил Вэй Нин себе под нос, выбирая из кипы тренировочных мечей наиболее легкий. — У меня просто было мало практики. Мне нужно больше тренироваться. Больше тренировок, и тогда все будет хорошо. — Да, его спас Вэй Ин! Он заметил это, подскочил и остановил стрелу рукой! Страшно подумать, что было бы, если бы его не было рядом! — Кошмар какой. Бедный Вэй Ин! Как ему, должно быть, тяжело постоянно быть нянькой для брата! Он шагу без него ступить не может! — И он еще постоянно его тренирует, не видит, что ли, что это бесполезно? Я бы на месте Вэй Ина уже давно оставил его в покое! — Ну, знаете, а мне кажется, это не Вэй Ин бедный, а его брат. Представляете, как он, должно быть, себя чувствует? Когда твой брат гений, а ты — просто слабак? — Так-то Вэй Нин — славный юноша, с ним можно здорово поболтать или лотосы поворовать. Но как заклинатель он… просто пустое место. — Правда, почему ему просто не пойти в целители? Зачем требовать от человека невозможного? — Эх, жалко его даже как-то. Деревянный меч ударился о манекен, и манекен отклонился назад, издав недовольный звук трескающейся древесины. — Заткнитесь, — шептал Вэй Нин, нанося удары по манекену один за другим. — Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь, ЗАТКНИТЕСЬ!!! — А-Нин, — раздался игривый голос сзади, заставивший его остановиться, — снова один тренируешься? Ай-ай-ай! — Я просто… — он повернулся лицом к брату. — Не хотел тебя напрягать, А-Ин. — Глупости! — воскликнул Вэй Усянь, ловко выхватывая из кипы тренировочных мечей первый попавшийся. — Я только рад с тобой поупражняться! Только не перенапрягайся, ладно? «Ненавижу слабость».

***

— А-Нин, ты как? В порядке? Ты цел? Вэй Нин приоткрыл глаза, жмурясь от яркого света. Он с трудом сфокусировал взгляд и увидел над собой обеспокоенное лицо брата. — Хвала небесам, он пришел в себя! — вскрикнул Вэй Усянь, крепко прижимая его к себе. — Ты больше не пугай меня так, ладно? — А-Сянь, — мягко сказал Цзян Фэнмянь, — как ты себя чувствуешь? — Н-нормально, — ответил Вэй Нин, — а что произошло? — Видишь ли… — И что вы с ним так носитесь? — процедила Госпожа Юй. Она сидела на табурете рядом с его постелью в не самом лучшем расположении духа. — А я говорила, что нельзя брать его на ночную охоту! Подумать только, так подвергать опасности себя и других! — Моя госпожа, он не специально, — возразил Цзян Фэнмянь. — Еще бы он специально! — разозлилась Госпожа Юй. — Глава Ордена должен больше заботиться о себе, а не подставляться под удары! Она встала и резко вышла из комнаты, громко хлопнув раздвижной дверью. — Не обращай внимания, А-Сянь, — улыбнулась Цзян Яньли. — Матушка тоже волновалась за тебя, поэтому так и разозлилась. — Но я совсем… совсем не помню, что случилось, — Вэй Нин глубоко вздохнул. — Я снова причинил вам неприятности? — Да нет, ничего такого, ха-ха! — Вэй Усянь замахал руками перед его носом. — Просто тебя чуть не сцапал лютый мертвец! Но все обошлось, так что не переживай! Только сейчас Вэй Нин заметил, что у главы Ордена Цзян порван правый рукав, и сквозь дыру виднеется отчетливый черно-красный след от впившихся в плоть когтей. Дядя Цзян защитил его, прикрыв собой. Вэй Нин не только не принес в его первой ночной охоте никакой пользы, но и заставил другого человека получить травму. «Ненавижу себя».

***

Вэй Нин чувствовал холод. Холод и пустоту. Эти два чувства сплелись в нем, как клубок змей, и вытеснили все остальные. Больше ничего не осталось. Ему не хотелось открывать глаза. Не хотелось видеть того, что может предстать перед ними. Он готов был навсегда остаться в мире грез, пусть даже он и видит там только картинки своей собственной слабости. Какая теперь разница? Слабость больше не раздражала его. Она вызывала ярость раньше, когда был шанс что-то исправить, стать сильнее, но теперь в этом не было абсолютно никакого смысла. Рожденный ползать не сможет подняться ввысь. Видимо, ему не суждено было чего-то добиться в жизни. «Поверь мне, однажды ты станешь величайшим заклинателем». Хах… Этот человек так старался ради него, тренировал, носил ему книги, помогал. Он взращивал в нем надежду. А он лишился всего того, что ему давали. В одночастье поставил крест на всех его стараниях. Он даже подаренный меч не смог уберечь! По щеке медленно скатилась слеза и упала куда-то вниз, впитываясь в одежду. «Прости, Лань Хуань. Я тебя подвел».

***

Вэй Усянь устало потер глаза. Время клонилось к вечеру, за окном темнело, комнату освещала лишь стоящая на столике маленькая лампа. В комнату тихо вошел Цзян Чэн. Он ступал почти неслышно, но его движения были резкими и рваными, словно его шатало. Вэй Усянь боялся повернуться и взглянуть на него. Он боялся увидеть скорбь в глазах шиди и оттягивал этот момент так сильно, как только мог, но понимал, что рано или поздно сделать это придется. Он медленно обернулся и кинул взгляд на Цзян Чэна. Тот стоял с хмурым выражением лица и скрещенными руками. Под его глазами залегли синяки, щеки были впалыми и бледными — и сам Вэй Усянь выглядел не лучше. Когда битва закончилась, оставшиеся в живых адепты Орденов Юньмэн Цзян, Гусу Лань и Цинхэ Не сожгли трупы и покинули Пристань Лотоса. Они смогли забрать с собой часть артефактов — чтобы те не достались псам из клана Вэнь — и отправились за Не Минцзюэ в город Хэцзян. Оказалось, что там уже давно обосновался лагерь сопротивления — крупная группа людей, приведенная Лань Сичэнем, а за время его пребывания в Пристани Лотоса — Лань Цижэнем. Там были и бродячие заклинатели, и адепты малоизвестных Орденов, и те, кто лишился Ордена и дома по вине Ордена Цишань Вэнь. Единственное, что связывало всех этих людей, — желание отомстить. Лань Сичэнь за время своего отсутствия не только спасал книги библиотеки Гусу Лань, но еще и собирал армию для грядущей войны. В Цишань Вэнь ничего не знали о готовящейся против них атаке, поэтому обходили вниманием маленький город, а тем более — безымянный горный хребет, где и расположился лагерь сопротивления. Когда раненых распределили по комнатам, и те получили соответствующий уход, а мертвых проводили в последний путь, стало понятно, что медлить дальше нельзя. Глава Ордена Вэнь совершенно точно уже знал не только о том, что Юньмэн Цзян поднял мятеж, но и что им помогали адепты кланов Лань и Не. Теперь все они находились под угрозой и не могли долго скрываться где бы то ни было. Было решено в ближайшее время нанести визит в Ланьлин и попросить главу Ордена Цзинь присоединиться к ним в войне. Цзинь Гуаншань был трусливым и лицемерным человеком, и он был из тех, кто всегда хочет находиться на стороне победивших, но даже с учетом этого Лань Сичэнь был уверен, что в этот раз он встанет на их сторону: если Вэни могли позволить себе сжечь Облачные Глубины и Пристань Лотоса, значит, они скоро смогут добраться и до Башни Золотого Карпа. Вэй Усянь это время провел, словно в бреду. Он помнил лишь то, как из флейты брата в его руках вырывались страшные, болезненные звуки, которые заставляли врагов трепетать, а перед глазами у него извивались странные тени и словно нашептывали ему что-то. Они говорили ему убить. Убить их всех. Он не помнил, чем закончилось сражение и когда оно закончилось, не помнил, как они добрались до Хэцзяна. Он все время провел у постели брата, сидя рядом, сжимая его ладонь и только спрашивая безмолвно: «Зачем ты спас меня? Зачем пожертвовал собой?» — Дядя… — пробормотал Вэй Усянь, вперившись взглядом в Цзян Чэна. Он знал, что услышит, и больше всего на свете не хотел этого слышать. Но и промолчать он тоже не мог. — Он… очень плох, — мрачно сказал Цзян Чэн. — Так и не пришел в сознание. Неизвестно, поправится ли он вообще, но даже если очнется, ближайшие пару месяцев будет лежать в постели. Тот ублюдок хорошо постарался, половина внутренних органов буквально перемолота. Вэй Усянь от шока даже выпустил ладонь Вэй Нина, и та бессильно упала на одеяло. — Что?.. — спросил Вэй Усянь хриплым голосом, боясь поверить в то, что услышал. — Он… жив?.. — Чего-о?! — Цзян Чэн чуть не задохнулся от возмущения и с силой отвесил ему подзатыльник. — Что за вопросы такие, Вэй Усянь, ты совсем стыд потерял?! Ты что, думал, что он умер? Вэй Усянь опустил глаза, не в силах сдержать дрожь во всем теле. На него волной накатило облегчение. — Прости, — пробормотал он, закрывая лицо рукой. — Я просто почти ничего не помню. Помню только, как он упал, пронзенный мечом. — Не удивлен, — сварливо сказал Цзян Чэн. — Ты был как одержимый, после такого никто бы ничего не вспомнил. Ты хоть знаешь, что практически в одиночку расправился с оставшимися адептами клана Вэнь? Вы вдвоем с Цзэу-цзюнем убили всех, кто не успел сбежать. И не могу сказать, что их смерти были безболезненными. Его голос был недовольным, но Вэй Усянь не слышал в нем злобы. Он попытался вспомнить, что делал после того, как ранили Цзян Фэнмяня, но воспоминания были словно подернуты дымкой. Кажется, он и правда убил их. Убил всех, кто был причастен к нападению на Пристань Лотоса, с помощью флейты, которую он и в руки-то не брал несколько лет. Всех, кроме одного. — А Вэнь Чжулю?.. Цзян Чэн горько усмехнулся. — Он сбежал. Сбежал, поджав хвост, вместе с шавкой Вэнь Чао, как только почувствовал, что удача не на его стороне. Ну разумеется. Не стоило на это даже рассчитывать. — А остальные? — тихо спросил Вэй Усянь. — Четвертый шиди?.. Шестой?.. Цзян Чэн молча покачал головой. О, нет. — Послушай, Цзян Чэн, я… Вэй Усянь замолчал, не зная, что ему сказать дальше. А что тут скажешь? «Прости, что по моей вине мы потеряли Пристань Лотоса»? «Прости, что по моей вине умерла половина наших адептов»? «Прости, что по моей вине твой отец находится при смерти»? Цзян Чэн смотрел на него насупившись и, кажется, ждал объяснений. Или извинений. Или… Кажется, терпение Цзян Чэна лопнуло. Он скривился, словно от боли, и резкими шагами подошел к Вэй Усяню. Вэй Усянь ожидал удара или пощечины, но этого не произошло. Вместо этого он почувствовал, как его вздергивают за плечи, заставляя встать, и с силой прижимают к себе. Он вытаращился в стену, не понимая, что происходит, и замер, затаив дыхание. — Они погибли… — прошипел Цзян Чэн: его голос был странным, как будто он морщился. — Многие остались в живых, но… и Вэй Нин, его ядро… для него же это равносильно смерти… Вэй Усянь вцепился в спину шиди деревянными пальцами и положил голову ему на плечо. Он пару секунд глубоко вдыхал и выдыхал, стараясь успокоиться, а затем не выдержал и разрыдался. Слезы приносили исцеление. Он смог выпустить накопившуюся в груди боль, и от этого становилось немного легче. Спустя пару секунд плечи Цзян Чэна тоже затряслись, и Вэй Усянь ощутил, как его шея мокнет от чужих слез. — Я знаю, я все знаю, Вэй Ин, я понимаю, — быстро зашептал Цзян Чэн, кладя ладонь ему на затылок, — я знаю, чертов ты придурок, знаю, что у тебя шило в заднице и что ты не мог не защитить эту чертову Мянь-Мянь. Чтоб тебя, защитник справедливости! Лучше бы ей выпустили кровь и отдали на съедение той черепахе! Тогда ничего бы не случилось! Тогда они все были бы живы! Но это… Ладонь на затылке сжалась сильнее. — Но это не твоя вина! Это не твоя вина, слышишь, Вэй Ин?! Вэй Усянь зарыдал в голос — громко, безутешно, не сдерживаясь, — с каждым новым всхлипом с силой ударяясь лбом о плечо шиди, как будто хотел оставить на нем вмятину. Он очень хотел что-нибудь ответить Цзян Чэну — поблагодарить его, или извиниться, или сказать, как он сожалеет, — но вместо слов из горла вырывался лишь надрывный плач. В таком состоянии их и нашли зашедшие в комнату Госпожа Юй, Лань Сичэнь и Лань Чжань. Лань Чжань выглядел не очень довольным.

***

Вэй Нин открыл глаза. Вэй Усянь сразу увидел это — почувствовал — и кинулся к деревянной кровати. — А-Нин? А-Нин, ты как? Вэй Нин скользнул по нему взглядом, перевел взгляд влево и наткнулся на Госпожу Юй. Та сидела рядом с Вэй Усянем, сложив руки на коленях. Ее брови были грозно нахмурены. — Очнулся, наконец, — холодно произнесла она. Вэй Нин не стал отвечать: какой ему был смысл подтверждать очевидную вещь? Да, он совершенно точно очнулся. К сожалению. — Думаете, я буду благодарить вас? — спросила Госпожа Юй, не дав ему прийти в себя. — Я не просила вас спасать меня! Снова вы строите из себя героев, один другого стоит! Вы хоть раз спрашивали других, нужны ли им ваши геройства?! Вэй Усянь медленно выдохнул. Он понимал, что сейчас она говорила это не со злости, а из чувства вины. Он понимал, что чувствует та, кого спасли, потому что он сам был тем, кого спасли. И, надо сказать, это ощущение было довольно… скверным. Вэй Нин отвернулся, поворачивая голову набок. Лань Сичэнь сидел справа от него и держал его за руку, и раньше он был бы счастлив от одной мысли об этом, но теперь это его не волновало. У него даже в мыслях не было ждать от Госпожи Юй благодарности — у него вообще не было в голове никаких мыслей, кроме одной: у него больше нет золотого ядра. Ему было все равно, поблагодарят его или проклянут, падет Юньмэн Цзян или воскреснет, он ничего не видел перед собой, кроме жестких ладоней, которые так просто, почти не прилагая усилий, вырвали из него часть души. В тот момент Вэй Нин не помнил и даже не знал, зачем он вообще сделал это: зачем защитил брата, зачем кинулся наперерез, зачем позволил себя изувечить. Он не понимал своей мотивации и не хотел ее понимать. И что случилось, он тоже понимать не хотел. Единственное, чего он хотел, это чтобы к нему вернулась та живительная сила, снова забила крыльями где-то внутри, под ребрами. Вэй Усянь смотрел в эти бесцветные, подернутые пеленой глаза и ощущал всем своим существом панический ужас. Неужели его брат больше никогда не сможет улыбаться? Неужели они больше никогда не смогут, как раньше, веселиться вместе, готовить еду, воровать лотосы, охотиться на фазанов? Вэй Нин молчал, и все присутствующие молчали тоже. Потому что им просто нечего было сказать. Вдруг он дернулся и резко сел на кровати, схватившись за грудь. Лань Сичэнь и Вэй Усянь обменялись обеспокоенными взглядами. Глаза Вэй Нина расширились, лицо приобрело выражение шока. Он опустил руку себе на живот, надавил на нее, и резко вскинул голову, смотря на Вэй Усяня. На его лице медленно расцвела широченная, безумная улыбка, словно он пребывал на седьмом небе от счастья. — А-Ин, — прошептал он, хватая брата за руку, — А-Ин, он не уничтожил его. Оно еще здесь, во мне. Вэй Усянь кинул взгляд на Лань Сичэня. Тот болезненно поджал губы и прикрыл глаза, покачав головой. — Что? — подрагивающим голосом спросил Вэй Нин. — Что такое, ты не веришь мне, Лань Хуань? Ты не веришь мне?.. — Я верю! — поспешно сказал Вэй Усянь. — Я верю, А-Нин, все будет хорошо. — Да-да, конечно, будет, — бодро закивал Вэй Нин, он казался взбудораженным. — Я еще смогу сражаться! Я смогу его восстановить! Вот, А-Ин, потрогай сам! Вэй Усянь с опаской дотронулся до запястья брата. На секунду у него в голове мелькнула шальная надежда — а вдруг это правда? Вдруг Вэнь Чжулю действительно промахнулся или уничтожил ядро не полностью? Он с силой нажал на выступающую венку. «Ну, пожалуйста. Ну, давай же!» Он чувствовал, как под кожей быстро бьется измучанное тревогой и надеждой сердце. И ни намека на духовную энергию. Вэй Усянь провел большим пальцем вдоль венки, напряг все чувства: хоть отголосок, хоть маленькая частичка Ци — возможно, что-то все же осталось?.. Но в ответ он ощутил лишь пустоту. Пустое тело, пустая оболочка. И ни следа наполнявшей его собственное тело духовной силы. — Чувствуешь? — радостно спросил Вэй Нин. — Ты же чувствуешь его, А-Ин? — Д-да, — согласился Вэй Усянь, понимая, что он просто не может не согласиться. — А-Нин, — осторожно позвал Лань Сичэнь, смотря на него с болью в глазах. Вэй Усянь где-то на краю сознания удивился имени, которым тот назвал его брата. — А-Нин, прости, но… это невозможно. — Какой ты недоверчивый, Лань Хуань! — надул губы Вэй Нин, сжимая его ладонь. — Вот потрогай сам, почувствуешь. Губы Лань Сичэня едва заметно дрогнули. Он все это время держал его за руку и прекрасно понимал, что в нем нет никакой духовной энергии. При виде этого с лица Вэй Нина сползла улыбка. — Ты не чувствуешь? — спросил он, нахмурившись. — Но ведь А-Ин… Вэй Усянь потупился, ощущая себя предателем. Давненько ему не было за себя так стыдно. — Послушай, А-Нин, если честно… Вэй Нин со страхом отдернул руку. — Так ты соврал мне? — спросил он, расширив глаза. — Ты тоже ее не чувствуешь? Он перевел взгляд на Госпожу Юй, на Цзян Чэна, на Лань Чжаня, ища у них поддержки. Но те лишь отвели взгляды, не желая смотреть на него. — К-как такое может быть? — пробормотал Вэй Нин, хватаясь за голову и снова начиная странно, дико улыбаться. — Но ведь я чувствую его! Оно точно есть, я чувствую! — А-Нин! — воскликнул Лань Сичэнь и подался к нему навстречу, но тот отшатнулся, едва не упав с кровати. — Вы что, все думаете, что я вру?.. Вы что, не верите мне? Ни один из вас не верит мне?! — А-Нин, послушай, — сказал Вэй Усянь, слегка приближаясь к нему, но держась на безопасном расстоянии, чтобы не спугнуть, — послушай, это… я понимаю, это нелегко принять, но… — Но… — прервал его Вэй Нин и снова прижал руку к своему животу. В его голосе послышалось удивление, а в глазах засветилось непонимание. — Но тогда почему… почему здесь так сильно болит?.. Цзян Чэн, громко выругавшись, быстро вышел из комнаты, не в силах дальше выносить эту сцену. — Как будто… нет, тут не дыра, я ощущаю ядро. Я же чувствую, например, когда у меня болит палец, и я точно знаю, что это именно он. Не бывает такого, что я чувствую, что болит палец, а пальца на самом деле нет. — Это фантомная боль, — тихо сказал Лань Чжань. Вэй Нин опустил голову и затрясся в беззвучном смехе, а затем вскочил на ноги прямо на постели и схватил Лань Чжаня за воротник. — Но я его чувствую!!! — закричал он. — Я чувствую его, понимаешь?! Вы все, вы что, не понимаете?! Я чувствую его!!! — А-Нин! — воскликнул Вэй Усянь, хватая его за локти и пытаясь уложить место. — А-Нин, пожалуйста, успокойся! — Нет, оно есть! — взвыл Вэй Нин, отчаянно брыкаясь. — Им не уничтожить его, оно всегда будет со мной! Я чувствую его! Лань Сичэнь встал с места и присоединился к Вэй Усяню, но Вэй Нин, чье тело обычно было слабым, брыкался так, что они вдвоем не могли удержать его. — Оно есть! Я чувствую его!!! — в истерике кричал он, пока они втроем, вместе с Лань Чжанем, пытались придавить его к постели и обездвижить. — Почему вы не верите мне?! Не верите!!! Ха-ха-ха, никто не верит мне! Ха-ха-ха-ха! Никто! А-ха-ха-ха-ха-ха!!! Никто не верит мне!!! Он рыдал, орал, бил их руками и ногами, истекал слезами и всхлипывал. После нескольких минут борьбы им наконец удалось уложить его, и Вэй Нин затих — просто отключился, обессиленно упав на подушку. Спустя некоторое время Цзян Чэн вернулся с целителем и попросил его еще раз осмотреть Вэй Нина. Тот осмотрел его и подтвердил, что его золотое ядро было полностью уничтожено.

***

Вэй Усянь с Суйбянем в ножнах и флейтой брата за поясом шел по ночной дороге, подняв голову вверх и смотря на сияющие в небе звезды. Ему в голову вдруг пришло, что, должно быть, во вселенной существует множество миров, и есть такой мир, в котором он смог спасти Вэй Нина и лишился золотого ядра вместо него. Или мир, в котором вообще никто из них не лишился золотого ядра, четвертый и шестой шиди живы, а Цзян Фэнмянь не ранен. Или мир, в котором никогда не существовало Ордена Цишань Вэнь, и им не пришлось столкнуться с ужасами войны. Или мир, в котором у него никогда не было брата-близнеца. Он отошел от лагеря всего на несколько десятков чжанов, когда ему прегородили путь. Вэй Усянь лениво перевел взгляд с ночных звезд на тень перед собой: у него не было времени на разговоры. — Вэй Ин, — произнес Лань Чжань, смотря на него спокойно и твердо. — Куда ты идешь? Вэй Усянь хмыкнул, понимая, что от вопросов Лань Чжаня так просто будет не отвертеться, и ему придется сказать правду. — Лань Чжань, — сказал он, смотря ему прямо в глаза, — я отправляюсь в Юньмэн.