Беда не приходит одна

— Ну как успехи? — спросил Вэй Нин, подходя к брату и отряхивая руки. — М-м-м, сойдет. Вэй Усянь стоял и задумчиво смотрел вперед, покусывая кончик новенькой черной флейты — красивой, гладкой, с бахромчатой алой кисточкой. Прямо напротив него два лютых мертвеца ожесточенно терзали друг друга, пытаясь оторвать друг у друга все конечности, до которых могли дотянуться. Они оба были заклинателями, умершими насильственной смертью, поэтому сил в них обоих было немерено — и ни у кого не было очевидного преимущества. — Я болею вон за того, — сказал Вэй Нин, показывая на мертвеца справа. — У него волосы красивые. Ну, раньше были, сейчас уже не особо. — Хорошо, — кивнул Вэй Усянь, — я усилю его. Он поднес флейту к губам и сыграл короткую нехитрую мелодию, резко оборвав ее на последней ноте, отчего звук вышел неприятным и режущим. Мертвец, у которого раньше были красивые волосы, взвыл, как волк на луну, и с остервенением накинулся на противника. С первых двух ударов у его оппонента отлетели руки, разлетевшись в стороны и едва не задев братьев Вэй, за следующие пять он сломал ему позвоночник, а затем вцепился в затылок и сорвал голову с шеи. Откинув ее в сторону, он зарычал и повернулся к братьям. Вэй Усянь принципиально сунул флейту за пояс и скрестил руки на груди, показывая, что больше ничего делать не собирается. — Я все, — сказал он, — теперь твоя очередь. Лютый мертвец, истекая слюной, рванул к ним и рассек воздух когтями прямо перед лицом Вэй Нина. Удар был таким сильным, что от него человеческий череп развалился бы на две половины. Вэй Нин увернулся — так непринужденно, словно не от смерти спасался, а просто решил осмотреться по сторонам, — и поднес к губам свою флейту — точь-в-точь такую же, как у Вэй Усяня, но почти белую, цвета слоновой кости, с золотой кисточкой. Мелодия, которая полилась из инструмента, была нежной, спокойной, теплой, как летний бриз. Только что источавший невероятную злобу мертвец замер, склонил голову набок, смотря на него пустыми глазами, а затем упал на землю и больше не вставал. — Минус один, — виновато сказал Вэй Нин. — Прости, А-Ин. Я упокоил его душу. — Очень великодушно с твоей стороны, — удивился Вэй Усянь, — с чего ты решил даровать ему свободу? — Волосы красивые, — объяснил Вэй Нин и рассмеялся. — Были. Последние два месяца, пользуясь тем, что они были одни в усыпанной трупами Пристани Лотоса, братья развивали свои навыки, тренируясь вместе. Вэй Усянь пытался заставить темную энергию подчиняться себе без последствий, и надо сказать, что сделать это оказалось гораздо проще, когда его не изламывало от боли. Кроме того, если в его голове снова возникал навязчивый шепот, приказывающий убить всех, кто находится в радиусе десяти ли, Вэй Нин в ту же секунду играл ему успокаивающую мелодию, и голоса мгновенно затихали, недовольно побранившись напоследок. За это время кости Вэй Усяня почти срослись, а раны затянулись, и он теперь мог двигаться и играть на флейте, хотя былая ловкость и сила к нему еще не вернулись. Вэй Усянь чувствовал себя почти спокойно с тех пор, как брат принес его, истерзанного, в Пристань Лотоса — они ни разу не заговорили о том, что произошло, потому что все и так было ясно. Они умели понимать друг друга без слов, и сейчас это умение пригодилось им как нельзя кстати — Вэй Усянь был уверен, что если бы хоть один из них попробовал сказать о том, что произошло, вслух, они оба тут же разрыдались бы, как мальчишки. Невысказанные слова были не такими болезненными, как произнесенные — как будто пока они не говорили вслух о недавних событиях, можно было делать вид, что всего этого на самом деле не было. Вэй Усянь боялся, что Вэй Нин сойдет с ума, узнав, что он пожертвовал ради него своим золотым ядром, но, кажется, Вэй Нина куда сильнее волновало, как бы не сошел с ума сам Вэй Усянь, поэтому он ни разу не упрекнул его за самопожертвование, не задал неловкого вопроса и не проявил недовольства текущей ситуацией, а только окружал его заботой, бинтовал раны, кормил и помогал одеваться и расчесывать волосы. Им не было смысла искать виноватых: они оба уже натворили достаточно глупостей, последствия которых теперь расхлебывали. Поэтому, не сговариваясь, братья продолжали жить дальше, тренируясь и залечивая физические и душевные раны с помощью друг друга, — спокойно, размеренно, не делая резких движений, вроде внезапной мести Вэнь Чжулю, о которой Вэй Усянь жалел до сих пор. Они еще не связывались ни с кем из близких и не ставили их в известность о своем местонахождении, но молчаливо наблюдали за ходом войны и исподтишка помогали своим соратникам. Недаром недавно лагерь сопротивления начал находить повсюду трупы адептов клана Вэнь, умерших от страха. Они знали совершенно точно, что Госпожа Юй, Цзян Чэн, Лань Сичэнь и Лань Чжань живы и здоровы, и от их силы Орден Цишань Вэнь трепещет, а Цзян Яньли все еще находится в Мэйшане в тылу, и у нее все хорошо. Вэй Нин периодически порывался связаться с Лань Сичэнем, но Вэй Усянь каждый раз одергивал его: время еще не пришло. Они прекрасно понимали, что лучшим средством против врага будет эффект неожиданности, а потому пока скрывались даже от друзей и лишь способствовали тому, чтобы в рядах врага зародился смутный, пока не оформленный страх неизвестного противника, заставляющего умирать страшными смертями. Сложившаяся недавно о проклятом месте легенда только усиливала эти страхи. Несложно догадаться, что проклятым местом было не что иное, как резиденция Ордена Юньмэн Цзян. Когда верхушка Цишань Вэнь поняла, что у них нет связи с надзирательным пунктом в Пристани Лотоса, они отправили туда группу адептов, чтобы выяснить, в чем дело. Прошло несколько дней, но адепты так и не вернулись. Тогда следом за ними отправили новую группу — на этот раз она была больше, и заклинатели в ней были сильнее, — но история повторилась. Когда третья группа адептов, уже убежденных, что с Пристанью Лотоса что-то не так и что их отправили на верную смерть, прибыла к главным воротам, они увидели, что резиденция заполнена лютыми мертвецами с невероятным уровнем затаенной злобы — причем все эти мертвецы раньше были их товарищами, а теперь охраняли главный вход, как верные псы, никого не пуская внутрь. В этот раз Вэй Усянь и Вэй Нин не стали никого убивать: им нужно было, чтобы адепты Ордена Вэнь вернулись обратно, в страхе и слезах рассказывая, свидетелями какого ужаса они стали. Братья веселились, понимая, что их план сработал, и ожидали, когда же к ним уже заявится если не сам Вэнь Жохань, то хотя бы Вэнь Сюй, но этого не случилось. Вэнь Сюя обезглавил Не Минцзюэ, сражения у Хэцзяна были выиграны, у Ордена Цишань Вэнь прибавилось головной боли, и о Пристани Лотоса временно забыли. Ее окрестили проклятым местом, высасывающим души, и решили разобраться с этим позже, когда перевес в войне снова будет на стороне клана Вэнь. Поэтому братья Вэй были предоставлены самим себе и целыми днями могли совершенствовать свои навыки вдали от чужих глаз, не боясь, что кто-то им помешает. В основном они тренировались в паре: целью Вэй Усяня было заставить мертвецов свирепствовать и подчиняться его приказам, а целью Вэй Нина было утихомирить их. Это был идеальный способ тренировок, ведь духовная сила Вэй Нина с ядром брата внутри оказалась очень велика, а Вэй Усяню хорошо давалось управление темной энергией. В результате они тянули друг друга вверх, развивая свои силы с невероятной скоростью. Зачастую лютые мертвецы служили Вэй Усяню безобидным орудием: они латали крыши домиков резиденции Юньмэн Цзян, таскали воду, подметали дорожки, ловили фазанов и даже иногда готовили еду. Вэй Усянь всегда покатывался со смеху, когда заставлял их делать что-то подобное, и приговаривал: «Вы разрушили Пристань Лотоса — вам ее и восстанавливать». На самом деле это было не так смешно, как казалось со стороны: любая бытовая работа вызывала у мертвецов сложность куда большую, чем сражения, ведь она требовала задействовать моторику рук, которая у трупов почти отсутствовала. Вэй Усянь легко мог заставить мертвецов бить и кусать друг друга, но заставить их крепко держать ложку или молоток было проблематично и требовало от него максимальной концентрации. Вэй Нин подошел к брату и закатал ему рукав на левой руке, осматривая бинты. — Довольно быстро заживает, — сказал он. — Неужели ты смог подлатать себя темной энергией? — Если бы! — Вэй Усянь покачал головой и улыбнулся. — Раны затягиваются на чистой силе воли. Один из лютых мертвецов покачнулся и, неловко взмахнув руками, упал с крыши на землю с противным звуком. — Ты чего, дружище? — обратился к нему Вэй Усянь и погрозил указательным пальцем. — Будешь отлынивать от работы — заставлю танцевать. Я знаю, вы это не любите. Мертвец жалобно промычал что-то в ответ и снова полез наверх, пытаясь удержать в руках материалы для стройки. — Они тебе нравятся? — вдруг спросил Вэй Нин. — В каком-то смысле да, — беззаботно ответил Вэй Усянь. — По крайней мере, мертвые адепты клана Вэнь куда сговорчивее, чем живые. Около недели назад они начали тайно выходить на ночные охоты, где убедились, что низкоуровневые мертвецы до смерти боятся Вэй Усяня и убегают в ужасе сразу, как только завидят его. Сначала это вызывало непонимание, потом смех, а теперь он даже ощущал толику гордости. Было странно гордиться тем, что ты стал настолько темной тварью, что тебя боятся темные твари, но это означало, что даже без золотого ядра Вэй Усянь по-прежнему был силен и мог внушать противникам ужас. — Скоро и живые из Цишань Вэнь будут бояться меня так же, — пообещал он брату, и тот не стал спорить. В библиотеке Юньмэн Цзян они нашли разочаровывающе мало информации о темной энергии, а полезной среди нее было и того меньше, поэтому братья решили узнавать все опытным путем. Единственное, что они смогли почерпнуть из книг, это то, что путь Тьмы разрушает сердце и душу, и ему никогда не стоит следовать, если не хочешь превратиться в чудовище. — Резонно, — заметил Вэй Усянь. — Если бы я в одиночку выбрался с этой чертовой горы, то, пожалуй, так все и было бы. Но ты пришел вовремя, чтобы я еще не успел окончательно сойти с ума. — Немного безумия нам всем не помешает, — ответил Вэй Нин. — Тем более в военное время. Давай продолжим. Вэй Усянь, задумчиво погладив подбородок, подозвал нескольких ближайших мертвецов. Они, шатаясь, подошли к нему и остановились, вперившись в хозяина закатившимися белыми глазами. Он уже давно научился разговаривать с ними и отдавать приказы словами, как будто общался с обычными людьми. Мертвецы понимали его, правда скорее не как люди, а как животные. Они ластились к нему, если он кормил их (обычно плотью друг друга), падали на колени в страхе, если он ругал их, скалились, если он рассказывал что-то смешное, нападали друг на друга, если он приказывал. Но для раскрытия потаенной злобы слов, сказанных обычным голосом, было недостаточно, и Вэй Усянь научился передавать приказы с помощью свиста — на случай, если в экстренной ситуации рядом не окажется флейты. В целом братья выявили, что мертвецы куда охотнее подчиняются флейте или свисту, нежели прямым приказам, потому что чем громче были звуки, тем сильнее они злили мертвецов. Если Вэй Усянь говорил что-то шепотом, трупы, конечно, все равно выполняли его приказы, но делали это медленно, если он говорил своим обычным голосом, они сражались со средней силой, если кричал — они тут же приходили в ярость и бросались на своих жертв с остервенением. Соответственно, от свиста злоба становилась еще сильнее, а уж при использовании флейты лютые мертвецы и вовсе исходили жаждой крови. Вэй Усянь понял, что это тоже частично зависело от громкости звука: мелодию заклинательских инструментов преображенные трупы слышали не так, как живые люди: она словно вдавливалась им в головы и оглушала — так, что они переставали слышать и осознавать что-либо, кроме произнесенных флейтой приказов. Сначала Вэй Усянь мог управлять только парой мертвецов за раз, потом дюжиной, но спустя два месяца ему одновременно подчинялось несколько сотен мертвецов — все, кто находился в Пристани Лотоса. При этом они могли находиться в разных ее уголках и заниматься разными делами: кто-то охранял главные ворота, кто-то отстраивал сожженные здания, кто-то сражался. Вэй Усянь был вполне удовлетворен своим прогрессом, но еще больше его радовал прогресс Вэй Нина. Мощное золотое ядро Вэй Усяня в теле его брата, посвятившего всю свою жизнь тренировкам, дало феноменальный результат, которого не ожидал никто. Во-первых, духовная сила Вэй Нина оказалась настолько велика, что ему самому порой было сложно ее контролировать: она была, как полноводная река, которая вот-вот выйдет из берегов. А во-вторых, невероятно сильное золотое ядро быстро развило его слабое тело, сделав его почти таким же, как у Вэй Усяня. Братья сошлись во мнении, что до этого слабая духовная энергия блокировала развитие тела, поскольку отнимала все его жизненные силы просто на то, чтобы поддерживать свое существование, а теперь наоборот напитала его, потому что стала настолько велика, что ее просто некуда было девать. Постепенно братья начали устраивать более опасные тренировки: первый месяц Вэй Усянь напрочь отказывался от них, но Вэй Нину все-таки удалось его уговорить. Суть была предельно проста: Вэй Усянь заставлял лютых мертвецов нападать на Вэй Нина, а тот отбивался от них. Вэй Усянь поначалу считал это слишком опасным и боялся задеть брата, но довольно быстро понял, что задеть его хоть немного будет не так-то просто. Звуковые волны, исходившие от флейты, ломали мертвецам пальцы, лопали их глаза и головы, откидывали назад, заставляли падать на колени. Над Пристанью Лотоса проносился страдальческий вой, еще больше укрепляющей за ней звание проклятого места. — Ты давай полегче, — ворчал Вэй Усянь. — А то у нас мертвецов не останется. Я не собираюсь идти за ними в соседний город. — А ты не халтурь и нападай в полную силу, — парировал Вэй Нин, — я же вижу, что ты жалеешь меня. Лань Хуань как-то сказал мне: «Твои противники не будут делать скидку на то, что ты слабее их», если ты будешь бояться меня поранить, я никогда не улучшу свои навыки. В результате тренировки оборачивались жуткой бойней, но если Вэй Нин и получал какое-то ранение, оно затягивалось почти мгновенно благодаря сильнейшему потоку духовной энергии. Вэй Усянь чувствовал исходящую от него силу и был счастлив за брата. Наконец-то он получил то, чего заслуживал.

***

— Вы все еще ищете их? — спросил Не Минцзюэ. — Первого ученика Ордена Юньмэн Цзян и его брата. Лань Ванцзи даже не повернул головы в его сторону, а Лань Сичэнь посмотрел на названого брата и кивнул. В его глазах читалась замшелая боль. — Прошло уже три месяца с тех пор, как они пропали, — сказал Не Минцзюэ. — Вы все еще надеетесь найти их живыми? Его вопросы звучали грубо и беспардонно, но на самом деле глава Ордена Не не имел в виду ничего плохого. Ему тоже было жаль двух юношей, которые отлично проявили себя в битве за Пристань Лотоса, и он был бы рад, если бы с ними все было в порядке. — Найдем живыми, — сухо ответил Лань Ванцзи и отвернулся, не желая продолжать разговор. Не Минцзюэ фыркнул. — Я понимаю, что вы были очень близки, но сейчас не время предаваться печали. Мы узнали, что в Хэцзян направляются три тысячи заклинателей из Ордена Вэнь. Лань Сичэнь слегка нахмурился. — Снова сюда? Мирное население Хэцзяна и так понесло большие потери. — Ублюдки из клана Вэнь чхать хотели на мирное население, — ответил Не Минцзюэ, плюнув на землю. — Они понимают, что это стратегически важное место, потому что тут находится большая часть лагеря сопротивления. Всего три тысячи, это в пять раз меньше, чем осталось у Вэнь Жоханя. Если мы не выиграем это сражение, то об Аннигиляции Солнца можем забыть. К тому же… — он потер подбородок. — Вы же видели, что творится с надзирательными пунктами в последнее время. — Видели, — согласился Лань Сичэнь, — но до сих пор доподлинно неизвестно, чьих это рук дело и что вызвало эти смерти. Многие умирают от кровоизлияния из цицяо, у других головы разорваны на части, но чаще всего смерть наступает… от страха. — Не только, — добавил Лань Ванцзи ровно. — Есть много тех, кто обгорел до костей, как будто их сжигали заживо. — Вы не могли не заметить, что умирают так только псы из клана Вэнь, — продолжил Не Минцзюэ. — Так что кто бы ни убивал их, он явно с нами заодно. И он очень силен. Не знаю, что это за мстительный призрак нам помогает, но нам стоит действовать, пока он еще оказывает нам помощь — неизвестно, сколько это продлится. — У нас в любом случае нет выбора, раз они направляются сюда, — отозвался Лань Сичэнь. — Ты прав, брат, исход этой битвы решит все. Ванцзи, идем, нам нужно подготовиться.

***

На рассвете три тысячи заклинателей в белых одеждах с изображением пылающего солнца под командованием Вэнь Чао вторглись в Хэцзян. Хотя «под командованием» это можно было назвать с натяжкой, потому что командир из второго сына Вэнь Жоханя был никакой. Он лишь стоял поодаль, окружив себя стеной из десяти телохранителей во главе с Вэнь Чжулю, и наблюдал за ходом битвы. Все существующие на тот момент силы лагеря сопротивления были брошены в это сражение, всего набралось около тысячи заклинателей. Изначально дела обстояли не так уж и плохо: было по три врага на одного человека, и это казалось смехотворно малым количеством для таких людей, как братья Лань, Не Минцзюэ и Госпожа Юй, которые, и глазом не моргнув, могли справляться с пятью за раз. Однако не все сопротивленцы были сильными заклинателями, довольно крупная их часть была из слабых Орденов, и они не представляли для натренированного войска Ордена Вэнь никакой угрозы. Поэтому вскоре Цзян Чэн с удивлением обнаружил, что на одного человека приходилось около десяти вражеских заклинателей, а это уже становилось более, чем просто проблематично. Битва шла уже несколько часов. Адепты клана Вэнь теснили восставших, заставляя их отступать. Дома на узких улицах горели, взрывались горящими брызгами, калечили и своих, и чужих. Землю устилал ковер из тел — некоторые из них были еще живы, некоторые уже отправились к праотцам. Не Минцзюэ сражался, как обезумевший зверь, его душа словно сливалась с душой его сабли во время боя, заставляя врагов трепетать. Он в мгновение ока срубал головы тех, кто осмеливался по неосторожности подойти к нему. Цзян Чэн, который научился за последние три месяца почти идеальному владению Цзыдянем, обхватил кнутом поперек тела бегущего к нему адепта и с силой сжал, ломая ему ребра. — Черт возьми, — прошипел он, кидая бездыханное тело на землю и останавливая хлыстом меч следующего врага, — а ведь это мы еще не добрались до Вэнь Жоханя. Чей-то меч оказался направлен ему прямо в спину, но пронзить Цзян Чэна ему не дала звуковая волна, вырвавшаяся из гуциня и поднявшая вихрь. Цзян Чэн не стал останавливаться и благодарить Лань Ванцзи за свое спасение: у них не было на это времени. Первые ряды давно были разбиты, тех, кто мог сражаться, оставалось все меньше. Некоторые заклинатели падали посреди боя от усталости и истощения. Ладони Вэнь Чжулю сияли ярким пламенем, и Цзян Чэн заставлял себя не отводить от этого света глаз. Он прекрасно помнил лицо Вэй Нина, потерявшего золотое ядро, и не хотел повторить его судьбу. Лань Сичэнь тяжело дышал. У него почти не осталось дыхания для игры на флейте. Пальцы Лань Ванцзи были стерты о струны гуциня буквально до мяса, а сам инструмент имел крайне потрепанный вид: из семи струн на нем оставалось только четыре, остальные оторвались и висели бесполезными рваными нитями. Наблюдая за Вэнь Чжулю, Цзян Чэн едва успел заметить, как уткнулся спиной в стену, а по бокам от него оказались Госпожа Юй и два Нефрита. Это была ловушка. Они, определенно, намеревались убить сильнейших заклинателей одним ударом, собрав их в кучу и обездвижив. Стрела, направленная прямо в лоб Лань Ванцзи, ударилась о силовое поле, разломилась надвое и упала на землю. Лань Сичэнь выронил флейту из деревянных рук и осел вниз, держась за грудь. — Брат… — только успел произнести Лань Ванцзи, и ему к горлу оказался приставлен меч. Ванцзи с силой дернул струны, заставляя ближайших к нему врагов отлететь на несколько чжанов, и струны, обиженно звякнув в последний раз, лопнули. Лань Ванцзи потер окровавленные пальцы и достал из ножен Бичэнь. Кровь капала вниз, пачкая белоснежные рукава и сапоги. Лань Сичэнь также, отдышавшись, поднялся на ноги и схватился за меч. Они не собирались сдаваться, пока силы окончательно не оставят их. — И почему вы все так любите играть в героев? — притворно удивился Вэнь Чао, медленно подходя к ним и любуясь представшей перед его взором картиной. На них было направлено около тридцати вражеских мечей, а сам Вэнь Чао стоял в кольце из телохранителей, и к нему было не подобраться. — Трус, — выплюнул Цзян Чэн, и Вэнь Чао фыркнул, задирая нос. — Зато вы уж слишком пытаетесь храбриться. Вэй Ин тоже пытался строить из себя героя, и чем он закончил? Лань Ванцзи вперился в него пылающим взглядом. Цзян Чэн сжал зубы, у него из горла вырвался утробный рык. — Вы хотите спросить, что же с ним стало? — с удовольствием спросил Вэнь Чао, дотрагиваясь до своего уха, словно пытаясь расслышать их слова. — Что ж, я с удовольствием вам расскажу. Он не успел продолжить, потому что в этот момент к ним стрелой рванул Не Минцзюэ. У него, казалось, силы вообще не тратились: он был таким же яростным, как в первую минуту битвы. Для него не составило бы труда в порыве гнева разом отсечь головы всем, кто направлял на его товарищей мечи — и он почти сделал это. Но в последний момент что-то заставило его остановиться и застыть с занесенной над головой саблей. Его лицо выразило злобу и отвращение. — Что-то не так? — изумился Вэнь Чао, и губы его расползлись в ухмылке. — Почему вы вдруг остановились, глава Ордена Не? Убейте моих солдат. И тогда они тоже незамедлительно умрут. Цзян Чэн всмотрелся в него и подавил отчаянный крик: справа и слева от Вэнь Чао стояли два адепта Ордена Вэнь, один из которых держал клинок у горла бессознательного Цзян Фэнмяня, а второй — у давящегося слезами Не Хуайсана. — Ничтожество, — процедил Не Минцзюэ. — Только и умеешь, что прятаться за чужими спинами. — Можете считать это комплиментом вашей силе, глава Ордена Не, — Вэнь Чао отсалютовал ему. — Я знаю, на что вы способны, поэтому мне пришлось пойти на небольшую уловку. Вы обезглавили моего брата, а я обезглавлю вашего. Достаточно равноценный обмен, вам не кажется? Не Минцзюэ сделал шаг вперед, намереваясь разорвать подонка на части, но клинок тут же вошел в шею Не Хуайсана — пока что поверхностно — заставляя того жалобно вскрикнуть. Не Минцзюэ остановился, свирепо глядя на брата и пытаясь понять, как ему поступить. Вэнь Чао и правда был ничтожеством. И методы его были грязными, как пыль из-под сапог. Его адепты проникли в больничные комнаты и теперь держали в заложниках больного Цзян Фэнмяня, который так и не пришел в сознание и не мог сопротивляться, и Не Хуайсана, который присутствовал в сражении исключительно как помощник целителей и вообще не участвовал в битвах. Они не нападали на противников, которые были сильнее их, а использовали только тех, кто слабее. — Ну так вот, — неспешно продолжил Вэнь Чао и зевнул, прикрывая рот рукой, — на чем мы остановились? Ах да, Вэй Ин. Я тут услышал, что вы искали его, ха-ха-ха! Какая жалость, что вы никогда не найдете его и даже не сможете призвать его жалкую душонку, чтобы спросить, как он умер. Это так грустно, что у меня аж слезы наворачиваются на глаза. А, нет, это я просто зевнул от скуки. Глаза Госпожи Юй были расширены. Она неотрывно следила за белой шеей мужа, готовясь ринуться в атаку сразу же, как увидит на ней хотя бы каплю крови. — Ты… — Цзян Чэн меньше всего на свете хотел вести разговоры с этим человеком, но ему просто нужно было знать. — Что ты имеешь в виду? Вэнь Чао улыбался, оттягивая момент и наслаждаясь паникой в его глазах. — Я скинул его с горы Луаньцзан, — наконец сказал он, давясь смехом. — Аха-ха-ха-ха! Он еще угрожал мне перед смертью, до последнего не сдавался. Жаль, что в этом изначально не было никакого смысла. Лань Ванцзи почувствовал, что его сейчас стошнит. Прямо перед Вэнь Чао и толпой вражеских заклинателей. Гора Луаньцзан в Илине? Он так долго искал Вэй Ина по всему Илину и не знал, куда деваться и куда он мог пойти, а ведь все было так просто. Горло Лань Ванцзи сжалось. Он мог спасти Вэй Ина. Он мог найти его, приди он на эту гору сразу — сейчас же в этом, очевидно, не было никакого смысла. Даже если Вэй Ин без золотого ядра смог каким-то образом выжить после падения, то спустя три месяца он точно… — Что с твоим лицом, второй молодой господин Лань? — поинтересовался Вэнь Чао и стукнул себя кулаком по ладони, вспомнив что-то. — О-о-о, так это же тебя я видел в тот день! Точно! Ты был с ним! Ха-ха-ха, это же ты бросил Вэй Ина умирать! Лань Ванцзи не мог ему ничего ответить. Этот человек был прав. Это была его вина. Он бросил Вэй Ина умирать. — Но ты не переживай, — сказал Вэнь Чао и любовно погладил рукоять своего меча. — Скоро ты с ним встретишься. Он повернулся к тому адепту, который стоял справа от него. — Пора заканчивать с этим, — небрежно бросил он. — Первым — его. Я же обещал главе клана Не, а порядочные господа должны выполнять свои обещания. Было очевидно, что даже с учетом невероятной скорости и силы Не Минцзюэ легкое и короткое движение меча будет быстрее. Не Хуайсану перережут глотку еще до того, как Не Минцзюэ доберется до него, даже если он настигнет его в один звериный прыжок. Не Хуайсан, кажется, тоже понимал это. — Не смей!!! — заорал Не Минцзюэ и бросился к нему. — Прости меня, прости, прости, — быстро зашептал Не Хуайсан одними губами, в последний раз извиняясь перед братом за то, что не смог оправдать его ожиданий. — Нет! — выкрикнул Цзян Чэн. Меч полоснул по нежной коже. Черная кровь брызнула фонтаном, окропляя одеяния Не Хуайсана. Не Минцзюэ замер. Цзян Чэн задержал дыхание, не в силах отвести глаз от ужасающей картины. Адепт, сдерживающий Не Хуайсана, прохрипел что-то и завалился набок. Не Хуайсан ошеломленно смотрел на него, моргая, а затем начал истерично ощупывать свою шею. Она была идеально гладкой, и лишь небольшая царапина, оставшаяся от прижатого клинка, говорила о том, что недавно к его горлу прижималось лезвие. Улыбка сползла с лица Вэнь Чао. — Какого черта? — тихо спросил он, а затем разъярился, топая ногами. — Какого черта ты делаешь, болван?! Адепт, вместо того чтобы перерезать горло Не Хуайсану, перерезал его самому себе. И теперь лежал, уткнувшись лицом в землю, и не дышал. Не Хуайсан уже стоял за спиной у Не Минцзюэ, держась ему за плечи. — Это не кровь… — прошептал он, уставившись на свою запачканную одежду. — Эта жидкость не принадлежит человеку, она… принадлежит мертвецу. — Что? — спросил Не Минцзюэ, нахмурившись. — Думаете, вы так легко отделаетесь? — зашипел Вэнь Чао. — Не забывайте, что у меня в руках все еще находится глава Ордена Цзян! Цзян Чэн внезапно усмехнулся, вздернул подбородок и погладил кольцо на пальце. — А вот тут ты неправ, — сказал он едко. — Глава Ордена Цзян стоит перед тобой. Лицо Вэнь Чао позеленело от злости. — Да мне плевать на ваши титулы! — рассвирепел он и повернулся к своим адептам. — Они еще смеют мне перечить! Убейте Цзян Фэнмяня! Цзян Чэн в мгновение ока растерял всю свою спесь, краска слетела с его лица. — Отец!!! Он кинулся к Вэнь Чао, но обступившие их заклинатели с силой отбросили его назад, словно у них в тела были вшиты пружины. Цзян Чэн упал, ударяясь затылком об стену. Из его носа ручьем хлынула кровь, которую он тут же попытался остановить, зажимая себе нос рукой. — Что за?.. — услышал он голос Вэнь Чао и резко поднял голову. Цзян Фэнмянь лежал на земле. Но лежал он только лишь потому, что все еще находился без сознания и не мог стоять самостоятельно. На его теле не было ни единой царапины, а вот державший его заклинатель, облитый черной жидкостью, так напоминавшей кровь, валялся с ним рядом. У него из горла торчал его собственный клинок. Вэнь Чао занервничал. Он встал за спину Вэнь Чжулю, выглядывая из-за нее с опаской. — Что происходит? — спросил он, и его голос дрогнул. — Они одержимы злыми духами? — Похоже, что какая-то тварь убивает их, высасывая все жизненные соки, — безразлично отозвался Вэнь Чжулю, — а затем заставляет их, уже будучи мертвецами, закалывать самих себя потехи ради. — Что?! — Вэнь Чао едва не взвизгнул. — Но кто?! Впрочем, неважно, я уже и так потратил слишком много времени! Если они настолько бесполезны, что их может убить какая-то тварь, то так им и надо! Вэнь Чжулю, я окажу тебе эту честь. Избавься от тех, кто остался. — Слушаюсь, — сказал Вэнь Чжулю, вошел в расступившуюся группу адептов и посмотрел прямо в глаза Госпоже Юй. — Прошу меня извинить. Он занес над ее головой свою тяжелую ладонь, как вдруг огни, полыхающие по всему городу, внезапно погасли. Пожар, вызванный тысячей взрывов и поджогов, потух за одно мгновение. — Да кто опять мешает мне?! — разозлился Вэнь Чао, и тут пламя с громким хлопком вспыхнуло вновь, заставив его дернуться. Но оно больше не было красно-оранжевым. Оно было холодного голубого цвета. — Самый горячий тип пламени — голубой, — заметил Вэнь Чжулю. Он почувствовал неладное и перевел внимание с Госпожи Юй на своего господина, которому могла грозить опасность. — Мне плевать, какого оно цвета, просто убей их, и все, что ты встал! — воскликнул Вэнь Чао, топая ногами. — Это всего лишь чертов отвлекающий маневр! Кто-то умышленно препятствует мне! — Это мы. Вэнь Чао чуть не подпрыгнул от страха и в ужасе обернулся на голос, но сзади него никого не было. — Кто это?! — закричал он, оглядываясь по сторонам. — Где они?! — Мы здесь.