Беда не приходит одна

— И это вместо благодарности? — возмущенно спросил Вэй Усянь. — У людей в этом городе совсем нет совести! Почти все дома в Хэцзяне были восстановлены. Мертвое войско, завывающее и шатающееся при ходьбе, поработало на славу. Около недели трупы закладывали фундамент, строили дома, латали крыши, даже чинили мебель. Вэй Усянь и Вэй Нин чуть не умерли от смеха, наблюдая за этим, но не все разделяли их энтузиазм. Цзян Чэн назвал их извращенцами и вообще перестал выходить на улицу, а Лань Чжань почти все время находился рядом с братьями и жужжал над ухом о том, что темный путь ни к чему хорошему не приведет и от него надо отказаться. В какой-то момент Вэй Усянь устал от этого и раздраженно предложил ему самому пойти поработать, раз мертвецы его не устраивают, — и Лань Чжань, чинно приподняв полы своих одежд, взялся за молоток и пошел помогать какой-то семье с починкой стены. Разумеется, он никогда в жизни не занимался строительством, поэтому абсолютно не знал, что именно делать, и некоторое время просто растерянно стоял с молотком в руках. А затем с непоколебимым достоинством и недюжинной силой всадил его себе в палец. Вэй Усянь взвыл раненым зверем и кинулся отдирать его от многострадальной стены, но сделать это оказалось не так-то просто. От стены Лань Чжань не отдирался, продолжая методично бить себя по пальцу, пока Вэй Усянь, едва не рыдая, не сложил перед ним руки в молитвенном жесте и не пообещал сегодня больше не пользоваться темной энергией. Лишь после этого Лань Чжань успокоился, важно кивнул, отдал молоток какому-то мертвому работяге, перебинтовал палец и вернулся на свое место наблюдателя. Вэй Усянь вздохнул, понимая, что обещания нужно выполнять, и щелкнул пальцами, временно отпуская мертвецов на покой. Мертвецы, которые до этого спокойно орудовали инструментами, одновременно попадали на землю по всему городу, чем вызвали у жителей еще больший приступ паники, хотя, казалось бы, они и так были напуганы до предела. И теперь, когда все было готово, Вэй Усянь довольно обходил улицы, чтобы полюбоваться на плоды своих трудов и проверить, что он ничего не забыл. Однако мирные жители, едва завидев его, с грохотом закрывали двери и ставни, а если не успевали, и Вэй Усянь все же заглядывал к ним в дом, прятались под столами и кроватями. — Я вообще-то помог им! — возмущался он, обращаясь к Лань Чжаню. — Лань Чжань, помог же? — Мгм, — ответил Лань Чжань, идущий слева от него. — Тогда почему они смотрят на меня так, как будто я не восстановил их дома, а сжег их, перед этим не забыв на том же костре сжечь всех их родственников? — Темный путь, — лаконично объяснил Лань Чжань. Вэй Усянь закатил глаза. — Вот я не понимаю, Лань Чжань, — сказал он, когда очередная дверь перед ним захлопнулась, — вот ты постоянно говоришь мне не использовать темную энергию. Но ты же прекрасно знаешь, почему я это делаю. — Это опасно, — отозвался Лань Чжань с равнодушным лицом, а затем добавил, помолчав немного: — Я беспокоюсь за Вэй Ина. Вэй Усянь посмотрел на него с нежностью. Его до сих пор раздражало, что Второй Нефрит по нескольку раз за день напоминал ему о разрушительности темного пути, но теперь это начало казаться ему даже немного… милым. — Ну а какие у меня варианты? — развел руками Вэй Усянь. — Либо так, либо никак. — Никак, — выбрал Лань Чжань. — Ну а как я тогда буду сражаться? — поинтересовался Вэй Усянь. Он спрашивал об этом уже в сотый раз, пытаясь донести до Лань Чжаня, что его сила необходима в военное время, но тот упрямо стоял на своем: путь Тьмы опасен, и Вэй Усянь не должен им пользоваться ни при каких обстоятельствах. И, честно говоря, почему-то это тоже казалось ему… милым. — Ты не должен сражаться, — без тени сомнения ответил Лань Чжань. — Я защищу тебя. — Боги, Лань Чжань, ты просто прелесть! — Вэй Усянь захохотал и потерся лбом о его плечо, как кот. — Но ты же понимаешь, что это невозможно? Лань Чжань внезапно остановился, повернулся к нему и очень серьезно посмотрел прямо в глаза. От этого взгляда по спине Вэй Усяня побежали мурашки. — Вэй Ин, — твердо сказал Лань Чжань, делая ударение на каждом слове. — Вернись со мной в Гусу. Вэй Усянь посмотрел на него удивленно. Это что еще за заявление? Не надо быть провидцем, чтобы предугадать, как в Ордене Гусу Лань отреагируют на последователя темного пути (а еще лучше — его основателя). Для всего заклинательского мира использование темной энергии являлось табу, а тем более — для такого сверхпорядочного Ордена, как Гусу Лань. Вэй Усяня там явно примут не с распростертыми объятиями. Лань Чжань что, хочет передать его на суд Старейшин? — Лань Чжань, ты хочешь… наказать меня? — уточнил Вэй Усянь. — Н-нет! — лицо Лань Чжаня от его слов немного побледнело. — Конечно, нет. — А зачем тогда мне отправляться с тобой в Гусу? — поинтересовался Вэй Усянь. Лань Чжань продолжал смотреть на него молча, не мигая. Он выдерживал взгляд Вэй Усяня и не отводил глаз, но при этом не проронил ни слова: по-видимому, он не собирался отвечать на этот вопрос и надеялся, что Вэй Усянь поймет все по его глазам. И Вэй Усянь, разумеется, понял. — А, я понял! — радостно воскликнул Вэй Усянь. — Ты просто зовешь меня в гости, да, Лань Чжань? Лань Чжань сжал губы. Было непонятно, означало это «да» или «нет», но Вэй Усянь для себя выбрал первый вариант. — Лань Чжань, — он вздохнул и положил руки ему на плечи, — сейчас идет война, понимаешь? Я не могу никуда уйти. Когда война закончится — я пойду с тобой куда угодно, хоть в Гусу, хоть в Ланьлин, куда хочешь. Но позже. Понимаешь? Кажется, его ответ удивил Лань Чжаня. Его губы дрогнули, глаза слегка расширились, а уши порозовели. Он приоткрыл рот, словно пытался что-то сказать, но не мог. Вэй Усяня это удивило: разве он сказал что-то странное? — Ты пообещал, — тихо произнес Лань Чжань и невесомо провел рукой ему по запястью — Вэй Усянь точно не был уверен, хотел он до него дотронуться или просто поправлял одежду. Он чувствовал себя хорошо. Вэй Усянь понимал, что для такого праведного человека, как Ханьгуан-цзюнь, воспитанного в строгих и консервативных условиях Гусу Лань, темный путь являлся неприемлемым и грязным методом — и неважно, был он единственным возможным вариантом или нет. Поэтому его совсем не удивляло то, что Лань Чжань периодически пытался заставить его отказаться от пути Тьмы, но, что было действительно странно… В его словах никогда не было осуждения. Лишь мягкая забота. Он пытался заставить Вэй Усяня отказаться от использования темной энергии только лишь потому, что это наносило вред его здоровью, а не потому что он считал его методы мерзкими. И в последнее время понимание этого почему-то заставляло сердце Вэй Усяня трепетать. Вэй Усянь подумал, что это происходит оттого, что он очень уважает Лань Чжаня, и поэтому ему важно, что тот о нем думает. В какой-то момент Вэй Усянь начал замечать, что Лань Чжань постоянно находится рядом — не только в те моменты, когда он управлял мертвецами. Он словно исподтишка приглядывал за Вэй Усянем, чтобы с ним не случилось ничего плохого. Он так и спросил его однажды: — Лань Чжань, ты что, следишь за мной? Лань Чжань спокойно ответил: — Слежу, чтобы с тобой ничего не случилось. Это привело Вэй Усяня в восторг, но он заставил себя отогнать эти мысли куда подальше. В конце-то концов, он заставил Лань Чжаня сбежать, оставив его одного на съедение своре бешеных псов, а затем, когда все думали, что он мертв, вернулся основателем темного пути с покалеченным рассудком. Если бы то же самое произошло с Лань Чжанем, Вэй Усянь бы сошел с ума от беспокойства и после чудесного воскрешения друга не отходил от него ни на шаг, боясь, что тот снова куда-нибудь исчезнет. — Ты больше не собираешь волосы в хвост, — вдруг сказал Лань Чжань. — Да, — согласился Вэй Усянь и крутанулся на месте. — Тебе не нравится? — Нравится, — ответил Лань Чжань, — у тебя красивые волосы. Если бы Вэй Усяня интересовали мужчины, а не женщины, в этот момент он бы точно решил, что влюбился.

***

В честь победы был устроен скромный пир. В самом центре Хэцзяна находился большой дом, отличавшийся от других своим богатым убранством, и именно он удостоился чести стать обеденным залом для заклинателей. По приказу Вэй Усяня мертвецы занесли туда длинные скамьи и столы, а мирные жители или заклинатели, которые не были заняты подготовкой стратегий для дальнейших атак, приготовили различные яства и выпивку. Празднование было не очень пышным, но, вопреки ожиданиям, оно не было напряженным. Многие ожидали, что это будет выглядеть, как пир во время чумы: глупые попытки сделать вид, что все в порядке, когда впереди еще много смертей и боли. Но атмосфера была на удивление спокойной. Кто-то выпивал, кто-то тихонько переговаривался, кто-то просто задумчиво жевал. Не было гомона, который обычно присутствовал на подобных мероприятиях, все было очень тихо, даже, можно сказать, по-домашнему. Вэй Нин сидел за столом рядом с Лань Сичэнем, соприкасаясь с ним плечами, и чувствовал себя очень счастливым. В какой-то момент он завис, глядя на то, как Лань Сичэнь изящно ест палочками свой рис, потому что от этой картины просто невозможно было оторваться. Тот прожевал все, что ел, повернулся к нему и обеспокоенно сказал, что если у Вэй Нина не осталось сил даже на то, чтобы поесть, он может покормить его сам. Вэй Усянь надул щеки, чтобы не засмеяться, а Вэй Нин подумал, что сейчас испустит дух от стыда прямо за этим столом. Тем не менее, закончилось все тем, что Лань Сичэнь действительно его покормил, и Вэй Нин подумал, что еда, наверно, была чем-то отравлена, потому что он ощущал от этого легкое головокружение. Вэй Усянь сидел рядом с братом, пил и ел все, до чего мог дотянуться. Он до сих пор радовался, что на языке больше не было привкуса мертвечины, а потому наслаждался простыми прелестями жизни. Особенно, конечно, это относилось к выпивке. К концу вечера Вэй Усянь выпил столько, что даже его устойчивость к алкоголю не помогла: он лежал лицом в своей тарелке и бормотал что-то о том, что тоже хочет, чтобы Лань Чжань его покормил. Лань Чжань, сидящий напротив него, слушал его бормотания с каменным выражением лица, а Не Минцзюэ странно косился на них, но ничего не сказал. Ближе к ночи, когда все начали расходиться, подвыпивший Вэй Нин буквально повис на Лань Сичэне, рассказывая ему о том, как он по нему скучал и как не хочет его никуда отпускать. Лань Сичэнь слушал его и вежливо улыбался, ничего не отвечая: когда кто-то из братьев Вэй пускался в монолог, перебивать их было бесполезно. Вэй Усянь попытался вылезти из тарелки, но не смог и чуть не задохнулся попавшими в нос специями. В результате Лань Чжань, ничего не говоря, осторожно вывел его из-за стола и, заставляя опираться на свое плечо, довел до комнаты и уложил спать. Вэй Усянь хватался за него, канючил, что не хочет спать один, и едва не плакал, и Лань Чжаню пришлось сидеть рядом и держать Вэй Усяня за руку, пока тот не успокоился. Спустя несколько минут в комнату зашел Лань Сичэнь, который тащил на себе такого же пьяного Вэй Нина, и положил его на кровать рядом с Вэй Усянем. Братья тут же вцепились друг в друга и мгновенно уснули. Лань Чжань и Лань Сичэнь переглянулись, но не стали никак это комментировать.

***

На следующий день два Нефрита покинули Хэцзян: Лань Чжань временно вернулся в Гусу, чтобы помочь дяде в обороне, а Лань Сичэнь отправился в странствование по горячим точкам, чтобы оказывать помощь союзникам в тех местах, где ситуации казались наиболее безвыходными. Вэй Нину больше не нужно было прятаться, а потому он каждый день играл для Лань Сичэня мелодии, которые тот должен был услышать, где бы он ни находился. Он справлялся о его здоровье, понимая, что не сможет получить ответа, рассказывал, что происходит в Хэцзяне, делился последними новостями. «Привет, Лань Хуань! У тебя все хорошо? В Хэцзяне стало так скучно, кошмар какой-то. Или это оттого, что ты уехал?.. Чувствую, как праздность поглощает меня. Пойду поупражняюсь с А-Ином в усмирении мертвецов». «Доброе утро, Лань Хуань! Хотя это для меня утро, ты, наверно, встал еще часа четыре назад, я прав? Ха-ха, все-таки режим вашего Ордена — это нечто! Как поживаешь? У нас все хорошо. А-Ин научил мертвецов рисовать. Теперь они сидят и дни напролет рисуют портреты Лань Чжаня, ха-ха-ха! Только не рассказывай ему, хорошо?» «Доброй ночи, Лань Хуань! Сейчас без пяти минут девять, поэтому я знаю, что ты скоро ляжешь спать. Я желаю тебе хороших снов! Вчера мне снилось, что у меня выпал зуб. Как думаешь, это дурное предзнаменование?» «Доброго дня, Лань Хуань! Надеюсь, у тебя все хорошо. У нас все спокойно. Мертвецы научили меня рисовать. Теперь я сижу и размышляю над тем, что нарисовать, но пока не смог ничего придумать. Может быть, тоже портрет Лань Чжаня?» «Доброго вечера, Лань Хуань! Скольких людей ты спас сегодня? Я думаю, что около сотни, я прав? На нас сегодня снова напали псы из клана Вэнь. А-Ин вдруг сказал, что ему приснилось, что Лань Чжань сердится на него, поэтому он не хочет участвовать в сражении. Тогда я попробовал использовать свои силы в одиночку, и, ты знаешь, ты был прав, я не знаю, что со мной случилось, но это было как-то слишком легко. Ни одному из Вэньских псов не удалось даже задеть меня. И ни одному из союзников не пришлось даже обнажить меч… Я чувствую себя странно». «Лань Хуань! Дядя Цзян очнулся!!!» «Лань Хуань, как твое здоровье? Надеюсь, тебя не ранили. Хотя о чем это я, тебя не могут ранить. Представляешь, я зашел сегодня проведать дядю Цзяна, а там они с Госпожой Юй сидели и ДЕРЖАЛИСЬ ЗА РУКИ!!! Что такого — спросишь ты? В этом ничего странного, ведь они женаты? А вот неправда, я даже не видел никогда, чтобы они улыбались друг другу, а тут такое! Плохо так говорить, но, кажется, ранение дяди пошло им на пользу». «Привет, Лань Хуань! Дядя Цзян не хочет забирать себе пост главы Ордена обратно и хочет оставить этот титул на Цзян Чэна. Цзян Чэн очень нервничает. Дядя Цзян говорит, что он будет его поддерживать и помогать, но в качестве Старейшины Ордена. Как по мне, это очень глупо — он же совсем не старый!» «Привет, Лань Хуань! Я очень по тебе… М-м-м-м-м-м, не помню что-то, что я хотел сказать, прости, до встречи!» Вэй Усянь обвесил всю свою половину комнаты портретами Лань Чжаня — и тех мертвецов, чьи рисунки ему больше всего понравились, в награду отпустил на волю, а Вэй Нин успокоил их души. — Зачем тебе столько портретов Лань Чжаня? — непонимающе спросил Вэй Нин. — Чувство прекрасного, — просто объяснил Вэй Усянь. — Нет ни одного человека на свете красивее, чем Лань Чжань, и при виде него мой глаз радуется. Теперь я просыпаюсь и сразу вижу красоту, разве это плохо? — Не плохо, — ответил Вэй Нин, — но я думаю, что самому Лань Чжаню не понравится, что ты снова использовал темную энергию ради того, чтобы рисовать его портреты. — Он никогда не узнает об этом, — подмигнул ему Вэй Усянь. — Если ты, конечно, не расскажешь об этом Лань Хуаню. Вэй Нин сделал вид, что не расслышал его последней фразы.

***

Спустя несколько недель Лань Сичэнь снова посетил Хэцзян. Он остановился в городе на несколько дней, после чего снова должен был отправляться в странствие. С самого утра Вэй Нин буквально не мог усидеть на месте. — Лань Хуань сегодня придет! — сказал он Цзян Чэну в сотый раз за день, на что тот досадливо отмахнулся: — Да что пристал ко мне со своим Лань Хуанем? Медом он, что ли, намазан? Если он тебе так нравится — так отправляйся с ним вместе! Вэй Нин замер с открытым ртом, анализируя то, что только что услышал. Глава Ордена разрешил ему уйти? Это было невероятным везением, он был бы просто счастлив повсюду путешествовать с Лань Сичэнем, только вот… Вэй Нин кинул взгляд в окно, наблюдая за тем, как Вэй Усянь бьет мертвецов по рукам, если те рисуют некрасиво, и покачал головой. Он не мог оставить брата. Они никому не говорили об этом, чтобы не сеять панику, но Вэй Усянь пока не идеально контролировал темную энергию. Во время их тренировок бывало, что мертвецы выбивались из-под контроля и нападали на него, и тогда Вэй Нин быстро успокаивал их своей флейтой. Разумеется, это относилось только к лютым мертвецам, обычные ходячие мертвецы боялись Вэй Усяня до смерти (как иронично) и никогда бы не посмели даже пальцем его тронуть. Иногда Вэй Усянь слышал голоса. Чаще всего они приходили к нему ближе к ночи и приказывали ему убить всех, кто находится поблизости, и передать им контроль. В эти моменты его мучали ужасные головные боли, и Вэй Нин всегда был рядом. Он играл разные успокаивающие мелодии, которые сочинял буквально на ходу, и спустя какое-то время голоса затихали, а Вэй Усянь приходил в себя. Они были очень далеки от того, чтобы подчинить себе темную энергию, и Вэй Нин понимал, что без его помощи с ней не справиться. Но это не помешало ему едва не прыгать от счастья целый день в ожидании встречи с Лань Сичэнем. Он почти два часа ходил взад-вперед около входа в главный зал и еле-еле дождался, пока тот закончит говорить с Не Минцзюэ и другими главами небольших Орденов. Как только все разошлись по гостевым комнатам, Вэй Нин, сдерживая бешено колотящееся сердце, свернул в трубочку портрет Лань Сичэня, который нарисовал, засунул в рукав и поспешил к нему в комнату. Он хотел вручить ему рисунок в подарок и поговорить обо всем на свете. За это время он очень соскучился по Лань Сичэню — из-за военных дел им никак не удавалось нормально поговорить, а потом Лань Сичэнь вообще уехал. Вэй Нин увидел в приоткрытой двери его спину и почти влетел в комнату на крыльях счастья и громко позвал его по имени, как услышал чужой мужской голос и заставил себя резко затормозить у самого порога, едва не врезавшись в дверь. — Цзэу-цзюнь, я был очень рад увидеть вас сегодня. Голос этого человека был незнаком ему, но он разговаривал с Лань Сичэнем так просто, словно они были хорошими друзьями. И сам Лань Сичэнь отвечал ему очень по-доброму: было видно, что этот разговор действительно был ему приятен. Вэй Нин не удержался и глянул внутрь сквозь щель. Человек, сидящий напротив Лань Сичэня, носил одежды Ордена Цинхэ Не. Он был невысоким, сидел с идеально прямой спиной и улыбался теплой искренней улыбкой. Весь его внешний вид излучал благородство и добродетель. Вэй Нину он сразу не понравился. — Это еще кто… — пробормотал он, обиженно хмурясь и пытаясь разглядеть незнакомца получше. — И какие у него дела с Лань Хуанем? — Это мой помощник, — послышался сзади голос Не Минцзюэ, и Вэй Нин едва не подпрыгнул на месте от неожиданности, не понимая, как такой огромный мужчина может так неслышно передвигаться. Он виновато посмотрел на главу Ордена Не, чувствуя себя нашкодившим ребенком, которого застали за подслушиванием. — Его зовут Мэн Яо, — продолжил Не Минцзюэ, делая вид, что он не видел, как Вэй Нин стоял под дверью. — А вот какие у него дела с братом, я бы тоже хотел узнать.