Беда не приходит одна

Вскоре, во главе с Цзян Чэном, адепты Ордена Юньмэн Цзян покинули Хэцзян. Орден Вэнь больше не пытался напасть на город: кажется, они смирились с тем, что им его было уже не взять. И все же, перед тем как уйти, Вэй Усянь, потратив колоссальное количество энергии, заставил мертвецов построить огромную каменную стену на подходе к городу и окружил ее кучей защитных талисманов собственного производства. В теории пробиться через эту стену было возможно, но за то время, пока враги брали бы ее штурмом или ломали, половина их армии уже была бы уничтожена. После этого Вэй Усянь с сожалением отпустил мертвецов на волю, а Вэй Нин вместе с другими заклинателями успокоил их души и сжег тела в синем пламени. Не Минцзюэ испытывал противоречивые чувства к гигантской стене: он был рад, что мирное население Хэцзяна перестанет страдать, но до помутнения рассудка жаждал крови псов из клана Вэнь и желал очутиться в пылу сражения. Кажется, он был единственным, кто жалел, что на город перестанут нападать. Когда они прощались, Вэй Нин все время косился на Мэн Яо и громко фыркал. Мэн Яо привык к тому, что люди не слишком его любили, поэтому даже не замечал этого, а Вэй Усянь пытался просто не умереть от смеха, наблюдая за ними. Это продолжалось до тех пор, пока Лань Сичэнь не обнял Вэй Нина на прощание, после чего тот успокоился и покинул Хэцзян практически довольным. Они отправились в город Цзянлин, находившийся в руках клана Вэнь, и отвоевали его, практически не прилагая усилий. Это не стало ни для кого сюрпризом, ведь к тому времени слухи о Вэй Усяне, заставляющем лютых мертвецов отстраивать дома, и Вэй Сюане, чья духовная энергия была настолько велика, что он иногда светился, разлетелись практически по всей Поднебесной. И еще неизвестно, кто пугал людей больше: Вэй Усянь, управляющий мертвой армией, или его брат, обладатель сильнейшей светлой Ци. С Вэй Усянем хотя бы все было очевидно: он продал душу демонам и встал на путь Тьмы, и благодаря этому приобрел такую силу. А вот откуда взялся заклинатель, о котором раньше никто не слышал и который с помощью одной флейты в одиночку разбил целое войско Ордена Цишань Вэнь, оставалось вопросом. При этом братья Вэй никогда не использовали в сражениях мечи, более того — даже не носили их с собой, что считалось в обществе заклинателей верхом неприличия. Но пока Вэй Усянь мог в одиночку расправиться с миллионами, а Вэй Сюань — с оставшимися миллионами, никто не посмел выразить им своего неодобрения. Они никогда не присутствовали на собраниях, советах или обсуждениях стратегий, оставив эту прерогативу на главу клана, и чаще всего проводили время вдвоем, что-то изучая. Они были пугающими и опасными, внушали страх и уважение, и наверняка никогда не отвлекались на детские забавы, занимаясь исключительно самосовершенствованием. — Убери это с моей части комнаты! — кричал Вэй Нин, размахивая руками и пытаясь сорвать листы бумаги, прикрепленные к стене маленькими гвоздиками. — Это моя часть комнаты! — возмущался в ответ Вэй Усянь, отбиваясь от него. — Нет, моя! — возражал Вэй Нин, дергая на себя бумагу так, что она едва не рвалась. — Я оставил метку ровно посередине, и ты на один цунь* сдвинулся в мою сторону! — Значит, ты неправильно рассчитал! — стоял на своем Вэй Усянь. Они редко спорили из-за чего-то, и уж тем более никогда не ссорились из-за того, что не могли поделить комнату, но в этот раз ситуация была особенной. — Да я не хочу, чтобы на моей стороне висели портреты Лань Чжаня! — возмутился Вэй Нин. — Давай тогда пересчитаем еще раз и заново проведем черту! Ты что, не видишь, что их некуда вешать? Все четыре стены комнаты были залеплены рисовой бумагой с портретами. На одной половине, заканчиваясь почти ровно посередине, висели разномастные портреты Лань Чжаня, нарисованные Вэй Усянем и мертвецами, а на другой половине — портреты Лань Сичэня, нарисованные Вэй Нином (правда стоило признать, что у мертвецов получалось лучше). — Их есть куда вешать! — воскликнул Вэй Усянь. — А если ты и дальше будешь возмущаться, я наклею их тебе на лоб! В этот момент раздался стук в дверь. — Войдите! — хором воскликнули братья, даже не повернувшись на звук и продолжая вырывать друг у друга листы бумаги. Дверь открылась, и наступила гробовая тишина, а затем, спустя несколько секунд, раздался звук шлепка. Братья наконец отвлеклись от своего занятия и повернулись к двери. На пороге, медленно оглядывая стены с каменным лицом, стоял Лань Чжань. За его спиной стоял Цзян Чэн, ударивший себя по лицу ладонью и явно желающий провалиться сквозь землю. Тишина стала звенящей. Вэй Усянь шумно сглотнул. Лань Чжань смотрел на свои портреты и портреты брата так пристально, словно разучился моргать. Вэй Нин подумал, что первый раз видит, как у Цзян Чэна краснеют не только лицо и шея, но и пальцы рук.

***

— Лань Чжань! — наконец опомнился Вэй Усянь. — Что ты делаешь в Цзянлине? — Пришел, — лаконично ответил Лань Чжань, не отрывая взгляда от собственных портретов. Вэй Усянь отчего-то почувствовал себя неловко. Обычно ему было чуждо чувство стыда, но в этот момент он действительно был крайне смущен. Он подумал, что это из-за того, что Лань Чжань мог понять, что его портреты рисовали мертвецы. — И надолго ты к нам? — полюбопытствовал Вэй Нин. — Надолго, — кивнул Лань Чжань. Вэй Усянь понял, что он очень этому рад. И подумал, что все дело в том, что Лань Чжань — сильный заклинатель, и с ним Цзянлин точно будет в безопасности. — Я думал, ты будешь путешествовать с Лань Хуанем или обороняться в Гусу, — Вэй Нин склонил голову набок, хитро прищуриваясь, — неужели ты пришел специально ради А-Ина? Вэй Усянь хмыкнул, ожидая, что Лань Чжань нахмурится и отвернется, произнеся: «Вздор», но вместо этого тот ответил: — Мгм. Я за него в ответе. Вэй Усянь удивленно посмотрел на Вэй Нина. Вэй Нин удивленно уставился на Цзян Чэна. Цзян Чэн удивленно вперился в Лань Чжаня. И только Лань Чжань продолжал спокойно разглядывать портреты. Сердце Вэй Усяня забилось так сильно, что если бы у него было золотое ядро, он бы подумал, что у него случилось искажение Ци. Он чувствовал его удары где-то в горле и от этого не мог вымолвить ни слова. Он решительно не понимал, как такой немногословный человек, как Лань Чжань, может вызывать своими словами такую бурю эмоций. А главное — почему? — В каком смысле «в ответе»? — наконец ожил Вэй Нин. Но Лань Чжань не собирался разъяснять свои слова. — В прямом, — ответил он и наконец перевел взгляд на Вэй Усяня, оторвавшись от картин. — Кто их рисовал? Сердце Вэй Усяня из горла рухнуло куда-то вниз, к селезенке, и он замер с открытым ртом, впервые в жизни не зная, что сказать. — Их рисовал А-Ин, — не замешкавшись ни на секунду, ответил Вэй Нин. Технически это не было ложью. Вэй Усянь повелевал мертвецами, заставляя их рисовать, поэтому можно было сказать, что он рисовал своими силами. Лань Чжань с сомнением посмотрел на Вэй Нина, но даже если понял, что это была ложь, не стал этого показывать. А затем поклонился и вышел из комнаты. — Фух… — Вэй Усянь утер пот со лба. — Обошлось. Если бы он узнал про мертвецов, то… Цзян Чэн в одно мгновение оказался рядом с ним и схватил за воротник. — То есть то, что он увидел, что вся твоя комната завешана его портретами, тебя не смущает?! — Не вся! — возмутился Вэй Нин. — На моей половине портреты Лань Хуаня! Цзян Чэн, ты что, не можешь их различить? Цзян Чэн еще раз перевел взгляд на рисунки, отпустил Вэй Усяня и тяжело вздохнул. — Я просто не понимаю, как вы прошли естественный отбор.

***

Вэй Нин сидел на кровати и задумчиво вертел флейту в руках. У него на душе было неспокойно. Он хотел сыграть что-нибудь Лань Сичэню, но не мог придумать, что именно, потому что его разум был в смятении. Он почему-то постоянно вспоминал лицо Мэн Яо, и от этого в груди у него вспыхивал гнев. Он решительно не понимал, почему Лань Сичэнь так по-доброму ведет себя с этим человеком, на лице у которого написано: «Не верь ни одному моему слову». Он несколько раз подносил флейту к губам, замирал в таком положении и клал ее на кровать. Он не мог ничего сыграть, потому что постоянно представлял, что пока он тут пытается порадовать Лань Сичэня историями, тот сидит и мило беседует с Мэн Яо. Может, было и неплохо отвлечь его от разговора с этим юношей, но Вэй Нину казалось, что в данном случае он будет лишним. От этого он только сильнее стискивал в руках флейту и возмущенно бормотал себе под нос что-то нелицеприятное о нечестных помощниках главы Ордена Не. — А-Нин? — в комнату зашел Вэй Усянь и хлопнул его по плечу. — Ты чего грустишь? — Я не грущу, — ответил Вэй Нин и повернулся к брату, но его лицо было очень удрученным. — Я так и думал, — с видом знатока сказал Вэй Усянь, садясь рядом. — Ты ревнуешь Лань Хуаня к этому… Мэн Яо. — Я не ревную, — удивленно ответил Вэй Нин, — я просто хотел бы, чтобы этого человека не существовало. Вэй Усянь разразился бурным хохотом, и Вэй Нин не понял, что такого смешного он сказал. — Я знаю, как тебе помочь, — отсмеявшись, сказал Вэй Усянь и засунул руку за пазуху, — я принес тебе кое-что, чем ты сможешь порадовать Лань Хуаня. — Хм? — Вэй Нин удивленно вскинул брови. — Это чем же? Вэй Усянь вытащил книжку, протянул ее брату и запахнул мантию поплотнее. — Вот. Здесь в подробностях рассказано, ну и показано, как мужчина может заинтересовать другого мужчину. Вэй Нин покрутил сборник Лунъяна в руках, пытаясь понять, что ему принесли, внимательно посмотрел на обложку и открыл книгу на первой попавшейся странице. Вэй Усянь с горящими глазами уставился на него. — А-Ин! — одним глазом увидев содержимое, Вэй Нин подпрыгнул на месте и весь покрылся красными пятнами. — Как тебе не стыдно! — А почему должно быть стыдно? — приподнял бровь Вэй Усянь. — Мы как-то подкладывали такой сборник Лань Чжаню во время учебы в Гусу, причем по твоему наитию! Чего же ты сейчас покраснел? — Просто я… — Вэй Нин негодующе посмотрел на брата. — Ты дал мне его не просто так! А с подтекстом! Я не собираюсь делать с Лань Хуанем эти вещи! — Очень зря, — развел руками Вэй Усянь, — мужчины на этих картинках выглядят довольно счастливыми. Но если ты настаиваешь, я его забе… Он остановился, потому что Вэй Нин больше не смотрел на него — что-то привлекло его внимание, и он вперился в книгу с хмурым и сосредоточенным выражением лица, разглядывая ее, словно пытаясь что-то понять. Вэй Усянь подождал несколько секунд, помахал рукой перед лицом брата, но тот не реагировал, а по-прежнему гипнотизировал взглядом сборник, после чего перевернул страницу. Его брови нахмурились еще сильнее, едва не закрыв собой глаза. Вэй Усянь решил подождать, и вскоре Вэй Нин осторожно позвал его. Его голос был серьезным, но при этом каким-то жалобным. — А-Ин, — произнес Вэй Нин, — что-то я… ничего не понимаю. Может, ты понимаешь? Вэй Усянь с интересом посмотрел ему через плечо, чтобы понять, в чем Вэй Нин так упорно пытается разобраться. — Не понимаю, — удивленно повторил Вэй Нин и поднес книгу ближе к глазам. — А как они?.. — Что? — спросил Вэй Усянь. — Что ты там разглядываешь? Вэй Нин очень серьезно ткнул пальцем в рисунок: на нем был изображен мужчина, сидящий сверху на другом мужчине. — Как они… куда он… — Вэй Нин прищурился, словно плохо видел и пытался что-то рассмотреть. — Я не могу понять, как они это делают. Вэй Усянь проследил линии рисунка и понял, о чем спрашивал его брат. Он тоже понятия не имел, как это происходит между мужчинами. — Хм… — протянул Вэй Усянь, подсаживаясь ближе и прижимаясь к виску брата своим. — И правда… Что-то я тоже не вижу. Вэй Нин перевернул книгу вверх ногами, почти положил ее себе на лицо, словно пытаясь заглянуть сквозь страницы. — Это точно то, о чем я думаю? Может быть, они просто сидят рядом? — Нет, не думаю, что они просто сидят рядом. — Хм… — Хм. Вэй Усянь отобрал у брата сборник и тоже внимательно вгляделся в него. Вэй Нин навис сверху. — Я просто… ну как бы… куда он… вставляется? Вэй Нин вдруг замер и побледнел, его глаза расширились от ужаса. — А-Ин, — прошептал он осипшим голосом, — это же не может быть… туда? Вэй Усянь несколько секунд глупо моргал, а затем расхохотался. — Ха-ха-ха, нет, конечно! — воскликнул он. — Никто бы в здравом уме на это не согласился! А-Нин, что-то я в замешательстве. Мне теперь ужасно интересно узнать, как же это происходит. — Может, спросим у кого-нибудь? — предложил Вэй Нин. Вэй Усянь задумался. — Я бы спросил у Лань Чжаня, но его наверняка постигнет искажение Ци, если он снова увидит эти картинки. Нам нужен кто-то, более сильный духом ко всяким непотребствам. Близнецы переглянулись, сразу подумав об одном и том же человеке.

***

— Вы что, совсем последние мозги потеряли?! — заорал Цзян Чэн. — Какого черта вы приперлись с этим ко мне?! — Глава Ордена должен быть разносторонне развит и знать много разных вещей, — пояснил Вэй Нин, на каждом слове тыкая сборником в лицо Цзян Чэну, который каждый раз отшатывался от него, словно это был не сборник, а раскаленное тавро. — В обязанности главы Ордена не входит изучение жизнедеятельности обрезанных рукавов! — рявкнул Цзян Чэн. — Я об этом ничего знать не знаю! Если вам обоим так это интересно, вот и проверяйте друг на друге! Вэй Усянь и Вэй Нин задумчиво переглянулись, размышляя над его предложением. Лицо Цзян Чэна посинело. — Даже не думайте об этом, придурки!!!

***

Вэй Усянь почти с любовью смотрел на то, как Лань Чжань едва не обливается слезами, поедая приготовленные им куриные ножки. Лань Чжань находился в Цзянлине уже неделю, и Вэй Усянь каждый день исправно готовил ему еду, как и обещал: он помнил, что Лань Чжань просто обожает его стряпню, а потому не мог лишний раз его не порадовать. — Ну как, вкусно? — поинтересовался Вэй Усянь, следя за тем, как Лань Чжань жует. — Мгм, — ответил тот и запил проглоченный кусочек огромным количеством воды. Из его ушей едва не шел пар, и Вэй Усянь порадовался, что наконец-то смог найти себе друга, который разделяет его кулинарные предпочтения. — Лань Чжань, — обратился он ко Второму Нефриту, — и все же зачем ты приехал в Цзянлин? Лань Чжань слегка приподнял брови, спрашивая своим взглядом, что именно показалось Вэй Усяню непонятным. — Я же говорил, — сказал он. — За тобой. — Послушай, Лань Чжань, я, конечно, всегда рад тебя видеть, — Вэй Усянь улыбнулся, положив подбородок на сцепленные пальцы, — но нас тут хватает, чтобы защитить город. А ты очень сильный, и мне кажется, ты бы больше пригодился где-нибудь… где не так много сильных заклинателей. Здесь глава Ордена Цзян и его родители, и мы с А-Нином. А теперь еще и ты! Жители Цзянлина совсем разбалуются. — Я хочу, чтобы ты меньше использовал темную энергию, — ответил Лань Чжань и снова сделал глоток воды — так изящно, словно не пил, а готовился к танцу. — Ах, ну понятно, ты просто приехал за мной присматривать! — Вэй Усянь лукаво сощурился, но лицо Лань Чжаня по-прежнему не выражало ни одной эмоции. — Да, — коротко подтвердил он, и Вэй Усяня это почему-то привело в неописуемый восторг. В этот момент по земле пробежала дрожь. Лань Чжань тут же напрягся, прислушиваясь, а Вэй Усянь отклонился на стуле, выглядывая в окно. — Ого, — присвистнул он, и в его голосе было слышно уважение, — они все-таки явились. Я думал, они больше сюда не сунутся. По широкой дороге стройными рядами шло целое войско в клановых одеждах Ордена Цишань Вэнь. В руках заклинателей были мечи, их лица были одинаково серьезными и торжественными, словно они шли в карательный поход против сил зла. Лань Чжань резко встал на ноги, хватаясь рукой за рукоять Бичэня, но Вэй Усянь дернул его за рукав, усаживая на место. — Ты куда собрался? — спросил он удивленно. — Я думал, правила Гусу Лань запрещают покидать трапезную до того, как полностью доешь свой обед. — Нужно обороняться, — не менее удивленно ответил Лань Чжань, пытаясь встать обратно. — А… зачем? — поинтересовался Вэй Усянь, приподнимая брови и не отпуская его рукава. — Нужно защитить город, — сказал Лань Чжань и нахмурился, не понимая, почему его удерживают. Вэй Усянь посмотрел на него так, словно он сморозил какую-то неимоверную глупость. — Так там их меньше тысячи, — произнес он таким тоном, словно это должно было что-то объяснить. — И что? — спросил Лань Чжань, наконец оставив попытки вырвать руку. Вэй Усянь посмотрел на него снисходительно и отклонился на спинку стула, прикрывая глаза. — С таким количеством А-Нин справится и один.