Беда не приходит одна

Цзян Чэн сидел с закатанными глазами и отказывался возвращать их в нормальное состояние, пока близнецы не уберут со стены портреты двух Нефритов, но тем даже в голову не приходило его послушаться. — Очень красиво, — улыбнулась Цзян Яньли, когда они по очереди протянули ей свои рисунки. — Я смотрю, А-Сянь тоже научился рисовать. Было без слов понятно, кого из А-Сяней она имела в виду. У Вэй Нина, в отличие от брата, никогда не было ни тяги, ни способностей к рисованию, и они появились только благодаря мертвецам и внезапно свалившейся на голову… влюбленности? — Меня научили мертвецы, — гордо сказал Вэй Нин, и Яньли посмотрела на него непонимающе. — А мертвецов научил А-Ин! Цзян Яньли сложила рисунки в стопку, опустила их себе на колени и положила одну руку на макушку Вэй Усяня, а вторую — на макушку Вэй Нина. — Я слышала, что вы стали невероятно сильными, — сказала она, улыбаясь. — Как же вы выросли за это время! Она увидела, что Цзян Чэн сверлит их взглядом, и добавила: — Особенно ты, А-Чэн! Ты теперь глава Ордена. Эти слова привели Цзян Чэна в более-менее благодушное состояние, он перестал закатывать глаза и повернулся к ней. — Ты добралась без проблем? — спросил он. — По дороге ничего не случилось? — Да, — ответила Цзян Яньли, кивнув. — Все хорошо. — Но, шицзе, — обеспокоенно сказал Вэй Нин, — я, конечно, безумно рад тебя видеть, но здесь может быть опасно. Мне было бы спокойнее, если бы ты оставалась в Мэйшане. — В Ланъя катастрофически не хватает людей, — оборвал его Цзян Чэн, нахмурившись. — Яньли не будет сражаться на поле боя, но ее помощь необходима. Она будет помогать целителям и готовить еду для армии. — Шицзе! — восхитился Вэй Усянь. — Я так счастлив! Как же давно я не ел твоего супа! — Шицзе... — протянул Вэй Нин полушепотом. — Прошу, накорми Лань Чжаня. Цзян Яньли удивленно вскинула брови. — Второго молодого господина Лань? Он тоже здесь? — Да, — кивнул Вэй Нин, — и он все это время ест то, что готовит ему А-Ин… Лицо Яньли побледнело. Цзян Чэна передернуло от одной мысли об этом. — Вообще-то ему нравится! — возмутился Вэй Усянь, недовольно скрещивая руки на груди. — Вы ничего не понимаете! Я наконец-то нашел человека, разделяющего мои предпочтения в еде! Цзян Яньли склонилась к уху Вэй Нина. — Второй молодой господин Лань… ест прямо… все? — Да, — тихо ответил Вэй Нин. — Три раза в день исправно. И мне кажется, такими темпами наша немногочисленная армия останется без Второго Нефрита. — Кажется, они с А-Сянем очень близки? — предположила Цзян Яньли. — Конечно, мы близки! — самодовольно воскликнул Вэй Усянь. — Мы вместе убили Черепаху-Губительницу, и он отправился со мной вместе в Юньмэн, чтобы отомстить! Правда, потом все пошло не так, но все же… — Я рада, — искренне сказала Яньли. — Я рада, что у вас обоих есть такие хорошие друзья. А-Сянь, какие новости от Цзэу-цзюня? Цзян Чэн повернулся к Вэй Нину, буравя его недовольным взглядом. Ему явно не нравилась их одержимость братьями Лань. — Оу, да, вроде, все хорошо, — рассмеялся Вэй Нин, почесав затылок. — Он был в Хэцзяне, когда мы уходили, а сейчас, наверно, странствует, помогая нуждающимся. Он посмотрел куда-то в сторону, пробормотав: — Надеюсь, без этого Мэн Яо… — Мэн Яо — помощник Чифэн-цзуня, — поспешил успокоить его Вэй Усянь. — Он не отпустит его от себя. — А Мэйшань Юй? — спросил Цзян Чэн. — Они остаются в тылу? — Нет, — покачала головой Цзян Яньли. — Они отправились в Цзянлин к матушке. А я просто… сильно соскучилась по своим братьям и поспешила сюда! — Шицзе! — близнецы обняли ее с двух сторон и тут же отпустили, понимая, что такое поведение по отношению к молодой незамужней девушке неприемлемо, будь она хоть трижды их шицзе. Складка на лбу Цзян Чэна разгладилась. — Не подвергай себя риску, — сказал он сестре. Та кивнула и потрепала его по голове, отчего устрашающий глава Ордена Цзян покраснел и поспешил отвернуться.

***

— Ты что, хочешь лишиться головы?! — прорычал Вэй Нин. Цзинь Цзысюань сделал шаг назад, гневно взирая на него. — Что ты лезешь ко мне? — огрызнулся он. — Я всего лишь сказал правду! Их потасовка произошла на глазах у целой толпы заклинателей. Вэй Нин едва не кинулся на Цзинь Цзысюаня с кулаками, и удержать его смог только вовремя подоспевший Цзян Чэн. — Что происходит? — крикнул Вэй Усянь, заходя в покои будущего главы Ордена Цзинь, в которых уже собралась целая толпа народу. — Что у вас тут случилось? Он удивленно посмотрел на взбешенного Вэй Нина, пытаясь понять, что только что произошло в этой комнате. После исправительного лагеря в Цишань Вэнь он примирился с Цзинь Цзысюанем и стал относиться к нему вполне терпимо, а потому не понимал, почему его брат выглядит так, словно готовится разорвать его на части. Потом его взгляд упал на стоящую за Вэй Нином Цзян Яньли, которая сжалась, как котенок, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы, и в его груди вспыхнула ярость. Все сразу стало ясно. Этот ублюдок снова обидел ее. Вэй Усянь встал рядом с братом, глядя прямо в глаза Цзинь Цзысюаню. — Что он ей сказал? — Сказал правду! — ощетинился Цзинь Цзысюань. — Чтобы она не смела выдавать чужие добрые деяния за свои! — Чужие добрые деяния?! — мгновенно вышел из себя Вэй Усянь. — Ох, кажется, я понял, в чем дело! Мы пытались отговорить ее, но она каждый божий день готовила специально для тебя этот суп, и ты еще смеешь обвинять ее во лжи?! — Лжецы, — процедил Цзинь Цзысюань с презрением. — Мне уже известно, кто его готовил на самом деле. То, что она из известного клана, не дает ей права попирать доброту других! И кто вообще дал детям слуги право говорить? Глаза Вэй Усяня окрасились в красный. «Уничтожь его, — шепнул ему вкрадчивый голос в голове. — Посмотри, как бьется артерия внутри его шеи. Вцепись в нее. Разорви ее в клочья». — Я… — процедил Вэй Усянь, пытаясь ответить что-то Цзинь Цзысюаню и одновременно усмирить голос в голове. Но Вэй Нин сжал его плечо, заставляя замолчать, и сказал: — Мне абсолютно плевать, как ты называешь нас. Но будь так добр не говорить настолько мерзкие вещи о самой доброй и прекрасной девушке на свете. Ты сказал, что уже знаешь, кто готовил этот суп вместо нее. Что ж, покажи нам. Нам прямо-таки не терпится узнать. Взгляд Цзинь Цзысюаня стал не таким уверенным, но его лицо все еще выражало отстраненную гордыню. — Вот она, — сказал он, указывая рукой на мнущуюся среди толпы служанку Ордена Ланьлин Цзинь. Та в шоке распахнула глаза и сделала шаг назад. От этого движения у будущего главы клана Цзинь едва заметно дернулось веко. — Что ты молчишь? — спросил он грозно. — Скажи им. Служанка перевела испуганный взгляд с него на близнецов. Вэй Нин смотрел на нее с презрением, словно на насекомое. В глазах Вэй Усяня горела жгучая ненависть. У нее мгновенно пересохло во рту. Конечно, она знала этих людей. Только вот не думала, что девушка, чьи заслуги она так успешно прибрала себе, окажется их шицзе. — Я н-не… — пробормотала она, белея, как полотно. — Н-не знаю… Вэй Усянь дотронулся до флейты на поясе. — Громче, — приказал он. «Она оболгала твою шицзе, — прошептал голос. — Заставь ее умереть в муках». На глазах девушки выступили слезы. — П-простите, — промямлила она, еще отодвигаясь назад. — Я… Я не… «Она плачет». — Я н-не хотела… «Твоя шицзе тоже плачет». — П-простите меня, молодой господин Цзинь… «Твоя шицзе плачет из-за нее. Что стоят ее слезы по сравнению со слезами шицзе?» Лицо Цзинь Цзысюаня побледнело. — Так ты мне солгала?! — воскликнул он в ярости. Но, очевидно, его ярость не представляла собой никакой угрозы по сравнению с яростью Вэй Усяня. «Заставь ее заплатить». — А-Нин… — прохрипел Вэй Усянь, вцепляясь брату в ладонь. — Они… мне больно… В ту же секунду у Вэй Нина в руках оказалась флейта. Тихая, безмятежная мелодия полилась из нее, поднимаясь к самому потолку. Она была спокойной и ласковой, умиротворяющей и изящной. Все присутствующие начали удивленно оглядываться по сторонам, словно не понимали, где они находятся. Вэй Нин прикрыл глаза, продолжая играть. Взгляд Вэй Усяня потух, перестал быть звериным. Руки обессиленно опустились вдоль туловища. Вэй Усянь некоторое время стоял, молча уставившись в пол, а затем вскинул голову, смотря на служанку безразличным взглядом. — Пошла прочь, — бросил он, и последняя нота мелодии стихла. — А если я узнаю, что ты еще как-то расстроила шицзе, можешь готовиться присоединиться к моей мертвой армии. Та начала кланяться так низко, что чуть не ударилась головой об пол. — Простите, простите, — бормотала она, — спасибо, спасибо… Продолжая кланяться, она спиной вышла из комнаты и со всех ног бросилась бежать, рыдая в голос. Цзинь Цзысюань словно окаменел. Он смотрел ей вслед, не понимая, что произошло только что на его глазах. — Убожество, — внезапно раздался голос с порога. Вэй Усянь удивленно обернулся и увидел стоящего там Лань Чжаня. Он смотрел прямо на Цзинь Цзысюаня, его лицо выражало величайшее пренебрежение. — Шицзе, пойдем, — Вэй Нин опомнился и поспешил вывести ее из комнаты, приобнимая за плечи. — Забудь про этого павлина. Он тебя недостоин. Они растолкали зевак и вышли, Цзян Чэн последовал за ними. Вэй Усянь задержался взглядом на Лань Чжане и тоже побежал следом, но остановился на пороге, обернувшись к Цзинь Цзысюаню: — Я надеюсь, что такая куча мусора, как ты, больше никогда не приблизится к моей шицзе. Не хочу, чтобы она замарала об тебя руки. Как ни странно, Лань Чжань последовал за ним, также смерив Цзинь Цзысюаня напоследок холодным взглядом. — Вэй Ин, — позвал он, когда они были уже в коридоре. — Лань Чжань? — спросил Вэй Усянь, останавливаясь и поворачиваясь к нему. — Ты потерял контроль? Этот вопрос почему-то заставил Вэй Усяня разозлиться. Зачем спрашивать очевидные вещи? Лань Чжань так сильно хочет подтвердить свою правоту касательно темного пути? — Не потерял, — огрызнулся он, — тебе показалось. Он хотел пойти дальше, но Лань Чжань удержал его за руку. — Вэй Ин. Вэй Усянь остановился и посмотрел на Лань Чжаня. — Я стараюсь, Лань Чжань, — раздраженно сказал он. — Я стараюсь контролировать ее! И А-Нин помогает мне в этом. Ты не мог бы прекратить приставать ко мне? Рука Лань Чжаня едва заметно дрогнула и отпустила его. И каким бы невнимательным человеком ни был Вэй Усянь, в данной ситуации он не мог не заметить, что Лань Чжаня задели его слова. Ему на секунду стало стыдно — Лань Чжань просто заботится о нем, он пытался сделать как лучше, он даже поддержал его в ссоре с Цзинь Цзысюанем, а Вэй Усянь говорит ему такие неприятные вещи. — Лань Чжань, — быстро заговорил Вэй Усянь, хватая его за ту же руку, — подожди, постой, не обижайся. Мне приятно, что ты заботишься обо мне. Я не хотел тебя обидеть. Просто я уже заключил эту сделку, понимаешь? Пути назад у меня нет. Мне придется подчинить себе темную энергию, хочу я того или нет, чтобы она не подчинила меня. Я бы хотел жить по-другому, правда. Но когда ты в очередной раз напоминаешь мне об этом, я… Меня это просто ужасно злит! Ведь я и сам все знаю, Лань Чжань. — Я понял, — сказал Лань Чжань, но руку не убрал. — Извини за бестактность. — Ничего, — Вэй Усянь слабо улыбнулся. — Ты меня тоже прости, я иногда не думаю, что говорю. Спасибо, что заботишься обо мне. Я пойду утешу шицзе. Хорошо? — Мгм, — согласился Лань Чжань, отпуская его, но затем окликнул: — Вэй Ин. — Что? — спросил Вэй Усянь, остановившись на полпути, и обернулся. — Если ты почувствуешь, что не справляешься, скажи мне. Я постараюсь помочь. Вэй Усянь усмехнулся, чувствуя умиротворение. Он не представлял, что бы с ним было, если бы Лань Чжань осуждал его. Наверно, ему было бы в разы тяжелее, хотя он и сам не понимал, почему. — Хорошо, — пообещал Вэй Усянь и побежал вслед за братом.

***

«Привет, Лань Хуань. Как твое здоровье? У нас с А-Ином все хорошо, Лань Чжань тоже в порядке. С нашим приходом дела в Ланъя пошли гораздо лучше. Знаешь, так странно понимать, что на меня смотрят со страхом и уважением, а не как на пустое место. Не уверен, что страх — это хорошо, но я не могу сказать, что мне это неприятно. Так и становятся диктаторами? Знаешь, что вчера случилось? Этот чертов павлин Цзинь Цзысюань обидел мою шицзе! А знаешь, что он ей сказал?..» — Что она присваивает себе заслуги других, — послышался голос из-за двери, и Вэй Нин едва не выронил флейту от неожиданности. На его лице мгновенно расцвела глупая улыбка, и он обернулся, боясь поверить в то, что ему не послышалось. Этот голос он бы узнал всегда! — Я встретил по дороге Вэй Ина, — объяснил Лань Сичэнь, улыбаясь. — И он уже поделился со мной всеми подробностями этого возмутительного происшествия. Лань Сичэнь стоял, прислонившись к дверному косяку, и, хотя он разговаривал с Вэй Нином, смотрел он вовсе не на него. Он с любезно-вежливым выражением лица рассматривал стены комнаты. И только сейчас Вэй Нин вспомнил, что в ней повсюду были развешены его портреты. Его глаза стали размером с сосуды «Улыбки императора», и он вспыхнул, как спичка, к которой поднесли огненный талисман. — Вы так отгоняете злых духов? — спросил Лань Сичэнь. Это предположение вполне могло оказаться верным, поскольку портреты, нарисованные Вэй Нином, были, мягко говоря, далеки от совершенства. По лицу Лань Сичэня было решительно непонятно, какие эмоции у него вызывала эта картина, но он пытался шутить, а значит, хотя бы не злился. — Эм, нет, — неловко ответил Вэй Нин, — просто практикуюсь в рисовании… Ему срочно нужно было сменить тему, и Лань Сичэнь великодушно решил помочь ему в этом. — Я рад тебя видеть, — сказал он. — Я тебя — тоже, — облегченно ответил Вэй Нин, — давно ты прибыл в Ланъя? — Около часа назад, — отозвался Лань Сичэнь. — Я думаю, что останусь здесь на время. Глава Ордена Цзинь попросил моей помощи, так как у вас не хватает людей. Вэй Нин тщетно попытался скрыть всепоглощающую радость, которую он испытал от этой новости. Уголки его губ предательски поползли вверх. — Почему ты не пользуешься мечом? — внезапно спросил Лань Сичэнь. Этот вопрос застал Вэй Нина врасплох. Он и сам не знал, как на него ответить так, чтобы его не посчитали сумасшедшим. Все знали, что меч — это гордость заклинателя. И если у Вэй Усяня была веская причина на то, чтобы не пользоваться им, то у Вэй Нина ее не было. — Мой меч сломан, — помедлив, сказал он. Лань Сичэнь едва заметно приподнял брови, выражая удивление. — Но ты можешь сделать новый. Вэй Нин кивнул заторможенно, словно он находился в состоянии полудремы. Причина, по которой он не делал новый меч, действительно была глупой, но самая большая сложность заключалась в том, что он просто не мог объяснить ее словами. — Я не хочу, — было единственным, что он смог сказать. — Ты однажды уже сделал мне хороший меч. Мне не нужен другой. Лань Сичэнь склонил голову набок. — Хорошо, — согласился он, — а если я сделаю тебе новый меч, ты примешь его? Как подарок от меня. — Ты можешь пользоваться моим, — услышали они голос заходящего в комнату Вэй Усяня. — Прошу прощения, что подслушал ваш диалог, я просто проходил мимо. Хотя чего это я оправдываюсь, я вообще-то шел в свою комнату. — Я хорошо справляюсь с одной флейтой, — упрямо возразил Вэй Нин, — как и ты, А-Ин. — Слушай, я не настаиваю, — Вэй Усянь зевнул и плюхнулся на кровать рядом с братом, — но, возможно, он действительно когда-то понадобится тебе. Я не говорю тебе забирать его навсегда. Можешь взять его на время попользоваться или хотя бы брать с собой на всякие важные встречи. Суйбянь признает тебя хозяином. Лань Сичэнь кивнул, соглашаясь с Вэй Усянем, и Вэй Нин глубоко вздохнул. — Хорошо, — сказал он, — что ж вы так набросились-то на меня, не дали даже подумать толком. Ладно, я возьму Суйбянь, А-Ин, но только на время. — М? — Вэй Усянь ухмыльнулся. — На время, пока Лань Хуань не сделает тебе новый меч? — Нет, — очень серьезно ответил Вэй Нин и посмотрел ему прямо в глаза. — На время, пока мы не найдем способ вернуть тебе золотое ядро. — Пф! — Вэй Усянь фыркнул, почувствовав себя неловко. — Мы не сможем его вернуть, забудь об этом. Я знал, на что иду. Так же, как и ты знал, на что идешь, когда закрывал меня собой. — Вообще-то это было подсознательно, — хихикнул Вэй Нин, — я понятия не имел, что делаю. Но в любом случае… — Могу я задать вопрос? — произнес Лань Сичэнь, переводя взгляд с одного близнеца на другого. — Ты его уже задал, — доброжелательно ответил Вэй Усянь. В глазах Лань Сичэня проскользнул легкий упрек. — Я знаю, что это прозвучит не совсем… гуманно с моей стороны, — неуверенно сказал он, — но нельзя ли пересадить тебе золотое ядро… от кого-то из пленников? Я понимаю, что это бесчеловечные методы и ими ни в коем случае нельзя пользоваться, но хотя бы гипотетически. Вэй Усянь и Вэй Нин переглянулись, и их лица приняли одинаково пристыженное выражение: словно они вспомнили какую-то очень постыдную историю, в которой оба принимали участие и о которой не хотели распространяться. — М-м-м, как тебе сказать, Лань Хуань, — Вэй Нин неловко рассмеялся. — Не ожидал услышать такого предложения от самого доброго и праведного человека на свете. Но в любом случае, кхм… — Мы пробовали, — безапелляционно заявил Вэй Усянь, понимая, что брат будет тянуть с ответом до последнего. — Но в пересадке золотого ядра есть несколько нюансов, из-за которых взять его от пленных не представляется возможным. — Каких? — спросил Лань Сичэнь, прищуриваясь: очевидно, он тоже хотел найти выход из сложившейся ситуации. — Во-первых, — беззаботно сказал Вэй Усянь, поднимая указательный палец вверх, — во время извлечения ядра человек должен обязательно находиться в сознании. Если он будет под действием снадобий или в обмороке, ядро может рассеяться. Псы из клана Вэнь, на которых мы это проверяли… они просто не выдерживали. Когда мы начинали резать им животы и добирались до ядра, они просто сходили с ума или умирали от боли, ха-ха-ха! Лань Сичэнь посмотрел на братьев почти шокированно, его всегда полуприкрытые глаза широко распахнулись. Обычно по его лицу ничего не было понятно, но в этот раз на нем можно было прочитать немой вопрос: не сошел ли с ума от боли сам Вэй Усянь, раз так спокойно говорит об этом? Вэй Нин притянул брата за локоть и уложил его голову себе на колени. При взгляде на лицо Лань Сичэня его сердце кольнуло иглой ядовитой злости. Он до глубины души обожал Лань Сичэня, но сейчас выражение лица Первого Нефрита разозлило его. Оно было слишком… разочарованным, будто братья сказали ему что-то, из-за чего он начал осуждать их. Какое право он имеет осуждать их? Какое право имеет вообще хоть кто-то осуждать их? Вэй Усянь улегся поудобнее, и его смех затих, а взгляд, в котором до этого промелькнуло безумие, стал нормальным. — То есть… — Лань Сичэнь хотел что-то сказать, но не мог выговорить ни слова, как будто у него пересохло в горле. — Ты все правильно понял, — согласился Вэй Усянь. — Ты должен две ночи и один день лежать и смотреть, как из тебя вырезают часть тела, как отрывают ядро от духовных каналов, разрезая их один за другим, как бьющаяся в тебе энергия угасает, и внутри остается только черная пустота. Он мечтательно улыбнулся, прикрывая глаза, словно эти слова приносили ему небывалое наслаждение и заставляли вспомнить лучшие мгновения его жизни. Теперь Лань Сичэнь посмотрел на Вэй Нина, словно спрашивая его: «Он сделал это ради тебя — как ты с этим живешь?» — А потом эти ублюдки ловят тебя целой толпой, — продолжил за брата Вэй Нин, накручивая на палец прядь волос. Он испытывал почти что радость, рассказывая об этом Лань Сичэню. Его глаза безумно блеснули: Лань Сичэнь считает их бесчеловечными? Он разочарован, что они оказались такими плохими людьми? Что ж, в таком случае Вэй Нин расскажет ему в подробностях, что же произошло с его братом. — Избивают тебя до полусмерти, насмехаются и скидывают на землю с такой высоты, что у тебя мгновенно ломаются все кости. А когда ты приходишь в себя и боль немного притупляется, потому что рано или поздно к ней начинаешь привыкать, ты видишь, как к тебе приближается группа мертвецов, чтобы сожрать тебя. Это слабые ходячие мертвецы, поэтому сразу растерзать тебя они не могут. Они пытаются тебя укусить, но с первого раза не выходит, поэтому они медленно, с трудом отдирают от тебя куски мяса, а ты даже не можешь пошевелиться, чтобы отпугнуть их. А потом в тебе становится столько темной энергии, что твари начинают принимать тебя за своего. И чтобы выжить, тебе надо чем-то питаться. А из еды на горе только трупы. Понимаешь, к чему я клоню? Он впился глазами в Лань Сичэня, с трудом сдерживая странную, ликующую улыбку. — Прости за подробности, Лань Хуань, просто ты выглядел таким пораженным и разочарованным, когда мы сказали, что ставили эксперименты на пленниках. Это были люди, которых мы встретили в Юньмэне. Люди, которые пришли в наш дом и убили наших людей, а потом сотворили это с А-Ином. По-прежнему ли ты считаешь наши методы бесчеловечными? Он ласково погладил брата по волосам. — Ты прав, мне сложно жить с этим. Но такова была воля А-Ина, и я уважаю его решение, пусть оно и было жертвой, принесенной ради меня самого. И все, что я могу сейчас сделать, это искать вместе с ним способ вернуть ему золотое ядро. — Ты сам виноват, — пробурчал Вэй Усянь, вытягивая руку вверх и хватая его за нос. — Нечего было прикрывать меня своим телом! — Вэй Ин… Вэй Усянь резко сел на постели, повернувшись в сторону голоса. На пороге комнаты, позади Лань Сичэня, стоял Лань Чжань. Его лицо было мертвенно-бледным. Он явно слышал все, о чем они только что говорили.