Беда не приходит одна

Вэй Нин вышел за ворота и остановился, рассматривая приближающуюся к нему толпу заклинателей. Он поднес ладонь ко лбу, прикрываясь ей от солнца, и было непонятно — от того, что на небе, или от того, что сияет на белых одеждах. Увидев его, некоторые заклинатели начали переглядываться, но шагу не сбавили. Вскоре они оказались на расстоянии около пары чжанов от него и наконец остановились. Вэй Нин отнял руку ото лба, прикрыл ей зевок и взял флейту. На лицах врагов читалось недоумение: они не понимали, где остальные защитники Цзянлина и почему увидевший тысячу противников человек ведет себя так, словно они собрались вместе на пешую прогулку. Разумеется, они не узнали его. Ведь они не могли видеть его раньше. Потому что после встречи с братьями Вэй ни один из членов клана Вэнь не возвращался живым. — Если вы сейчас остановитесь, — внезапно сказал Вэй Нин, и его звучный голос пронесся над их головами, — так и быть, я сохраню вам жизнь. Адепты, стоящие в первом ряду, осклабились: им явно не понравилось, что какой-то юнец так нагло себя ведет и ни во что не ставит их способности. Несколько человек громко и надменно засмеялись, а один резко выхватил из-за спины лук и стрелу, натянул тетиву и выстрелил, чтобы заставить неизвестного юношу осознать, что не стоит недооценивать своих врагов. Стрела метнулась вперед белой вспышкой, и… ничего не произошло. Она словно исчезла. Человек, выпустивший ее, посмотрел на Вэй Нина и, кажется, заметил в его лице что-то, что привело его в животный ужас. Он внезапно кинул оружие на землю и ринулся прочь, вопя в полной тишине. Но он не успел пробежать и чжана*, как повалился на землю с хриплым стоном и больше не вставал. Под головой у него расползлась лужица крови. Вэй Нин склонил голову набок. — Я пошутил, — сказал он, улыбнувшись. — Никакой пощады ублюдкам из клана Вэнь. Казалось, заклинатели только сейчас поняли, что произошло. Они со злобными криками кинулись в атаку. Те, кто стоял в задних рядах, достали луки, а те, кто в передних, выхватили мечи. Но ни одна стрела не смогла ранить Вэй Нина. Они все словно испарялись еще до того, как долететь до цели. — В клане Вэнь никогда не умели стрелять, — вздохнул Вэй Нин. Он щелкнул пальцами, и первые несколько человек, кинувшиеся на него с мечами, были отброшены назад, сбивая собственных соратников, бегущих сзади. Адепты с луками, кажется, поняли, что дело не в том, что стрелы летят в неправильном направлении, а в том, что они действительно исчезают, и в панике начали связывать несколько стрел в одну, чтобы сделать оружие мощнее. Вэй Нин подумал, что на этот раз взмахом руки он не отделается. Он легонько дунул в флейту, аккуратно надавив средним и указательным пальцем на отверстия, и из нее полилась размеренная, почти трагичная мелодия, от которой мечи впереди стоящих адептов рассыпались в пыль. Пока те шокированно застыли, смотря на свои руки, из которых исчезло оружие, в пыль рассыпались их головы. Безголовые трупы упали на землю. В ту же секунду в грудь Вэй Нина было направлено около сотни стрел, каждая из которых состояла из пяти. Мелодия флейты взметнулась ввысь, сделавшись из трагичной кричащей, и стрелы, подлетев к Вэй Нину, сгорели дотла, словно наткнувшись на невидимую огненную стену. В рядах врагов началось смятение. Они боялись подойти к нему близко, чтобы он не разорвал им головы, а потому продолжали стрелять, но от этого не было никакого толку: любая стрела, которая оказывалась на близком расстоянии от Вэй Нина, в мгновение ока сгорала до горстки пепла — так стремительно, что не было видно даже огненной вспышки. Один из адептов, решив, что Вэй Нин слишком занят обороной от стрел, кинулся на него с мечом, надеясь таким образом достать его, но Вэй Нин даже бровью не повел. Он не менял свою музыку, просто продолжая играть те же самые ноты. И заклинатель, кинувшийся на него, оказавшись слишком близко, за долю секунды превратился в сгоревший ошметок плоти. Врага обуяла паника. Они несколько мгновений оглядывались по сторонам, словно ища друг у друга поддержки, а затем тысячное войско одновременно развернулось и побежало назад. Вэй Нин опустил на флейту еще один палец, мелодия взвихрилась бушующим потоком, и те, кто был в центре, попадали на землю, как будто их придавило сверху огромными камнями. Заклинатели в задних рядах, которые были дальше всего от Вэй Нина, побежали со всех ног, бросив все оружие и надеясь, что на таком расстоянии флейта не достанет их. Но как только они преодолели небольшое расстояние, самые быстрые из них рассыпались в прах, наткнувшись на невидимую стену огня. Тех, кто успел затормозить, смели в паническом побеге их же соратники, и вскоре добрая часть войска сгорела до состояния серой пыли просто потому, что люди в панике давили друга и толкали прямо в огненную ловушку, пытаясь спасти собственные шкуры. Они оказались окружены. С четырех сторон их поджидала смерть. Вэй Нин надавил на отверстия сильнее, мелодия стала более приглушенной, и невидимый огненный круг начал сужаться. Заклинатели, понимая, что те, кто секунду назад стоял с ними рядом, внезапно опадали на землю горсткой пепла, начали в ужасе тесниться в центр. Когда все оставшиеся в живых сгрудились в дрожащее месиво, Вэй Нин сыграл финальную ноту, отнял флейту ото рта и повернулся назад. — Дядя Цзян! — крикнул он радостно и помахал рукой. — А-Сянь, — сказал Цзян Фэнмянь, подходя к нему. Он двигался все еще немного деревянно, но с тех пор, как пришел в себя, сознание больше не терял и с каждым днем чувствовал себя все лучше. — Дядя Цзян, что мы будем с ними делать? — спросил Вэй Нин. — Можем взять как заложников? — Я не думаю, что они будут ценными заложниками, — покачал головой Цзян Фэнмянь. — Судя по всему, это, наоборот, не очень нужные Ордену Вэнь люди, их послали на верную смерть, просто чтобы узнать, на что мы способны. — Они наверняка хотели посмотреть на представление А-Ина, — Вэй Нин обиженно цокнул языком. — Но пока рядом Лань Чжань, он не в настроении играться с мертвыми. — А-Сянь, — в голосе Цзян Фэнмяня послышался легкий укор, — война — это не игра. — Я знаю, — серьезно ответил Вэй Нин. — Но нам прислали такую легкую добычу, что у меня язык не поворачивается назвать это как-то иначе. — Просто убей их всех, чего тут думать, — послышался сзади недовольный голос Госпожи Юй. — Или ты хочешь, чтобы я сделала это за тебя? — Оставлю решение на главу Ордена, — сказал Вэй Нин, поклонившись им. — Больно расточительно каждый раз тратить по тысяче заклинателей, просто чтобы проверить наши способности. Этих бедолаг стало даже немного жалко. Госпожа Юй презрительно скривила губы, и Вэй Нин вернулся в обеденный зал, где Лань Чжань пил уже пятый стакан воды. Вэй Нин кинул быстрый взгляд на крылышки на его тарелке, и у него от количества специй так скрутило живот, как будто это он их ел, а не Лань Чжань. — Я же говорил, — обратился к Лань Чжаню Вэй Усянь, — вот А-Нин и вернулся уже. Ну как, сколько они продержались? — Я не считал, — пожал плечами Вэй Нин, садясь рядом и старательно избегая смотреть на тарелку с приготовленной братом едой. — Ты что, хочешь его убить? — Кого? — вытаращил глаза Вэй Усянь. — Лань Чжаня, — ответил Вэй Нин и, видя, что брат не понимает его, добавил: — Ты каждый день готовишь ему свои любимые блюда. Не боишься, что мир останется без великого Ханьгуан-цзюня? Вэй Усянь смотрел на него непонимающе. — Это не мои любимые блюда, — ответил он, — это любимые блюда Лань Чжаня! Он от них без ума, поэтому я готовлю ему. Разве это не так, Лань Чжань? Вэй Нин приподнял брови, ожидая, что же тот ответит. Он видел по лицу Лань Чжаня и количеству выпитой воды, что тот был на грани отчаяния. — Мгм, — ответил Лань Чжань с честным лицом, — мне нравится все, что готовит Вэй Ин. Вэй Усянь счастливо рассмеялся. — Я же говорил! Вэй Нин недоверчиво посмотрел на него, но не стал ничего комментировать. В конце концов, они были не в Облачных Глубинах. Можно было и соврать.

***

Цзян Чэн вошел в обеденный зал с неизменно недовольным лицом и уселся напротив Вэй Усяня. — Что вы с ними сделали? — поинтересовался Вэй Нин. — Убили, — бросил Цзян Чэн. — Держать их здесь нет никакого смысла. Тем более они сами напали на нас. Вэй Усянь заметно оживился: — Вы еще не сожгли трупы? — Когда бы мы успели это сделать? — фыркнул Цзян Чэн. — Нет, только отнесли их подальше. — Не сжигайте, — попросил Вэй Усянь. — Хочу кое-что проверить. Лань Чжань кинул на него предостерегающий взгляд. — Вэй Ин. — Ну что? — Вэй Усянь повернулся к нему. — Лань Чжань, я просто проверю! Вот ты все время волнуешься, что я потеряю контроль над темной энергией, а как я смогу ее контролировать, если не буду практиковаться? Если ты хочешь, чтобы я не пострадал и не нанес никому вреда, тебе придется смириться с тем, что мне приходится изучать ее и ставить эксперименты, просто чтобы знать, с чем я имею дело. — Не волнуйся, Лань Чжань, — добавил Вэй Нин, — я за ним слежу. А-Ин прекрасно справляется с темной энергией, но если что-то идет не так, я всегда помогаю ему ее усмирить. — Скажи на милость, — едко сказал Цзян Чэн, — с каких пор ты стал таким сильным? Вэй Нин удивленно посмотрел на него, указывая на себя пальцем, как будто спрашивая: «Ты обо мне говоришь?» — Да, ты, — кивнул Цзян Чэн. — Их там было около тысячи, разве нет? Ты превратил целое войско в кучу дрожащих мальчишек. С Вэй Ином все понятно: темную энергию же черпают извне? — Какие познания, глава Ордена Цзян, — широко улыбнулся Вэй Усянь. — А ты, — проигнорировав его, продолжил Цзян Чэн, — откуда у тебя такая сила? Тебя боятся не меньше, чем мертвой армии Вэй Ина. Я понимаю, что тебе пересадили золотое ядро Вэй Ина, но ты с его ядром гораздо сильнее, чем был он сам. Да и вообще сильнее, чем кто-либо — какого черта? — Отличный вопрос! — довольно похвалил его Вэй Нин. — Цзян Чэн, мы тоже думали об этом, пока сидели вдвоем в Пристани Лотоса. Это выглядит каким-то феноменом, но на самом деле тут все очевидно. — Прямо-таки очевидно? — изогнул бровь Цзян Чэн. — Что ж, просвети меня. Вэй Усянь хихикнул и наклонился к уху Лань Чжаня, отчего тот едва заметно вздрогнул. — Смотри, Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь, — сейчас начнутся метафоры. Вэй Нин оглядел длинный стол в поисках того, что можно было взять за пример, и увидел фарфоровую вазу с цветами. Он взял из нее два цветка: один был очень свежий, только что сорванный, а второй — слегка пожухлый, словно его поставили в воду уже довольно давно. — Вот смотри, — сказал Вэй Нин, взяв увядающий цветок, — представь, что он растет в земле. Он испытывает большую жажду, он уже наполовину высох, и ты его наконец поливаешь. Что произойдет? — Эм, — Цзян Чэн посмотрел на него непонимающе, — цветок впитает в себя воду? — Верно, — согласился Вэй Нин, — а что станет с землей? — Она быстро засохнет, потому что цветок заберет себе всю влагу? — Верно! Потому что умирающему цветку нужно поддерживать свои жизненные силы, и он высасывает их из земли, оставляя ее сухой. Вэй Усянь кинул взгляд на Лань Чжаня. Тот сидел и слушал слова его брата с непроницаемым лицом. В этот момент он показался Вэй Усяню очень красивым. — А теперь представь вот этот цветок, — Вэй Нин взял свежий бутон. — Он не засохший, а сильный, и растет в плодородной влажной почве, и ему хватает воды. Теперь ты поливаешь его. Что случится с землей? — Она будет дольше оставаться мокрой, — ответил Цзян Чэн, и в его голосе начали проскальзывать нотки раздражения. — Что ты, черт возьми, такое несешь, решил устроить урок по жизнедеятельности растений? — Цветок — это духовная энергия, — объяснил Вэй Нин, покачав головой. — Вода — это жизненные силы. Земля — это тело. — Ты можешь выражаться яснее?! — рявкнул Цзян Чэн. — Я понимаю, к чему ты клонишь, но объясни нормально. — У А-Ина было много духовной энергии, и она была очень сильна, — ответил Вэй Нин, улыбаясь. — Его цветок был сильным. Он развивал тело — лил воду в землю — и цветок забирал себе лишь часть воды — лишь часть его физических сил — потому что ему не нужно было изо всех сил поддерживать духовную энергию, так как она и так была велика. Поэтому большая часть воды оставалась в земле. То есть большая часть физических сил оставалась в теле, развивая его. — Я, кажется, понял, — сказал Цзян Чэн, хмурясь. — Ты хочешь сказать, что твоя духовная энергия была настолько слабой, что тянула из тебя все жизненные силы просто чтобы сохранить свое существование, и все твое развитие тела шло на поддержание в тебе светлой Ци, вместо физического развития? — Именно так, — кивнул Вэй Нин. — Мы пришли к такому выводу. Мы не уверены точно, что так оно и есть, но другого объяснения я подобрать не могу. А теперь во мне полным-полно духовной энергии, она прямо бьет через край, поэтому развитие тела больше ничего не сдерживает. И тот факт, что я почти всю жизнь тренировался, сыграл мне на руку: золотое ядро подпитало слабое тело, а ставшее сильным тело и постоянные тренировки подпитали золотое ядро. Круг замкнулся. Я даже рад, что был таким слабым, ведь будь я сильнее, я бы не заморачивался так с тренировками и не был бы способен на то, на что способен сейчас. — Это имеет смысл, — задумчиво сказал Цзян Чэн. — Ну а что насчет… — он слегка поджал губы. — Что насчет темной энергии? Ее сложно контролировать? Вэй Усянь ухмыльнулся. — Ты решил вывести нас на разговор по душам? Цзян Чэн мгновенно рассвирепел. — Да кому вы нужны?! — Мы нужны друг другу, — ответил Вэй Усянь, закидывая руку Вэй Нину на плечо. — А еще я нужен Лань Чжаню. Правда, Лань Чжань? Лань Чжань отвел взгляд, словно вообще не слышал, что к нему обращаются. — Я не знаю, что тебе ответить, Цзян Чэн, — наконец сказал Вэй Усянь, перестав улыбаться. — Я не могу сказать, сложно ее контролировать или нет. Мне кажется, слово «контроль» к этой штуке вообще неприменимо. Скорее это я пытаюсь не позволить ей контролировать меня. Лань Чжань резко повернул к нему голову, сводя брови к переносице. — Но… — Вэй Усянь покрутил флейту в руках и ласково провел рукой по ее лакированному боку. — На самом деле это не так уж и плохо. Я пока не ощутил на себе последствия разрушения души и тела, из чего могу сделать вывод, что довольно неплохо справляюсь. — Следи за ним лучше, — приказал Цзян Чэн Вэй Нину. — Он, конечно, паршивец, от которого одни неприятности, но я не обрадуюсь, если он снова умрет. — Эй, что значит «снова»? — возмутился Вэй Усянь. — Я вообще-то не умирал! — И не умрешь, — тихо сказал Лань Чжань. И Вэй Усянь ощутил, как у него в груди, на уровне сердца, болезненно и сладко потянуло.

***

Спустя два месяца Орден Юньмэн Цзян бросил войска на подмогу Ланьлин Цзинь в Ланъя. Цзян Фэнмянь и Госпожа Юй остались в Цзянлине. На него уже давно никто не нападал, памятуя о прошлом столкновении со светлым заклинателем, в одиночку уничтожившим целую армию, но все равно нужно было держать ухо востро. Вэй Усянь поднял все трупы адептов Ордена Вэнь, уцелевшие после того сражения, преобразил их и на всякий случай поставил охранять ворота города. Даже если псы из клана Вэнь снова нападут, вид их бывших соратников должен их задержать. Госпожа Юй бранилась, отказываясь от помощи, но Вэй Усянь все равно оставил мертвецов в качестве стражников на всякий случай. Также перед уходом он дал в руки Госпоже Юй и Цзян Фэнмяню талисманы, с помощью которых можно было уничтожить этих мертвецов в одно мгновение — на случай, если те вдруг сорвутся с цепи. Эти талисманы он изобрел сам, они требовали колоссальных затрат духовной энергии и были привязаны к конкретным трупам. Изобретение было не особо практичное, но в данной ситуации довольно полезное. Опасаясь, что, как только он уйдет, Госпожа Юй сразу развеет в прах всех мертвецов чисто из принципа, он отдал большую часть талисманов Цзян Фэнмяню и попросил использовать их только в случае крайней необходимости. Лишняя защита не помешает, какой бы она ни была. Прибыв в Ланъя, первое, что сделали братья Вэй, это развесили по всей комнате портреты двух Нефритов. Цзян Чэн сказал, что ему стыдно за то, что он вообще с ними знаком, и что он больше никогда не переступит порог их комнаты. Однако спустя пару часов Цзян Чэн снова пришел. Он стоял на пороге. Выражение его лица было странным, немного торжественным, в глазах читалась столь редкая для этого человека радость. За его спиной стояла и смотрела на близнецов с мягкой улыбкой невысокая девушка с большими ласковыми глазами. Вэй Усянь и Вэй Нин на секунду замерли, а затем мгновенно бросили все рисунки и кинулись им навстречу. — Шицзе!